— О нет, хвастунишка. Я основательно потрепал твоего отца.

— На первый взгляд — да, но в твоей тактике есть явные слабости.

— Я их не вижу, — пожал плечами Корхиен.

— Тирион, будь любезен. — Отец встал со своего места и жестом предложил Тириону сесть. — Если ты делаешь столь возмутительные заявления, умей предоставить доказательства. — Впрочем, Аратион улыбался. Ему не нравилось проигрывать, даже другу. Мало кого из эльфов радует поражение. Если вообще кого-то радует.

Тирион сел и уверенно передвинул Лучника на два квадрата вперед, во фланг Королю-Фениксу.

— И что? — Корхиен откровенно забавлялся. Подхватив своего Грифона, он перенес его через Лучника Тириона на позицию, угрожающую Хранителю знаний. Тирион задумался, глядя на доску. Он всегда играл быстро, интуитивно, чувствуя сильные и слабые стороны отдельных участков поля и всей сети сил, сплетенной положением и взаимодействием фигур.

Он двинул вперед еще одного Лучника, очищая пространство, чтобы ввести в игру своих Хранителя знаний и Короля-Феникса, обеспечивая себе прикрытие. Произошел размен фигур, спланированный Корхиеном, в результате которого воин снял золотого Лучника, однако эльф призадумался, мрачно рассматривая доску. Он чувствовал, что баланс сил меняется. Довольно хороший игрок, он понимал, что делает Тирион, и все-таки пока не разгадал замысла юного князя.

Воин выстроил нападение, но Тирион блокировал «штурм» хитроумной комбинацией Хранителя и Лучников, перегородившей длинную диагональ, главную линию атаки Корхиена. Через несколько ходов Тирион сам перешел в атаку, в результате которой Корхиен уложил свою Вечную Королеву набок, признав поражение, и громко рассмеялся, демонстрируя восхищение:

— Ты всегда так хорош, привратник?

— Всегда, — ответил за сына отец — с гордостью, удивившей Тириона. — И даже лучше, поскольку он не наделал бы ошибок, которые я совершил в начале.

— Надо еще проверить, не выиграл ли он благодаря счастливой случайности, — сказал Корхиен, взял одного серебряного и одного золотого Лучника, стиснул фигуры в своих огромных кулаках и спрятал руки за спину, предложив Тириону выбор. На этот раз Тириону достались серебряные, и игра началась. Ее он выиграл за сорок два хода, а следующую, третью, которую начал золотыми, — за тридцать. И видел, что Корхиен по-настоящему впечатлен.

— Твой отец отличный шахматист, а я считаюсь одним из лучших при дворе, но ты без труда одолел нас. Ты совсем не такой, как я ожидал, привратничек.

— А чего ты ожидал?

— Не такого, — ответил Корхиен, явно не желая развивать тему.

— Еще партию? — предложил Тирион.

— Нет, довольно с меня на сегодня поражений.

Впрочем, сказал он это с улыбкой. И не было в этом Корхиене ни горечи, ни раздражительности. Он понравился Тириону.

Тирион пожал плечами и, весьма довольный, вышел из дома, с удивлением обнаружив, что дневной свет еще не совсем угас. Впервые на его памяти огонь в камине разожгли до наступления ночи, невзирая на сковывающий горы холод. Он завернулся в плащ, думая о шахматах и старом воине. Корхиен оказался лучшим игроком, чем отец и Теклис вместе взятые, — а этого Тирион совсем не ожидал.

Маленькая победа взбудоражила его, наполнила неуемной энергией, так что он, выйдя из боковой дверцы в главных воротах, побежал, сперва медленно, просто чтобы согреться, а потом все быстрее и быстрее, перемахивая через камни, летя вниз по неверной тропе с полным пренебрежением к собственной жизни и конечностям.

Когда он вернулся, уже стемнело, но Тирион совсем не устал, даже не запыхался. В небе висела большая луна. Малая луна зеленой искрой брезжила в стороне. Это казалось добрым знамением. Но еще больше Тирион удивился, обнаружив в гостиной греющегося у огня Теклиса, беседующего с Корхиеном. Перед ними лежала шахматная доска. Тирион оценил позиции — Корхиен побеждал. Теклис увидел, что брат это заметил, и скорчил кислую рожу. Ему не нравилось проигрывать, поэтому он нечасто играл с Тирионом.

