Толпа взревела, приветствуя перешедшего в наступление Тириона. Он отбил щит князя Периана своим щитом и нанес удар с ближней дистанции. Князь Периан отчаянно парировал, попятившись, очевидно застигнутый врасплох сменой темпа и тактики.

Тирион поднажал, по полной используя преимущество, чувствуя, что лучшей возможности у него не будет. Сократив расстояние, он ударил князя Периана в плечо, задев нервный узел. Клинок выпал из мигом онемевшей руки противника Тириона.

Бой окончился. Тирион выиграл. Он стал победителем первого дня великого состязания. Толпа раз за разом повторяла его имя — и это пьянило сильнее вина.

Пока он раскланивался под аплодисменты, его поманил герольд.

— Присоединяйтесь к другим участникам. Сегодняшних победителей представят Вечной Королеве.

Вечная Королева вышла на поле со своей свитой. Лица всех присутствующих эльфов мгновенно изменились, засияв любовью и благоговением. Они смотрели на женщину как на богиню, снизошедшую к ним.

Алариэль была красива. Тирион никогда бы не стал этого отрицать: высокая, белокурая, с потрясающими зелеными глазами, каких Тирион никогда и ни у кого не видал. Но он не находил во внешности королевы ничего, что могло бы вызывать подобное обожание народа. Тоже, наверное, работа мощной магии. Неужели он один остался к ней не чувствителен?

Едва эта мысль мелькнула у него в голове, их взгляды встретились — и мощный разряд проскочил между мужчиной и женщиной. Она отвернулась и отвела взгляд первой. Вечная Королева как будто выделила его из огромной толпы — возможно, потому, что у него одного на лице не застыло выражение бессмертной любви, кисло подумал Тирион.

Один за другим вышедшие в следующий тур кандидаты на звание чемпиона делали шаг вперед, и их представляли королеве. Она, как и положено, благосклонно принимала приветствия. Ритуал тянулся и тянулся, отчего-то возмущая Тириона все больше и больше. Он с трудом сдерживался, хотя обычно прекрасно контролировал себя.

Попытки выглядеть спокойным провалились, натянутая на лицо улыбка ему самому казалась неестественной и напряженной. Какое бы колдовство ни воздействовало на толпу, на него оно явно производило противоположный эффект.

Тирион не привык к подобным эмоциям. Обычно ведь он вполне добродушен. И дело вовсе не в женском внимании — какого же мужчину-эльфа оно смущает? Напротив, он всегда наслаждался женским обществом. Нет-нет, тут определенно поработала магия, что само по себе уже необычно, ведь Тирион в принципе маловосприимчив к магическим фокусам.

Когда Вечная Королева подошла ближе, он начал догадываться, что происходит. Окружающая Алариэль аура буквально формировала любовь и уважение, но эти чары почему-то действовали на него иначе, чем на остальных. Что-то в нем сопротивлялось им, и, возможно, нынешний гнев Тириона — часть процесса отторжения.

Внезапно они оказались лицом к лицу. Тирион, будучи на голову выше, поклонился, но не низко и официально, как от него, наверное, ожидали, а просто светски кивнул, как равный приветствует равного или почти равного. Толпа оскорбленно охнула, и он заподозрил, что если не проявит осторожность, то с ним вполне могут расправиться самосудом.

Однако Вечная Королева, похоже, не придала этому значения. Она была скорее, заинтригована, чем рассержена, а может, просто хорошо контролировала себя. Девичья Стража угрюмо разглядывала наглеца. Кажется, им очень хотелось отдубасить его древками копий и поставить на колени. Вечная Королева положила руку на запястье капитана стражи — словно подчеркивая это, подумалось Тириону.

Вклинившийся между ними гофмейстер холодно посмотрел на Тириона и формально, в точном соответствии с требованием ритуала, представил его.

— Значит, это ты — князь Тирион, о котором мы так много слышали, — произнесла Вечная Королева. Ее голос, низкий и приятный, опять-таки раздражал Тириона, как и ее снисходительная манера общения.

— Боюсь, я не знаю, что вы слышали обо мне, ваша светлость, — сказал он.

— Признаюсь, я ожидала увидеть кого-то более… утонченного, — с оттенком язвительности заметила она.

