– Хорошо. Ждите меня здесь. Мне нужно пять‑десять минут, чтобы собраться и отдать указания своим работникам.

Я повернулся в сторону дома. Беатрис последовала за мной.

– Войцех, объясни, что происходит?

– Нашли ещё одного мертвого работника. Чуть позже всё объясню.

Радован сидел на крыльце с амбарной книгой. Он пристально посмотрел на порванный рукав моей рубахи и поднялся:

– Войцех, ты где пропадал? – отложив документы в сторону, поинтересовался помощника. – Мы тебя обыскались. Что людям Бреннера от тебя было нужно? Все мозги нам вынести успели: «Мы будем говорить только с господином Мейером». Даже меня слушать не стали…

– Радован, – я перебил его сразу, потому что времени объяснять не было. – Меня ждёт Бреннер. Вернусь к вечеру. Сообщи бригаде лесорубов, чтобы закончили работу в лесу. В вечернее время всем находиться дома или в амбаре. Выходить только по острой необходимости. Желательно в сопровождении другого человека.

– Неужели так всё серьезно? – лицо помощника побледнело. – Что они тебе рассказали?

– Нашли труп, – помогла объяснить Беатрис. – Только подробностей никто не знает.

– Неужели он выглядит как тот… Э‑э‑э, Юзеф его вроде звали, – почесав затылок, спросил Радован.

– Со мной они тоже было немногословны, – усмехнувшись, ответил я. – Скорее всего твоя догадка верна. В общем, сообщи всем то, что я тебе сказал. Беатрис, помоги ему. Рассчитываю на вас.

Когда я вышел обратно к воротам, солдаты уже успели развернуть телегу.

Дорога заняла около двадцати минут. Наконец, мы добрались до участка Бреннера. Ровные ряды кольев, размеченные площадки под будущие постройки, пара готовых навесов. На краю, ближе к болоту, лежали аккуратные штабеля торфа.

Бреннер стоял у дальних штабелей, спиной к нам. Рядом – двое его подчиненных, чуть поодаль – ещё трое. Когда они услышали скрип колес приближающейся телеги, повернулись.

Лицо у Бреннера было недовольное.

– Войцех, – он кивнул. – Рад, что ты так быстро приехал.

– Кто на этот раз? – я решил сразу перейти к делу.

– Антось. Обычный работник, не солдат. Один из батраков Преславицы, которого работал на меня. Нашли у третьего штабеля, – он мотнул головой вправо. – Я хочу, чтобы ты сам посмотрел.

Я пошёл за Бреннером. Возле третьего штабеля земля была примята, несколько кольев вырваны – видно, что тело перекладывали. Сейчас Антось лежал на расстеленном плаще, накрытый сверху.

Бреннер откинул плащ.

Я уже знал, что увижу. Но всё равно по спине невольно пробежал неприятный холодок. Человек, точнее то, что осталось от него: кожа, плотно обтягивающая кости, запавшие глаза, пальцы скрюченные. Ни крови, ни ран.

Только теперь я присел и посмотрел внимательнее.

На шее, у самого основания я обнаружил маленький прокол. Едва заметный, с точечным кровоподтёком вокруг. Такой не увидишь, если целеноправленно не попытаешься найти комариный укус. Я провёл пальцем рядом, не касаясь.

– Нашли что‑нибудь рядом? – спросил я, не поднимаясь.

– Ничего, – Бреннер скрестил руки на груди. – Солдаты уже всё кругом прочесали. Никаких следов. Антось пошёл отметить в журнал сколько торфа отгрузили за день. Он у меня за учёт отвечал. Смышленный пацан, я даже удивился, что он читать и писать умеет. Ушел и пропал. Я решил проверить как у него дела идут и нашел труп.

– А где ты его тело обнаружил? – поинтересовался я. – Вижу, что переложили.

– Вот тут, у штабелей, – указал Бреннер.

Я выпрямился. Посмотрел на торфяные штабеля, а потом на болото, откуда его добывали.

– Густав, – сказал я. – Мне нужно тебе кое‑что рассказать. По дороге сюда я убил существо в лесу. Оно на меня напало.

Бреннер поднял глаза.

– Какое?

– Большой комар. Размером с собаку.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом медленно сказал:

– Повтори.

– Большой комар. С хоботком толщиной с палец. Я его убил лопатой, но дался он тяжело – хитин прочный как броня.

