— Ты не понимаешь, Малекит. Он говорил со мной. Пока я спала, пока сны мои охраняли самые сильные чары.

А вот это уже тревожит. Защита, сплетенная матерью, крепка, столь же крепка, как его собственная.

— Мне явиться он не соизволил. Намекаешь, что он считает тебя важнее меня? — В голосе Короля-Колдуна зазвенели опасные нотки.

— Нет. Кто знает, почему он совершает тот или иной поступок? Каледор бросал вызов твоему отцу, когда считал, что ему это выгодно. Даже при жизни он был сам себе законом, а в смерти…

Малекит обдумал ее слова — и вдруг понял. Понял, почему древний маг угрожал матери, а не ему.

— Матушка, если ты вмешаешься в его работу, клянусь, не убьет тебя он — я сделаю это сам.

— Ты можешь обнаружить, что убить меня труднее, чем тебе кажется.

— Но ты, очевидно, считаешь, что у Каледора с этим проблем не возникнет.

— У тебя пока нет его силы.

— Какой же?

— Силы уничтожить все сущее.

Малекит ссутулился на троне, размышляя о том, что сказала Морати. А сказала она правду. Он уступал древнему чародею, и это постоянно угнетало его. Король отказывался признавать за кем-либо право превосходства, даже за богами. Однако об этом можно подумать и в другой раз.

— Что ж, беги, прячься в свою конуру, матушка. Когда я завершу захват Ултуана, мы с тобой еще поговорим.

— Я желаю тебе удачи, сын мой, но, боюсь, против тебя работают очень старые и очень крепкие силы.

Зеркало погасло, оставив Малекита созерцать собственное громоздкое отражение. Он боялся, что мать права. Все его тщательно сплетенные планы начали разваливаться. Вопрос — почему? Кому это выгодно? И чем он может ответить?

Малекит долго смотрел в зеркало, размышляя. Сейчас самая насущная проблема — материнское дезертирство. Без нее варварская орда расколется и, неистовствуя, покатится по северному Ултуану. Само по себе это не страшно, он ведь сам раньше говорил Морати, что с мелкими группами будет легче разобраться, когда придет время. Но время еще не пришло. Малекит все еще нуждался в этих огромных людских ресурсах, чтобы связывать армии азуров на севере. А теперь, вполне возможно, они, лишившись сдерживающего фактора, могут наброситься и на его собственные войска, и тогда он столкнется с двойной угрозой.

Кроме того, король понятия не имел, что им прикажут демонические хозяева. Людей надо задержать и либо подчинить, либо уничтожить. И только он, Малекит, был способен на это, только он обладал достаточной силой и харизмой, чтобы заставить варваров повиноваться. Значит, нужно собрать войско, оставить в Манкастре гарнизон и двинуться на восток, восстанавливать контроль над событиями. Н’Кари откроет врата и проведет туда его армию.

Вынужденный отказ от тщательно продуманных планов раздражал, но Малекит всегда знал, что такая ситуация может возникнуть. Ни один план не переживает непосредственного контакта с врагом.

Малекит кликнул помощников и велел готовиться к выступлению. Он усмирит и образумит мятежных варваров, а потом, если потребуется, сам изловит Вечную Королеву.

— Замри! — шикнул Тирион.

Алариэль застыла, превратившись в еще одну тень. Тирион вслушался — повсюду топали солдаты, но беспокоился он не из-за них. Где-то там, во тьме, скрывались другие, способные передвигаться бесшумно: убийцы, разведчики, воины. Настоящая опасность исходила оттуда.

Тирион махнул левой рукой, предлагая Алариэль двигаться дальше. Она тронулась с места, медленно, как охотник, выслеживающий опасного зверя. Воин тоже пошел, соблюдая предельную осторожность. Алариэль не снимала стрелу с тетивы: готовое к стрельбе оружие придавало ей уверенности. Тирион понимал это, но достать Солнцеклык не осмеливался, чтобы свет клинка не выдал их врагу. Вместо меча он сжимал в правой руке длинный охотничий нож.

Их окружали густые заросли. Беглецы нырнули в подлесок и поползли, раздвигая так и норовящие попасть в глаза ветки. Мимо прошагали солдаты — так близко, что слышно было, о чем они говорят.

— Не думаю, что они пошли сюда, — сказал один.

