Странно, он сейчас чувствовал себя больше дома на земле врагов, чем на родине своих предков. Интересно, каково это будет: вернуться окончательно и навсегда в свое поместье и никогда больше не увидеть этих краев?

Уриан знал, что должен чувствовать по отношению к высшим эльфам только презрение, но нет, за долгие годы он открыл для себя, что Ултуан можно глубоко уважать. Он будет скучать по нему. Но, увы, его жизнь ему не принадлежит. Король-Колдун взял с арены бойца из обедневшего древнего рода и сделал из него самого смертоносного убийцу в мире. Эльф действительно должен был благодарить Малекита за это вечно — но больше не мог.

Уриан наклонился, подливая вино себе и женщине, — и припрятанный у него в руке порошок высыпался в кувшин. Драконий зуб, неминуемо фатальный для магов яд, отрава посильнее любой колдовской силы. Вскоре Уриан проверит, способно ли это средство убить воплощение божества. Если верить легендам — да, но на легенды, как известно, не всегда можно полагаться.

Яд замедлит ее дыхание, разрушит нервы, остановит сердце. Найти его можно только в запретных дебрях потерянного континента Люстрии; отрава эта не действует на того, кто не обладает магической силой. Уриан отхлебнул из своего кубка. Вкус вина ничуть не ухудшился.

Рука Вечной Королевы зависла над бокалом. На миг Уриану показалось, что она все заметила и знает, что случилось. Отчасти он, оказывается, даже надеялся на это. Удивительно. Обычно он не сочувствовал своим жертвам. С застывшей на лице улыбкой эльф ждал, что же будет дальше.

Она подняла бокал, салютуя ему, и поднесла отравленное вино к губам.

— Твое здоровье, князь Илтарис. Живи тысячу лет.

— И вам того же, ваша светлость.

Королева сделала глоток. Глаза ее расширились. Кубок упал на землю.

Уриан поднялся с подушек, на которых сидел, и выкрикнул с неподдельной тревогой:

— Скорее! Ее светлости плохо!

Внезапно Уриана охватило ощущение, что сейчас началась война, которая разрушит мир, и он сыграл в этом, похоже, одну из главных ролей.

Тирион метнулся в сторону, спасаясь от вырвавшегося из-под земли стегадона — рептилии размером гораздо больше слона, с клювом, как у попугая, способным перекусить эльфа надвое. Длинные, как копья, рога, торчащие по обе стороны громадного щита-гребня, защищали голову. Тварь была гигантской даже относительно укрупненных масштабов дикой природы знойных джунглей Люстрии.

Тириону показалось, что он столкнулся с разъяренным драконом. Затрещали кости, хлюпнула плоть — один из людей-носильщиков угодил под переднюю ногу стегадона. Остальные участники экспедиции в панике разбежались, надеясь, что скорость принесет им спасение.

Тирион понимал, что смерть подошла к нему очень близко. В жарком сыром воздухе висела едкая вонь твари. Земля дрожала под поступью чудовища. Стегадон оглушительно взревел: одна только волна звука сбивала с ног.

Эльф выхватил меч, хотя это и было смешно. Сражаться с этим монстром таким оружием — все равно что пытаться заколоть быка булавкой. В одиночку победить в этой битве невозможно. Нужна помощь.

— Держитесь, люди! — крикнул Тирион своим спутникам. — Стойте! Не бегите! Если потеряетесь в джунглях, погибнете!

Что-то в его голосе внушило повиновение даже самым испуганным. Как обычно. За минувший век он дрался на сотнях ратных полей и всегда вселял в окружающих отвагу и уважение. Сейчас произошло то же самое.

Большинство воинов, в основном северяне из Скегги, остановились и обнажили клинки. Трусость была для них постыдна. Оставшийся стоять Тирион только напомнил им о чести. Если одинокий эльф не бежит, как могут бежать светловолосые великаны?

Носильщики, рабы норсов, оказались менее храбрыми. Они не стремились к героической смерти. Но и они заколебались, замедлив шаг.

Только Лейбер, их проводник, моряк с потерпевшего крушения судна Старого Света, выглядел спокойным, ища укрытие в кронах деревьев. Разумный человек, решил Тирион.

