— Мне все равно, поверишь ты или нет, — с великолепным высокомерием заявил Теклис. — Я это сделал. И могу повторить.

Леди Малена долго смотрела на него.

— Ты либо поразительный лжец, либо величайший прирожденный маг из когда-либо живших на свете.

Позже Тирион еще вспомнит эти ее слова, обретшие силу пророчества.

— И что мне с тобой делать? — спросила леди Малена. Похоже, она и вправду не знала. И, похоже, совсем не спала прошлой ночью. А Теклис спал, самым спокойным и естественным сном, отдохнув так, как не отдыхал уже много дней.

— Я не твоя собственность, чтобы что-то со мной делать.

Ее поведение заставляло Теклиса нервничать, и он радовался, что Тириона нет и брат этого не видит. Да, он был не в ее власти, но она обладала тем, что нужно ему, — знаниями и техническими приемами. Он мог бы, конечно, самостоятельно учиться магии, основываясь на прочитанном в гримуарах, но она ведь способна и запретить ему доступ к книгам. И даже если он обойдет запрет, его могут остановить. В таком случае процесс познания растянется очень надолго, а он жаждал учиться магии, как скиталец в пустыне жаждет воды.

— Твоя жизнь — моя, — уверенно заявила она. — В данный момент.

— Это угроза?

— Нет. Я говорю о твоем жизненном пути. Я могу учить тебя, а могу отправить во дворец Короля-Феникса, где тебя будут держать взаперти до проверки.

— Это несправедливо.

— Жизнь вообще несправедлива, князь Теклис. Я сожалею, что ты столкнулся с данной концепцией в столь юном возрасте, но ты умен не по годам, и, уверена, тебе не составит труда это понять.

— Я не нуждаюсь ни в банальностях, ни в иронии.

— Нет. Ты нуждаешься в учебе — это вполне очевидно. И будешь экспериментировать сам, если тебя не учить или не ограничивать насильно. А с твоей силой это очень опасно.

— Я осознаю опасности магии.

— «Огонь мне не страшен», — говорит ребенок, никогда не совавший руку в очаг.

— Я не ребенок.

— Тогда не веди себя по-детски, не дерзи и не дуйся. Ты ничего не знаешь об опасностях магии… Ничего! Одной твоей силой можно сделать очень многое — и сделать неправильно!

— Например? — Он уже не злился. Ему было любопытно.

— Ты можешь перерасходовать силу и выгореть — навсегда. Поверь, такой судьбы не пожелает никто, рожденный для Искусства. Лучше смерть.

Теклис понимал, что это, возможно, правда, но чувствовал колебания женщины. Она что-то скрывала и говорить не собиралась. Значит, нужно узнать, что именно.

— И?

— И — что?

— Что еще может пойти не так?

— А этого недостаточно?

— Есть и другие опасности, о которых ты не упомянула.

— И не упомяну, пока ты сильно не продвинешься в обучении.

— Как же тогда мне избежать опасностей, если я о них не знаю? Ты говоришь, что боишься того, что я могу сделать. Так помоги мне этого не делать.

Она посмотрела на него — настороженно и, пожалуй, уважительно. До сего момента он был в ее глазах всего лишь одаренным подростком. Она даже не рассматривала возможность общаться с ним как с равным, хотя и знала, что однажды придется. И теперь она, похоже, решилась.

— Отлично. Я расскажу тебе ради твоей же пользы. Запомни мои слова и запомни хорошенько, поскольку от них может зависеть не только твоя жизнь, но и твоя душа.

Его пробрал озноб, но не того рода, на который рассчитывала тетушка. Он стоял на грани, возле темного и тайного знания, и чувствовал его неумолимую тягу. Это было что-то, что имело над ним власть и, похоже, всегда будет иметь. Возможно, именно так проявлялось проклятье Аэнариона.

— Говори.

— В работе с Искусством есть что-то, что привлекает внимание демонов. Что-то, скрытое в душах магов, прельщает их, как гурмана — язычки жаворонков в меду. Если твоя душа должным образом не защищена, если ты бездумно, не предохраняясь, разбрасываешь заклинания, то притянешь их зло к себе.

— Это суеверия, — заявил Теклис.

