Ошибиться я не мог. Это ощущение я запомнил навсегда. Очень отдаленно, но этот эффект напоминал то состояние, которое возникло у меня в той пещере со спорами грибов. Они погружали любое живое существо в мертвецкий сон. Только это – растительный токсин, а не грибной. За несколько часов в запертой комнате девушка просто надышалась концентрированным ядом.

И тут до меня дошло… А действительно ли она мертва?

Так, нужно восстановить ход событий по порядку.

Сначала она поставила кружку с цветком прямо у изголовья кровати. В маленькой, закрытой на ночь комнате. Скорее всего, пыльца действует медленнее, чем споры, но ночи хватило сполна, чтобы усыпить невесту Игната.

Всё‑таки Игнат ни разу не лекарь. В панике, посреди темной комнаты, он мог легко ошибиться. Бледная кожа, неощутимое дыхание и упавший до минимума пульс… Вполне возможно, что девушка все еще жива, просто ее организм ушел в глубокий анабиоз, защищаясь от воздействия яда. В таком состоянии жизненные процессы замедляются настолько, что обычный человек без медицинских приборов гарантированно примет пострадавшего за покойника.

Чёрт! Из‑за моего низкого уровня навыка выращивания растений система не смогла распознать опасные свойства этой «розы». Но у меня есть «Жатва Живки». С помощью этого навыка я смогу вытянуть эссенцию яда из ее тела, отделить заразу от ее собственной затухающей жизненной силы.

Главное успеть, пока мнимая смерть не превратилась в настоящую.

– Веди, Игнат, возможно, что у нас ещё есть время её спасти.

До Преславицы мы добежали минут за сорок. Солнце ещё не начало палить вовсю, поэтому такой «марш‑бросок» мы перенесли относительно легко.

Ее дом стоял на самой окраине деревни, недалеко от дома старика Витольда. Крепкая изба из сруба и небольшой огород рядом, обнесенный невысоким плетнем. В окнах основного жилого крыла было темно и тихо. Родители Марты, видимо, еще крепко спали.

– Сюда… – увлекая меня за угол дома к небольшой пристройке, прошептал Игнат.

Створка деревянного окна здесь действительно была приоткрыта. Игнат аккуратно подтянулся на локтях, бесшумно перевалился через подоконник внутрь и протянул мне руку, помогая залезть.

Комната Марты была совсем крошечной: простой деревянный стол, сундук для вещей и узкая кровать у стены. Первое, на что упал мой взгляд – валяющаяся на полу перевернутая глиняная кружка. Сам бутон, судя по всему, Лещ в панике вышвырнул в окно, как и рассказывал, но комната уже успела пропитаться цветочной пыльцой. Я тонко ощущал это.

На постели, укрытая до груди одеялом, лежала Марта.

Девушка выглядела жутко. Кожа бледно‑серая, губы посинели, а длинные русые волосы разметались по подушке. Я присел на край кровати, положил пальцы ей на шею в районе сонной артерии и замер. Кожа была неестественно прохладной. Пульса не было. Вообще. Обычный человек сразу бы подумал, что она уже умерла.

– Открой пошире окно, – прошептал я непутевому жениху. – А то мы здесь рядом с ней уснем и не проснемся.

– Она спит? – тихо переспросил Игнат.

– Окно открой, говорю, – приказал я. – Обо всем потом поговорим.

Я обратился мысленно к системе, чтобы узнать состояние девушки. Вскоре та предоставила мне отчет:

/Объект : Марта (Человек)/

/Статус : Глубокий анабиоз (Интоксикация пыльцой Солнечника Лучистого)/

/Текущее состояние : Жизненные показатели снижены на 98 %. До полной остановки высшей нервной деятельности осталось: 18 минут 40 секунд…/

/Особое примечание : Токсин Солнечника Лучистого блокирует расход кислорода тканями и консервирует живку в клетках, искусственно замедляя процессы распада и старения нейронов. Объект «заморожен» в текущем состоянии./

Вот оно что. Это не обычный яд, а системный консервант, если его так можно назвать. Пыльца из бутона буквально поставил ее жизнь на паузу, заблокировав работу всего организма. Но эта пауза не вечна. Как только системный таймер дотикает до нуля, консервация спадет, и вот тогда наступит настоящая, окончательная смерть.