— Значит, нам не повезло, — отозвался другой, явно более авторитетный. — Если бы мы нашли их, то прожили бы остаток жизни в роскоши.

— Мне никогда не везет, — пожаловался первый.

— Эй вы, оба, может, вам лучше быть повнимательнее? — раздался третий голос, негромкий и мрачный.

Но главное, прозвучал он оттуда, где, как казалось Тириону, никого не было. Владелец голоса определенно умел передвигаться совершенно бесшумно. Давно ли он здесь? Заметил ли укрывшихся беглецов?

— Тут кто-то прошел, — сказал третий. — Видите эти следы?

— Ничего не вижу.

— Значит, ты никогда не выслеживал волков в пустошах Наггарота.

— Нет, Калисар, я был слишком занят, сражаясь с воинами Хаоса.

— Эти следы оставили не воины Хаоса и не темные эльфы. Это отпечатки кожаных мокасин из тех, что носят уроженцы Авелорна.

— Может, тут прошли охотники. Или разведчики.

— В таком случае лучше смотреть в оба, верно? И может быть — может быть! — тут прошли именно те, кого мы ищем.

Тирион лежал так близко к Алариэль, что чувствовал, как стучит ее сердце. Позиция их оказалась не из лучших. Прячась в подлеске, трудно вскочить и ринуться в бой. Лежа на животе, не увернешься от того, кто решит проткнуть тебя копьем.

— Почему бы тебе не продемонстрировать мастерство следопыта, а, Калисар? — предложил второй голос, обладателя которого Тирион уже считал офицером. — Может, ты бы помог всем нам прибрать к рукам генеральское золото.

— Сейчас. Если вы расчистите мне немного пространства и прекратите болтать. Мне нужно сосредоточиться.

Тирион похлопал Алариэль по плечу, жестом велев ползти дальше. Малейшее вороватое движение, тишайший шелест травы казались Тириону оглушительными, как трубный рев. Не может быть, чтобы друкайские солдаты не слышали их! За спиной тихо лязгнул металл. Темные эльфы переместились.

— Идиот! — рявкнул вдруг Калисар. — Ты затоптал следы своими сапожищами!

— По крайней мере мы знаем, что здесь кто-то прошел, — примирительно сказал офицер. — Надо об этом доложить.

Тирион почувствовал некоторое облегчение. Только сейчас, ощутив, как расслабляются мускулы, он осознал, в каком напряжении пребывал. Они с Алариэль продолжали двигаться, пока не выбрались наконец из кустов на очередную звериную тропу.

— Близковато было, а? — прошептала Алариэль с неуверенной улыбкой. Она пыталась скрыть страх и делала это лучше многих.

— Не останавливаемся, — решил Тирион. — Здесь ходит еще много сынов Наггарота. В следующий раз нам может уже не повезти.

Алариэль кивнула и легким шагом двинулась по тропе, быстро и практически бесшумно, что определенно получалось у нее лучше, чем у Тириона. Непривычное ощущение — встретиться с кем-то, кто хоть в чем-то лучше тебя. Но в данный момент Тириона это только радовало.

Тирион притаился в кустах, наблюдая за очередной группой темных эльфов. Несколько дюжин высоких воинов в кольчугах, с арбалетами и полуторными мечами шагали по лесу с чванливой уверенностью завоевателей.

Несколько последних дней, пока они двигались на восток, им откровенно везло. Идти приходилось очень осторожно, скрываясь в зарослях из страха перед демоническими птицами. Леса кишели друкаями. Они окружили дворец Зимнего Леса широкой сетью: десятки отрядов, тысячи эльфов искали беглецов и, казалось бы, просто обязаны найти их след. За парой гналась целая армия.

Скорчившись в ложбинке между деревьями, заслоненный от врагов лишь тонким лиственным щитом, Тирион чувствовал себя удивительно уязвимым. Казалось невероятным, что никто из друкаев не ощущает на себе тяжелого взгляда азура, не озирается, не дает сигнала остальным — и за сим не следует смерть Тириона и пленение Алариэли.

Несколько раз они сворачивали, пытаясь вернуться, обогнув вражеские шеренги, но неуклонное движение друкаев снова и снова гнало беглецов на восток. Если так будет продолжаться и дальше, их в конце концов просто вытеснят из Авелорна. А когда вокруг не будет деревьев, дарящих укрытие, темные эльфы быстро найдут парочку.