Пока капитан расписывал мне прелести имперского правосудия, я не мог перестать думать об одном: я ведь сейчас занимаюсь ровно тем же самым. Я укрываю Радована — такого же беглого каторжника.
Если кто-то из представителей закона узнает правду, то я стану таким же преступником в глазах Империи. Одна ошибка, одно неосторожное слово Гнусавого или случайный свидетель из прошлого — и я окажусь в соседней камере с тем, кого сегодня туда отправил.
Нужно быть очень осторожным. Я играю в опасную игру, где на кону теперь не только моя земля, но и собственная голова.
Наконец, мы доехали до развилки.
— До скорой встречи, господин Мейер! — попрощался со мной командир Гросс.
— Спасибо, что довезли. Доброго пути! — сказал в напутствие я и спрыгнул на землю. Повозка, развернувшись, поехала в сторону города. Я прошел по заросшей тропе к дому.
Из тени старого сарая аккуратно показался Радован. Он выглядел так, будто не спал неделю: глаза запали, плечи напряжены. Беатрис стояла у крыльца, не сводя с меня глаз.
— Гулоса арестовали, — сообщил я свежие новости. — За покушение на мою жизнь и укрывательство каторжников ему светит как минимум пожизненная каторга, а если докажут старые дела, то и эшафот. Больше он нам не угроза.
Радован громко выдохнул, и я увидел, как с его лица постепенно уходит напряжение.
— Арестовали? Это хорошо, — сказала Беатрис. — Только бы он не откупился от судей. У таких, как Гулос, золота в закромах припрятано столько, что можно купить себе не только свободу, но и новую фамилию. Надеюсь, капитан Гросс довезет его до камеры раньше, чем он успеет открыть свой кошелек.
— На этот раз не откупится, — отрезал я. — Слишком много людей заговорило. Там теперь такое дело, что никакое золото не перевесит гору свидетельских показаний.
— Беатрис, — я кивнул ей на дом. — Посмотри, пожалуйста, что у нас там с запасами воды и еды. После такой ночи нам всем нужно подкрепиться, прежде чем приниматься за работу.
Она помедлила секунду, но потом кивнула и скрылась за дверью. Как только за ней захлопнулась створка, я подошел к Радовану вплотную и приглушил голос до едва слышного шепота.
— Но есть одно «но», — заявил я. — Гулос пытался тебя сдать, Радован. Напоследок он сказал, что я укрываю беглого преступника. Тебя спас старик Витольд. Он во всеуслышание объявил тебя своим внуком. Теперь ты официально его единственный кормилец, который работает у меня на участке.
Радован на мгновение замер, переваривая услышанное, а потом на его лице прорезалась шальная ухмылка.
— Внук, значит? Ну, старик дает! — засмеялся Радован. — Я-то думаю, чего мне всё утро кислых яблок хочется и спину ломит, а это я, оказывается в деда пошёл!
Я не сдержал короткой улыбки, но тут же снова посерьёзнел.
— Смейся-смейся, но в деревню в ближайшее время — ни ногой. Пока идут разбирательства с Гулосом и его участком, стражники могут шнырять по округе. Пока что для всех ты — внук старика, который работает на меня. Одна осечка — и мы все отправимся в камеру вслед за нашим врагом. Понял?
— Понял, Войцех, — кивнул Радован. — Буду самым незаметным внуком продавца самогоном.
Мы замолчали, когда дверь дома со скрипом отворилась. На крыльцо вышла Беатрис. Она обвела нас взглядом, задержавшись на Радоване чуть дольше обычного, но, судя по её лицу, подозрений у неё не возникло.
— Готовой еды в доме нет, — констатировала она.
Девушка прищурилась на солнце, а затем посмотрела в сторону окружавшего мой участок густого леса.
— Пойду снова на охоту. Вы пока трудитесь, — сказала Беатрис. — Может, к вечеру порадую вас ужином. Надеюсь, попадется какой-нибудь заяц. А лучше — кто-нибудь покрупнее.
— Мясо — это хорошо, — кивнул я — Только особо не увлекайся охотой. Хранить много мяса в такую жару — та еще проблема. Вот был бы у нас нормальный погреб, тогда можно было бы и оленя принести… В общем, пока хватит какого-нибудь зайца или пары куропаток, — подытожил я. — Главное, чтобы на один плотный ужин хватило. Зачем мясо зря переводить? Протухнет ведь через день.
