— Твое дело — лететь, а сарказм уж предоставь мне, — тихонько сказал Теклис. Они продолжали нестись над землей, находящейся сейчас в руках врагов.

Тирион, задыхаясь, лежал на берегу Вечного Потока. Кольчуга казалась сделанной из тонны ржавого железа. Одежда промокла насквозь, плащ от воды стал тяжелее вдвое. Струйки текли в глаза сквозь прорези в забрале. Бок горел, и не только от усилий, потраченных на то, чтобы доплыть до сухого места.

Оттолкнувшись обеими руками от земли, Тирион приподнялся и осмотрелся. На том берегу, выше по течению, маячила компания холодных и их всадников. Звери хрипло ревели от разочарования. Один из темных эльфов, очевидно, командир, заорал, раздавая приказы, и отряд разделился на небольшие группы: одни направились на север вдоль реки, другие — на юг, третьи поплыли через реку, но, похоже, недооценили силу течения — громадных ящеров начало сносить, таща в сторону Тириона. А темных эльфов на берегу становилось все больше и больше. Они мешкали, не желая форсировать Вечный Поток в угасающем свете дня.

Холодная вода словно высосала из Тириона все силы. Надо было доползти до подлеска, пока его не заметили, и он пополз, глубоко погружая скрюченные пальцы в землю и подтаскивая непослушное тело, корчась от боли в боку. Костяшки были исцарапаны, ладони ободраны и обожжены трением о лианы.

Не в том он находился состоянии, чтобы драться. Потратив столько энергии, сколько раньше уходило на то, чтобы пробежать несколько лиг, Тирион кое-как пробрался сквозь корни кустарника. Ветки чудовищными когтями цеплялись за шлем, скребли по металлу. Тирион дал себе передышку, позволив полежать в зарослях. Таким вымотанным он не чувствовал себя очень давно.

Холодные вылезли из воды выше по течению, но все равно ближе, чем ему бы хотелось. А что если они уже взяли след, уловили его запах своими чуткими звериными ноздрями?

Эльф просто лежал, думая о том, что нужно что-то сделать, но не зная что. Самым логичным было бы опять погрузиться в воду, чтобы его не почуяли, но Тирион сомневался, что сумеет долго там продержаться.

Он боялся за Алариэль. Девушка ведь одна.

Что она сейчас делает?

Тирион надеялся, что ей хватило здравомыслия, чтобы укрыться или бежать. Он говорил себе, что не стоит беспокоиться. Она выросла в этих лесах, она лучше него разбирается в таких вещах и уже это доказала. Беспокоиться ему нужно только о себе. Сомнительно, что магический меч способен спасать его дважды в день. В первый раз он, скорее всего, активировал его благодаря чистой удаче и сейчас не был уверен, что получится сделать это снова.

Он слышал, как массивные рептилии продираются неподалеку сквозь заросли, завывая от голода и ненависти. Выбора нет, нужно убираться отсюда, пока на него не наткнулись. Заранее съежившись в предчувствии холода, Тирион оттолкнулся и соскользнул с берега в реку с плеском, более громким, чем ему хотелось бы. Ледяная вода снова сомкнулась над головой, из шлема и одежды струйками побежали пузырьки воздуха. Тирион инстинктивно рванулся вверх, произведя еще больше шума, показавшегося ему громче рева армейских труб.

Очень хорошо, подумал Тирион. Очень скрытно.

Эльф дотянулся до корня ближайшего дерева и ухватился за него, сопротивляясь течению. Холод, парализующий холод уже проник в пальцы, вызывая онемение, и держаться становилось все труднее и труднее. Тирион видел смутные громоздкие силуэты, раздвигающие подлесок, слышал звяканье сбруи и хриплое дыхание чудовищных зверей.

Заметил Тирион и хищный блеск повернутого к нему желтого глаза — и застыл, не шевелясь, опасаясь, что любое движение привлечет к нему внимание. Да, он видел очертания головы гигантской рептилии; голова поворачивалась туда-сюда, ноздри ящера трепетали — тот ловил принесенные ветром запахи. Тирион решил было вновь нырнуть, но не поддался порыву, хотя сердце его неистово колотилось, а дыхание перехватывало.

