— Именно так, Уриан. Лови все, даже крохотные обрывки информации. Когда дело касается такого демона, как Н’Кари, ничего маловажного быть не может.

— Я буду уделять самое пристальное внимание всему, что услышу. Соберу всю доступную информацию, все сплетни и слухи.

— Твое усердие будет вознаграждено, Уриан. А неудача… — Слово повисло в воздухе. Малекиту не требовалось напоминать слуге, каково наказание за провал миссии. — Что касается близнецов, не стоит сейчас ничего предпринимать. Всему свое время.

— Как прикажет повелитель, — поклонился Уриан.

Малекит свел руки, и зеркало потемнело. Конец аудиенции. Уриан с облегчением вытер холодный пот со лба и плеснул себе вина. Ему предстояла та еще работенка.

— Похоже, тут готовятся к пиршеству, — сказал Тирион Лизелль. Утреннее солнце освещало внутренний двор, где кипела бурная деятельность.

Кузина, облаченная в очередной дорогой наряд из катайского шелка, наблюдала за слугами, развешивающими на деревьях фонарики. Над дверьми зеленели венки и гирлянды из дубовых листьев, вокруг расставлялись столы на козлах. Каждый вход охраняли резные деревянные статуи древолюдов.

— Скоро Праздник Избавления. Мой дед дает бал в честь него, ну и еще потому, что вы с братом среди нас.

— И вы, конечно, делаете это с шиком. Заявляя о себе, полагаю.

— Да и да. — Лизелль улыбнулась.

Праздник знаменовал возвращение из сердца Леса детей Аэнариона, Морелиона и Иврейн. Их все считали мертвыми, даже их отец, на самом же деле они находились под защитой энта Сердцедуба. Он спас их от сил Хаоса и спрятал в чаще, сохранив таким образом жизнь будущей Вечной Королеве и ее брату. Тирион был потомком Морелиона, как и все прочие уцелевшие дети Крови Аэнариона, за исключением Малекита, Короля-Колдуна Наггарота. Дом Изумрудного Моря собирался напомнить всем о своей связи с Кровью, устраивая это показное торжество. Хотя с учетом того, что Тириона с Теклисом могли счесть проклятыми, шаг был рискованным.

— Похоже, прием устраивают с размахом, — заметил Тирион. — А когда именно он будет?

— Меньше чем через неделю, в Ночь Радости. — По традиции именно в эту ночь устраивались балы и приемы, а в храмы неслись подношения. — Хотя в этот год радоваться особо нечему.

— В каком смысле?

— Говорят, на Ултуан напали. Поклонники Темного Князя Наслаждений разграбили особняки на окраинах. А армия под руководством демона разорила целый город. — Голос девушки звучал немного озабоченно, но, похоже, она не принимала случившееся всерьез.

— Откуда ты знаешь?

— Вчера гонец принес матери сообщение, ее вызвали во дворец. На вилле в горах смотритель нашел тела. А маг, переживший атаку на Тор Аннан, отправил послание. Нападали и на другие места. Король-Феникс собрал совет, чтобы обсудить случившееся и решить, что делать.

— Город, разоренный демонами, — это звучит очень серьезно. Боюсь, у него не будет времени на посещение балов.

— Ты не знаешь жизни в Лотерне, князь Тирион. Светский раут состоится, даже если наступит конец света. Это же живая кровь города. В любом случае, сомневаюсь, чтобы Финубар прицепил меч и лично отправился охотиться на демонов. Для этого есть такие, как Корхиен.

Тирион примолк, обдумывая сказанное девушкой. Культисты, нападающие на особняки на окраинах. Города, уничтоженные армией демона. Все это звучало очень неправдоподобно — здесь, на оживленном, залитом солнцем дворе. Но, наверное, так всегда кажется тем, кого трагические события не коснулись непосредственно. Его вот не коснулись. В этом он был уверен.

— Я слышала, ты ускользаешь из дома по ночам. — Лизелль улыбнулась. — Быстро же ты нашел себе тайную возлюбленную.

Тирион тоже улыбнулся. Ему следовало понимать, что его уходы и приходы не останутся незамеченными. За особняком ведь следит не только охрана.

— Нет никакой тайной возлюбленной. Мне просто хотелось осмотреть город самому, без сопровождения слуг.