— Это чистая правда. Когда ты начнешь работать с высшей магией, ты это узнаешь. Ты почувствуешь рядом с собой присутствие Хаоса и его приспешников. Иногда ты будешь ощущать их голод и их ярость, даже работая с ничтожными заклятьями. Таков порядок вещей.

— Ты говоришь это, чтобы напугать меня.

— Да. Тебя нужно напугать! Потому что, работая с магией, ты каждый раз будешь подвергать опасности свою душу и жизни окружающих. Поэтому то, что ты сделал сегодня, глупо и неправильно. Ты рисковал не только собой, но и своим братом. Ты рисковал мной и охранниками, прибежавшими на выручку. Если бы нечто, дотянувшись из великой бездны, овладело тобой, оно смогло бы использовать твое тело и твой талант, чтобы чинить страшное зло. Чем большей природной силой обладает маг — а у тебя этой силы больше, чем у любого, кого я когда-либо встречала, — тем более желанной добычей он будет для сил Хаоса.

Она говорила спокойно, веско и убежденно, и Теклис, к собственному удивлению, устыдился.

— Я больше так не буду, — сказал он наконец.

— Это было бы разумно. Ты встретишь на своем пути много искушений, князь Теклис, и некоторые будут весьма тонки и изощренны. Изучая Искусство, следует быть осторожным. Всегда помни об этом. Всегда!

— Буду.

— Хорошо. Сегодня в мире случилось нечто весьма странное. Демоны вновь вошли в Ултуан, и мне не хотелось бы, чтобы ты привлек их к себе.

Н’Кари чувствовал себя сильным. Впервые с тех пор, как он бежал из проклятого Вихря, он начал ощущать себя — собой. Он досыта питался кровью, душами, агонией и экстазом. Он купался в крови потомков Аэнариона, пожирал их сердца и глаза и глумился над трупами.

Армия его последователей росла. К ним стекались сектанты со всего Ултуана, прослышавшие о том, что происходит. Пришла поклониться и компания темных эльфов-изменников, и команда потерпевших крушение норсов, соблазненная и сломленная его волей. Он призывал к себе демонов и чудовищ. Его легионы могли бы дать бой настоящему войску в открытом поле, но Н’Кари не был уверен, что это необходимо.

Конечно, оставалась проблема с едой. Вечная проблема обеспечения армии на марше. Н’Кари пришлось решать ее традиционным способом. Из одних пленников сделали рабов для развлечений, других забрили в рекруты, остальные стали скотом и пошли на кормежку солдатам.

Он приучил своих последователей к изысканным эпикурейским радостям Темного Пиршества и подозревал, что вернуться к более скромной пище им будет трудно, даже если он им и позволит. Он приправлял пряное эльфийское мясо частицей собственной темной магической силы и с радостью наблюдал первые признаки мутации у некоторых смертных. Они сильно продвинулись по пути Хаоса и зайдут еще дальше, прежде чем их предприятие завершится.

— Там есть маги, — сказал Элрион. Вожак последователей демона выглядел помешанным. Здравости рассудка не способствовало то, что кожа на его руках и груди затвердела, снабдив эльфа естественной броней за счет толики внешней красоты. Н’Кари нравились его дикие выпученные глаза и трескучий голос, сбивающийся на некоторых словах. Зубы эльфа стали клыками, и что-то происходило с его языком и гортанью. Н’Кари было жутко интересно, что именно.

— Да, — сказал демон. Это было очевидно с первого же взгляда на башню, стоящую перед ними на вершине холма. Башню окружали мощные защитные заклинания и ряд замысловатых оберегов. И те, кто ждал на стенах, были магами, набросившими на себя мерцающие покровы боевой иллюзии. Их оружие тоже было заговоренным, равно как оружие и доспехи воинов. — Их мясо, пропитанное силой, только вкуснее. Поверь, душа колдуна — самое изысканное блюдо, с которым ничто не сравнится.

— Кажется, хозяин башни поджидает нас, — заметил Элрион.

Конечно, он поджидал их, он ведь был магом. Их приближение он наверняка засек за многие лиги, увидев войско демона в магическом кристалле. Жаль, что башня расположена далеко от древних путей, иначе можно было бы застать ее хозяина врасплох. Хотя тогда Н’Кари лишился бы удовольствия боя и резни. На все нужно смотреть объективно.