Беатрис едва заметно улыбнулась.
— Ладно, — бросила она через плечо. — Будет тебе заяц. Или даже два.
Она ловко перепрыгнула через поваленное дерево и скрылась в зарослях, бесшумно, как лесная кошка. Я проводил её взглядом и повернулся к Радовану.
— Кстати, а что с живкороем? — осматривая двор, поинтересовался я.
— В дом я его завел, Войцех, — нахмурившись, ответил Радован. — Грохоталка эта… дрянная штука. Его не просто оглушило, он надышался этой дряни. Порошок чемерицы — штука едкая.
Живкорой лежал в углу, зарывшись носом в старое одеяло. Его обычно влажный нос сейчас был сухим и покрытым белым налетом. Зверь тяжело дышал, каждое движение давалось ему с трудом — едкий порошок из бомбы бандитов сделал свое дело. Забил дыхательные пути химической гарью.
— Шкуру-то почти не задело, так, пара царапин, — Радован присел рядом, осторожно коснувшись головы зверя. — А вот внутри у него словно всё горит. Пытался дать воды — отворачивается. Кашляет так, что аж подпрыгивает.
— Вижу, что дела у него плохи, — мысленно обратившись к системе, ответил я.
Корнепий слабо пискнул, услышав мой голос, но даже не поднял головы. Видеть его в таком беспомощном состоянии было попросту больно.
/ Диагностика Состояния: Корнепий (Живкорой)/
/ Текущее состояние: Критическое угнетение дыхательных путей./
/ Причина: Химический ожог слизистой (Порошок чемерицы) + Акустическая травма (Грохоталка)./
/ Эффекты: 1) «Обожженные легкие»: Эффективность дыхания снижена на 65%. 2) «Травма чувств»: Чутье и слух временно заблокированы./
/ Прогноз: Без вмешательства — переход в хроническую стадию легочной недостаточности или летальный исход через 48 часов./
Я подошел к Корнепию и привычно потянулся к запасам «Живки», надеясь, что снова получится сотворить чудо, как тогда с ранами от вил. Повреждения были внутри, поэтому я не переживал, что Радован может заметить мои магические способности.
Однако, стоило мне только сосредоточиться, как перед глазами вспыхнуло ярко-красное системное предупреждение.
/ВНИМАНИЕ! ОШИБКА ПРИМЕНЕНИЯ НАВЫКА/
/ Причина: Несоответствие типа повреждения./
/ Анализ: Ресурс «живка» может быть направлен на регенерацию мягких тканей и ускорение деления клеток (физические раны, порезы, проколы)./
/ Диагноз: Текущие повреждения связаны с химическим агентом (чемерица) и звуковым ударом. Попытка ускорить регенерацию обожженных слизистых без предварительной нейтрализации токсина приведет к «запечатыванию» яда внутри тканей и ускоренному некрозу./
/ Статус: Лечение живкой временно заблокировано до проведения детоксикации./
Я отдернул руку.
Чёрт! Если бы я «влил» в него живку сейчас, то сделал бы только хуже. Рана от вил была относительно «чистой». А здесь был дорогостоящий алхимический ингредиент в составе бомбы
Я посмотрел на уведомление системы. Оно пока что никуда не исчезло. И мне стало ясно, что интерфейс требует от меня иного подхода.
— В деревне есть кто-то, кто смыслит в лечении зверей? — спросил я, не отрывая взгляда от хрипящего Корнепия.
— Есть один человек, только он не в Преславице живет, — ответил Радован. — Нужно идти в противоположную сторону, к «Ведьминому Пальцу» — это такая одинокая скала у Гнилого ручья. Там, в низине, стоит лачуга деда Луки.
— Первый раз слышу. Что за дед такой?
— Слухи о нем разные ходят, — пожал плечами Радован. — Говорят, он с животными разговаривает лучше, чем с людьми. Мужик он нелюдимый и странный. Слышал, что он даже лесных тварей лечит — мол, видели у его дома то раненого волка, то косулю, которые его не боятся. И он не боится их. Если кто и вытянет Корнепия после этой чемерицы, так только Лука.
— Погоди, Радован. Ведьмин Палец, Гнилой ручей… — нахмурившись, спросил я. — Первый раз об этом слышу, хоть и живу здесь больше тебя. Объясни толком, как мне найти этого Луку?