Крик Тириона привлек внимание зверюги. Громадная голова повернулась, чтобы рассмотреть, что за крохотное существо дерзнуло столь безрассудно бросить ему вызов. В глубоко посаженных глазах горела свирепая ненависть. Бритвенно-острый клюв щелкнул, открываясь, и стегадон ринулся на противника со скоростью, которую трудно ожидать от такого гиганта.

Тирион тоже бросился вперед, поднырнул под грандиозную арку передних ног существа и выкатился наружу сбоку от твари.

Впрочем, он сразу понял, что совершил ошибку. Позади него стоял его брат-близнец Теклис, и теперь именно он стал объектом внимания зверя, целью атаки великана.

Теклис, уже отнюдь не болезненный калека, все же уступал Тириону в силе и скорости. Он не успевал убраться с пути атакующей твари. Однако, не сходя с места, он широко раскинул руки и затянул древние слова, сопровождая их загадочными жестами. Он пытался колдовать, но и на сотворение заклятья ему не хватало времени. Расстояние между ним и рептилией стремительно сокращалось, и Тирион понимал: если он хочет, чтобы брат остался в живых, ему нужно немедленно переключить внимание стегадона на себя.

Он взмахнул мечом, метя в слабое место — сочленение ноги с туловищем. Кожа там мягкая, не прикрыта броней чешуи, как остальное тело. Плоть разошлась, мышцы чуть обмякли. Чудовище оглушительно взвыло от боли. Тирион едва увернулся от удара гигантской ноги твари.

Северяне, выставив топоры и копья, включились в схватку. Хагар, свирепый рыжебородый великан, бросился на монстра, выкрикивая имена старых богов норсов. Его секира врезалась в клюв стегадона, выщербив его и пустив кровь.

Бестия повернулась к Хагару, и клюв со щелчком сомкнулся вокруг человеческого торса, распарывая плоть. Щит покоробился, затрещали кости грудной клетки. Человек издал последний вызывающий рев, перешедший в мучительный предсмертный хрип. Перекушенное тело Хагара распалось на две половинки.

Смерть друга ошеломила северян, а рептилия, громко шипя, уже неслась на оцепеневших людей. Клюв стегадона покраснел от крови Хагара, но жажду убивать зверь явно не утолил. Через мгновение многие погибли под когтистыми лапами бестии. Тирион нахмурился. Они потеряли слишком много людей, а к цели так и не приблизились. Похоже, их экспедиция обречена.

Взмах гигантской головы стегадона подбросил очередного северянина высоко в воздух. Переломав кучу веток, человек вернулся на землю, упав лицом в рыхлую подстилку джунглей. Изломанное тело пару секунд еще корчилось, а потом превратилось в кисель под пятой великана.

Этого рабы уже не вынесли, исчезли в окружающих зарослях, где по крайней мере один из них столкнется еще с каким-то кошмаром. Раздался предсмертный крик. Тирион понятия не имел, что убило человека — джунгли полны врагов, и прикончить раба мог любой из них: гигантское плотоядное растение, огромная летучая мышь-вампир, саблезубый ягуар размером с лошадь. Все это он видел во время своих недавних путешествий.

Один или два человека нашли прибежище среди переплетения ветвей, и это подсказало Тириону идею. Он вскарабкался по стволу одного из исполинских деревьев, затем, подтянувшись, ухватился за лиану и, хорошенько раскачавшись, перелетел на спину стегадона. Разъяренная тварь этого почти не заметила, а Тирион уже побежал вдоль хребта, размышляя, сумеет ли рассечь бестии позвоночник хотя бы у шеи.

Добравшись до костяного щитка, он краем глаза заметил Теклиса. Брата окружал огненный ореол. По его жесту к монстру устремился растущий огненный шар, быстро заполняющий все поле зрения Тириона.

Стегадон завизжал от страха и боли. Самого Тириона спас от потока огня костяной щиток, за которым он укрылся, но жар все равно опалил его. Свисавшие с деревьев лозы усохли, умирая. Чудовищная зверюга встала на дыбы. Костяной щиток качнулся назад, едва не раздавив эльфа о спину гиганта.

Тирион разжал руки и спрыгнул на землю, пытаясь выбрать чистый пятачок, но нога в сапоге угодила в кровавое месиво одного из человеческих трупов. Поскользнувшийся эльф растянулся в грязи, а безумный динозавр ревел, бился и метался рядом, угрожая затоптать Тириона.