– Хоботок, – повторил он глухо. – Когда Юзефа нашли… Его кожа словно к костям присохла, крови ни капли. У меня ведь возникла мысль. Словно его облепила целая стая комаров. Но списал это всё на разыгравшуюся фантазию. Ведь не теле укусов не было.

– Дырка от укуса была, – поправил я. – Маленькая. Такую с ходу и не разглядишь, особенно если кожа уже ссохлась. Сорок секунд и тело человека выглядит как вяленая рыба на рынке. Эта дрянь считалась вымершей. Очень давно. Больше пяти тысяч лет о ней никто не слышал. А теперь она лезет из твоего болота.

Повисла неловкая тишина. И я уже догадывался в чем была причина.

– С чего ты взял, что из моего? – спросил Бреннер, и я расслышал в его голосе глухую надежду на то, что я ошибаюсь.

– А откуда ей ещё лезть? – спросил я. – Юзефа нашли у болота. Второго тоже рядом с твоим земельным участок, верно? Ты мне лучше расскажи вот что – когда ты начал копать вглубь?

Бреннер замолчал. Я видел, как он считает в уме, шевеля губами, и как с каждой секундой к нему приходит понимание.

– Полторы недели, – выговорил он наконец. – Дней десять, может, одиннадцать. Я добрался до нижнего пласта. Торф там хороший, горит как уголь. Раньше брал сверху, только с него вообще толку нет. Тлеет и вонь стоит, х

Он осёкся. До него дошло, что десять дней назад начались и смерти.

– Тебе нужно остановить добычу, – сказал я. – Сегодня. И перекрыть осушительные канавы, чтобы вода вернулась в болото.

Густав посмотрел на меня так, словно я предложил ему собственными руками поджечь свой дом.

– Ты соображаешь, что говоришь? – повысив голос, спросил Бреннер. – Я только‑только до хорошего пласта добрался. У меня заказ из города на крупную партию, даже задаток взял. А ты мне предлагаешь всё залить водой обратно.

– Послушай меня внимательно, Густав, – я говорил медленно, чтобы каждое слово влезло ему в голову. – Эта тварь спала в болоте тысячи лет, потому что её держала вода и верхний слой торфа. Ты этот слой снял и разбудил её. Чем глубже будешь копать, тем больше проблем возникнет.

– А вода тут причём? – спросил он уже тише.

– Комар – это насекомое. Они впадают в спячку при низкой температуре. Нужно вернуть в болоту воду, и те, кто только начал просыпаться, снова уйдут в спячку. Не успеют вылезти. А станешь осушать дальше, проснутся все. И тогда тремя солдатами ты не отделаешься. Они разлетятся по всей округе, а если ещё и размножаться начнут… Даже думать об этом не хочу.

Бреннер долго молчал. Я видел, как у него на виске бьётся жилка, и понимал, что внутри него грызутся два человека. Один считает убытки и задаток, который придётся возвращать. Другой вспоминает сухое лицо Юзефа.

– Насовсем я канавы не закрою, – выдавил он.

– Насовсем и не надо, – я подался вперёд. – Останови сейчас. Дай воде вернуться. А я за это время найду способ копать твой торф так, чтобы эти твари оставались в земле.

– Временно, значит, – Бреннер задумался. – Хорошо, я перекрою верхние канавы, спущу людей. Но если через неделю ты не найдешь способ избавиться от этой напасти, я продолжу копать. Или сожгу здесь всё к чертям собачьим!

– Договорились, – кивнул я.

Бреннер сдержал своё слово. Я видел, как его люди сваливают землю и хворост в верхние канавы, и уровень воды стал постепенно подниматься, расползаясь по осушенным проплешинам. Это меня немного успокоило. Но передышка вышла короткой, и главное у меня было впереди.

Мне нужен был «Реестр Искажённых Земель». Та самая книга, которую мой работник нашёл в гнилой землянке, провалившись сквозь сгнившую крышу. Доимперская вязь, которую в этих краях не разбирал почти никто. Сам я за месяцы уроков научился читать первые страницы, как первоклассник букварь. Но того, что мне понадобилось сейчас, в одиночку я бы не осилил.

Хижина матери Руфь стояла на самом отшибе деревни. Во дворе у неё, как всегда, мялась небольшая очередь. Я обошёл очередь, поймав на себе недобрые взгляды, и шагнул через низкий порог.