— Прощу прощения, что разочаровал.

Краем глаза он заметил, как самодовольно ухмыляется князь Периан, и сообразил, что сам уменьшает сейчас свои шансы стать защитником, заодно развлекая соперников. Это ему совсем не понравилось. Плохое начало. А может, он специально подрывает свою репутацию, потому что не хочет получить приз?

Вечная Королева уже двинулась дальше вдоль шеренги. Князь Периан прошел через ритуал с отточенным, лощеным апломбом. А капитан охраны Вечной Королевы продолжала подозрительно коситься на Тириона, точно запоминая его.

Наверное, он нажил себе врага, проявив неуважение к госпоже. Он весело улыбнулся капитану, как не смог улыбнуться Алариэль, что, конечно, в данных обстоятельствах выглядело слишком вызывающим. Капитан быстро отвернулась, словно пряча гнев, но Тирион заметил, как вспыхнули ее щеки.

Отлично, сказал себе Тирион. Очень учтиво. Хотя хуже не будет, потому что хуже некуда. Может, будет даже чуточку лучше. А впрочем, ему все равно, он не желает быть частью этого стада поклонников и очень рад, что оказался нечувствителен к магии, окружающей Вечную Королеву. Впрочем, едва ли он на самом деле не подвержен чарам — просто они действуют на него по-другому.

Некоторые из кандидатов, похоже, готовы были немедленно вызвать его на дуэль здесь и сейчас. Другие выглядели довольными тем, что сильный противник сам вывел себя из состязаний так рано. Кто-то просто казался смущенным, не понимая его поведения. Эти смотрели на него с жалостью, беся Тириона еще больше.

Он осознавал, что должен взять себя в руки. Если он и вылетит из турнира, то не потому, что позволит себя побить, нет уж, пусть его победят в бою.

Тирион решил стараться. Если уж проигрывать, так проигрывать открыто и честно, зная, что приложил все силы к победе. Будут еще турниры, будут еще битвы, и он не собирался терпеть в них поражение, вне зависимости от наличия или отсутствия приза. А сейчас у него есть возможность доказать, что он принадлежит к числу лучших воинов эльфийского королевства, если не является самым лучшим.

Завтра, все выяснится завтра.

Н’Кари видел, что войска друкаев нервничают, чувствовал, что ненавидят его. И до некоторой степени наслаждался этим ощущением. Облик он принял, соответствующий ситуации, — бронированная женская пародия на Малекита, не только забавлявшая его, но и служившая разным полезным целям.

Он насмехался над Королем-Колдуном и одновременно напоминал его последователям, кто тут высшая власть. Н’Кари больно было признавать, что он в этом нуждается. Связующие его заклятья не позволяли ему развернуться в полную силу без дозволения Малекита.

К счастью, темные эльфы привыкли повиноваться своему королю. Малекит об этом позаботился, и никто не посмел бы ему перечить, по крайней мере в присутствии самого короля или его непосредственного представителя.

Восхитительный аромат страха исходил от солдат и их предводителей. Никто не хотел подвергнуться карательным мерам. Есть много способов обратить все в свою пользу, подумал Н’Кари. Стоит только захотеть.

Но в данный момент он не хотел. Малекит все рассчитал точно. Н’Кари не собирался вмешиваться в его планы захвата Ултуана. Наоборот, ему сильно хотелось посмотреть, как все произойдет, и сделать то, что в его силах, чтобы поспособствовать разорению.

Ему хотелось убивать высших эльфов, а лучший способ это сделать — помочь их свирепым родичам причинить азурам как можно больше вреда. Вот почему несколько последних дней он занимался этим скучнейшим делом — переправлял войска Короля-Колдуна в разные точки Ултуана.

На миг демон удивился непонятно откуда взявшейся самоуверенности вкупе с беспечностью и, наверное, в миллионный раз принялся изучать характер наложенных на него заклятий. Да, действительно, в них присутствовал элемент тонкого принуждения, направляющий его мысли в эту сторону. Он разозлился, но и злость оказалась перенаправлена. Тогда, рассмеявшись, Н’Кари позволил себе насладиться ощущением измененного сознания, тем, как определенные аспекты его настроения и личности расширяются и дополняются. Это оказалось необычайно приятно и тоже являлось компонентом заклятья.