Восемнадцать минут. Времени в обрез. Из‑за удушающего воздействия пыльцы ее собственная живка оказалась намертво заблокирована. Воздействие яда мешало полноценной работе сердечно‑сосудистой и дыхательной системы девчонки, не давая им работать, но в то же время удерживая ее на пороге этого мира.

– Войцех… – едва сдерживая рыдания, чтобы не разбудить спящих за стеной родителей, обратился ко мне Игнат, – Всё? Конец?

– Цыц, не шуми, – не оборачиваясь, шепнул я. – Сейчас чистый воздух проникнет в комнату и будет всё хорошо. Ты пока в окно смотри, чтобы нас никто не заметил.

Чёрт. Только разборок с жителями Преславицы мне сейчас не хватало. Если нас тут застукают – сложно будет объясниться. Незамужняя молодая девка лежит в постели, а в ее комнату через окно залезли двое взрослых мужиков.

Поди потом докажи разъяренному отцу с вилами наперевес, что мы тут не воры, не насильники, а благородные спасатели. Ладно, нет времени на размышления. Пора приступать к лечению.

Я вздохнул, настраиваясь на внутренний источник живки, и занес ладонь над грудью Марты. Пора было проверить получится ли мне извлечь токсин растительного происхождения из человеческого тела.

Первым делом я стащил с девушки лоскутное одеяло, чтобы открыть доступ к грудной клетке.

– Эй, ты чего творишь⁈ – Игнат забыл о всех моих предостережениях и рамках приличия, даже на «ты» перешел, – Зачем ты с нее одеяло стянул?

– Свали к окну и рот закрой, – грозно посмотрев в глаза жениху, прошипел я.

Замучил уже расспросами, только время драгоценное тратит.

Рыжий испуганно отшатнулся и тихо подошел к оконной раме.

Я закрыл глаза, выкидывая из головы лишние мысли, и активировал «Жатву Живки».

По ладоням сразу разлилось знакомое покалывание, но в этот раз поток энергии шел туго. Внутреннее зрение, обостренное системой, отчетливо показало структуру отравления. Яд солнечника сидел глубоко, цепко укоренившись в тканях. Черные энергетические нити токсина опутывали легкие и сердце девчонки, намертво блокируя ее собственную живку.

Тяни…

Я мысленно ухватился за край этой черной «паутины» и потянул энергию на себя. Руки до локтей мгновенно обдало леденящим холодом, будто я залез по локоть в прорубь среди зимы. Мышцы Марты под моими ладонями судорожно выгнулись, а из ее посиневших губ вырвался тихий, едва слышный хрип.

– Ей плохо! Она умирает… – Игнат снова дернулся было со своего поста у окна, протягивая дрожащие руки к кровати.

– Даже не приближайся! – резко остановил его я. Каждая секунда была на счету, а этот параноик мешал мне сконцентрироваться. – Она дышать начинает, дурья твоя башка. Смотри в окно!

Лещ замер, как вкопанный, боясь пошевелиться, и испуганно уставился на бледное лицо невесты.

Я снова сосредоточился, стискивая зубы от пронзающего пальцы холода. Черные нити токсина нехотя, сантиметр за сантиметром, начали выходить из груди Марты, втягиваясь в мои ладони и растворяясь в моем собственном теле.

/Внимание! Поглощение токсина «Солнечника Лучистого» несет угрозу вашей собственной жизнедеятельности./

/Прогресс очищения объекта «Марта»: 35 %… 50 %… 70 %…/

В висках застучало, а перед глазами на мгновение поплыли серые пятна. Но я упрямо держал поток, выкачивая остатки дряни из легких девчонки до последней капли. Наконец, самый толстая черная нить, удерживающая ее сердце, лопнула.

/Прогресс очищения: 100 %. Токсин успешно извлечен./

/Объект «Марта» выходит из состояния анабиоза./

Я резко отдернул руки от ее груди и тяжело оперся о стену, жадно хватая ртом воздух. Ладони тряслись, а по спине катился градом холодный пот.

В ту же секунду, всё ещё лёжа на постели, дёрналась всем телом вперед и сделала глубокий, хриплый вдох, словно человек, который едва не утонул и в последний момент вынырнул на поверхность. На ее бледных щеках медленно начал проступать слабый румянец.