На вошедшего брата Теклис взглянул сардонически.

— Где отец? — спросил Тирион.

— Заперся с леди Маленой, — ответил Теклис. — Очевидно, им надо многое обсудить.

В голосе его звучало предупреждение. Теклис подозревал, что что-то происходит, и хотел, чтобы Тирион тоже это знал.

— Я слышал, ты снова выиграл в шахматы, брат, — сказал Теклис, меняя тему. Его-то сей факт совершенно не удивил. — Мне вот, похоже, не удастся. Как ты это делаешь? В смысле побеждаешь.

Тирион изучал доску:

— Ты еще можешь выиграть.

— Будь добр, объясни как?

Тирион посмотрел на Корхиена:

— Можно?

Воин рассмеялся:

— Не уверен, что мне это понравится, но давай, валяй.

— Привыкай быть побитым моим братом; он не любит проигрывать, — сказал Теклис.

— Полезная черта для воина, — заметил Корхиен. Тирион меж тем продолжал демонстрировать, как следует ходить Теклису.

— Так как ты это делаешь? — снова спросил Теклис.

— А как ты этого не делаешь? Просто для меня это очевидно. — И это была правда. Тирион действительно не понимал, отчего его умный брат не видит то, что для него ясней ясного.

— В каком плане? — спросил Корхиен — довольно резко, и Тирион задумался над ответом дольше обычного.

— Некоторые квадраты важнее других — большую часть времени. Определенные комбинации ходов сочетаются друг с другом. У каждой позиции всегда есть свои слабые и сильные стороны. И играть надо, минимизируя слабости и максимизируя силу.

— Это здравые общие принципы, — сказал Корхиен, — но на самом деле они ничего не объясняют.

Тирион расстроился. Теперь он понимал, что должен чувствовать Теклис, пытающийся объяснить близнецу основы магии.

— Ну, я просто вижу, как будут работать модели. Вижу возможные пути, развилки, связи. Это все равно что рассматривать карты сражений в старых книгах…

— Что? — еще резче спросил Корхиен.

— На каждом поле боя есть определенные очевидные линии атаки. Места, где следует разместить войска. Места, где никого быть не должно. Холмы с чистыми зонами обстрела для лучников. Равнины, по которым может быстро передвигаться кавалерия. Леса и болота, защищающие фланги. Глядя на карты, все это видишь.

— Ты видишь, — подчеркнул Теклис, сдерживая зевок.

— Кровь Аэнариона, — пробормотал Корхиен. Теперь пришла очередь Тириона пристально уставиться на него.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Говорят, Аэнарион тоже это умел. Умел видеть структуру поля боя.

— На такое способен каждый, кто даст себе труд задуматься, — фыркнул Тирион.

Теклис опять засмеялся:

— Нечасто я слышу, как мой брат восхваляет преимущества размышлений, — объяснил он. — Ты заслужил аплодисменты.

— Любой может посмотреть на карту и сказать что-нибудь. Фокус в том, чтобы не ошибиться, — заметил Корхиен. Тирион пожал плечами, подошел к книжной полке и взял копию «Походов Каледора Завоевателя». Открыв книгу на основательно захватанной странице, он вернулся к воину.

— Смотри. Вот пример того, о чем я говорил. Это диспозиции Каледора в сражении с друкайским генералом Изодаром. Видишь, он расставил свои боевые машины так, чтобы прикрыть подходы к Драконьему холму. А основные силы кавалерии разместил скрытно, за этой грядой холмов, но с легким доступом к ущелью, что позволило им сразу появиться на поле боя по его сигналу.

— Да, но про это известно всем. То была отличная ловушка и одна из величайших побед Каледора.

— Да, — кивнул Тирион. — Но он наделал ошибок.

— Ого, нехваткой самоуверенности ты явно не страдаешь, маленький привратник, а? Завоеватель — величайший полководец своего времени. В его послужном списке сплошные победы. А ты смотришь на карту одного из грандиознейших его триумфов и утверждаешь, что он был не прав.

— Нет. Я этого не говорил. Он победил. Никто этого не оспаривает. Я сказал, что он совершил ряд ошибок.

— Важное уточнение, — признал Корхиен. — Ну так будь любезен, объясни, что это за ошибки, привратничек.