— Пользуйся передней дверью, — предложила девушка. — Это самый легкий путь.

— У меня эльфийская страсть к секретам и интригам, — хмыкнул он.

— Хорошо, — сказала Лизелль. — Так всегда интереснее.

И девушка удалилась прежде, чем он успел спросить, что она имеет в виду. У двери она задержалась, чтобы улыбнуться Тириону. Позерка, конечно, но все равно очаровательная.

Жизнь в Лотерне определенно была интересной. Несомненно.

Тирион никогда не видел такого многолюдного, грязного, вонючего и… чудесного места, как Иноземный квартал. Здорово все-таки, что он снова оделся в старое и опять улизнул из дворца Изумрудного Моря.

Он был свободен и этим вечером чувствовал себя собой прежним. И дело не только в старой одежде. Сейчас он избавился от оков бесконечных формальностей и ритуалов дворцовой жизни.

Тирион уже начинал скучать. Тренировки с оружием — это весело, а постоянное обучение протоколу — нет. Ему нравились уроки танцев и флирт с симпатичными родственницами, но не нравилось, когда ему указывали, как себя вести. Он чувствовал себя словно на испытательном сроке — не гостем, но пленником.

Слуги следили за каждым его движением. Телохранители следовали за ним повсюду, предположительно для его защиты. Сегодня он спустился с балкона на улицу, улизнув туда, где никто и не помыслил бы его искать. Тирион понимал, что это ребячество, что он мог бы, воспользовавшись советом Лизелль, выйти через переднюю дверь, но ему так нравилось.

О подобном приключении он мечтал с детства.

Впервые Тирион видел существ иной расы — и сразу в огромном количестве! Они сновали по Иноземному кварталу с таким видом, будто владели им, и обращали на юношу определенно меньше внимания, чем он на них. Должно быть, они привыкли видеть эльфов. А он совершенно не привык видеть людей.

Ростом они оказались ниже его, ниже почти всех эльфов, но, раздутые жиром и мускулами, смотрелись как-то тяжеловеснее. Они выглядели неуклюжими и некрасивыми, их голоса звучали как клекот и вой дикого зверья. А какие разные они были: высокие, бледные, аккуратно одетые уроженцы Мариенбурга и Империи; смуглые крючконосые южане из Аравии с ятаганами; желтолицые катайцы в шелковых балахонах.

Тирион понимал, отчего некоторые эльфы гнушаются ими. В людях чувствовалась грубость, животная прямота речи и жестов в сочетании с нечистоплотностью и отвратительной вонью. Но его все это не оттолкнуло: разные акценты и голоса, одежды и язык тела возбуждали, увлекая не меньше любой из прочитанных Тирионом книг.

Одежда их была сшита скверно, еда пахла жиром, солью и специями. На вертелах шипели сосиски из какого-то не поддающегося определению мяса. На жаровнях чернела рыба. Всюду сновали торговцы с полными подносами закусок в сопровождении маленьких, но свирепых на вид собак, едва не кусающих людей за пятки.

Эти люди забрались очень далеко от дома, но каким-то образом устроили себе дом здесь. Архитектура квартала сильно «очеловечилась». Кирпичные здания приваливались под безумными углами к остаткам куда более старых эльфийских строений; древние дворцы превратились в муравейники-лабиринты жилищ, магазинов и торговых контор.

Никаких церемоний, никаких формальностей эльфийской культуры тут не было. Люди натыкались друг на друга на улице и либо поспешно отскакивали, касаясь эфесов мечей, либо ухмылялись, кивали и продолжали путь.

Купцы громогласно спорили о ценах. Шлюхи увлекали матросов в боковые аллеи, где уже стонали, прижавшись к стенам, слепившиеся парочки. В тихих уголках играли в шахматы; на странных досках странными деревянными фигурами. Задержавшись посмотреть, Тирион уже через несколько ходов понял правила, не так уж и отличающиеся от привычных ему.

Когда игроки заметили его, они остановились и уставились на эльфа, словно ожидая, что он что-нибудь скажет. Тирион жестом попросил их продолжать, но они все смотрели и смотрели, пока даже он не почувствовал неловкость из-за того, что отвлек людей от игры, так что, обозначив поклон, Тирион двинулся вглубь большого базара.