Бестия стояла на месте очень долго, и Тирион уже решил, что зверь знает, где он. Потом ящер коротко, словно растерянно, хныкнул, наездник стукнул зверя рукоятью меча, и холодный зашагал дальше, присоединившись к длинной череде своих родичей. Тириону показалось, что тащились они мимо него много часов, хотя на самом деле прошло всего несколько минут.

Когда враги наконец скрылись из виду, Тирион вылез из воды и растянулся на суше, слишком вымотанный даже для того, чтобы подумать о судьбе Вечной Королевы. Он знал, что должен что-то сделать. Снять, например, мокрую одежду, чтобы не простудиться, просушить доспех, иначе тот заржавеет. И помолиться, чтобы темные эльфы не пересекли реку и не нашли его.

Тирион с трудом стянул кольчугу и положил ее рядом с плащом. Потом снял рубаху, штаны и, дрожа от холода, принялся выжимать их, вода потекла по ободранным костяшкам и стертым ладоням. Воин слышал, как затихает вдали поступь темных эльфов, но это не значило, что он теперь в безопасности. Возможно, поблизости бродят другие, бесшумные охотники. Глупо было бы предполагать, что ищут его только холодные.

Он вытащил из ножен Солнцеклык. Пламя на клинке горело не так ярко, как обычно, но тепло все же давало. Тирион вогнал острие меча в землю и присел рядом, стараясь согреться и высушиться.

Одежду он повесил на сучок, чтобы она тоже ловила тепло и защищала его от ветра, а заодно прикрывала меч. Потом Тирион занялся осмотром кольчуги, которую снял с трупа темного эльфа как будто целую жизнь назад. Когда-то она была хорошо промаслена, но вода смыла защитную пленку, и в некоторых местах звенья уже подернулись ржой. Поделать с этим Тирион ничего не мог за неимением нужных инструментов. Он просто отложил кольчугу в сторону и задумался, как быть дальше.

Вечную Королеву он потерял из-за собственной слабости; сейчас она, возможно, уже попала в руки друкаев, а Тирион ничего не знает. Порыв немедля вскочить и побежать в лес искать ее он подавил с трудом, как и желание позвать девушку криком, что было бы безумием, поскольку дети Наггарота сразу узнали бы о его присутствии, а может, и о ее тоже.

Он ненавидел ощущение слабости, неспособности что-то сделать. Тирион стиснул зубы, сопротивляясь желанию заколотить по земле кулаком. Ничего хорошего из этого точно не вышло бы — с учетом состояния его рук. Он вдруг осознал, насколько же на самом деле хрупко его тело.

Тирион никогда не чувствовал такого прежде. Как стремительно превратился он из безотказной боевой машины в едва способную двигаться развалину. Всего-то и потребовалось, что немного трудностей, немного холода и удушающая сила реки.

Он осмотрел рану — укус клинка ведьмы-эльфийки. Края рассеченной кожи сделались странного черно-фиолетового цвета и подозрительно набрякли. Хуже того, казалось, что через этот порез что-то вытягивает силы из его тела. Что ж, весьма вероятно, что он отравлен — и тоже ничего не может с этим поделать.

Возможно, тетушка или Теклис придумали бы, как исправить ситуацию, они ведь, как-никак, алхимики. Он же в медицине не разбирался, знал разве что основы, без которых эльфийскому солдату не обойтись в походе.

Однако, сидя тут и жалея себя, делу не поможешь. Жар меча немного согрел Тириона. Что ж, он подождет, когда просохнет одежда, и отправится на поиски Алариэли, хотя и совершенно не представляет, где ее можно найти.

Приняв решение, Тирион почувствовал себя чуть-чуть лучше. Сейчас не помешало бы подкрепиться, но еды не было. «Ну, хотя бы в воде недостатка нет», — сказал он себе. Возможно, чуть погодя он сумеет поймать рыбу, хотя при таком сильном течении это маловероятно.

Когда одежда высохла, уже стемнело. На клинке потрескивало пламя, заставляя неверные тени плясать вокруг. Тирион понимал, что лучше всего убрать клинок в ножны, чтобы свет не привлек преследователей. Жалкий заслон из тряпок ненадежен — всадникам на холодных достаточно чуть повернуться, чтобы заметить огонь. А в темноте от этих рептилий не сбежать — они выследят Тириона по запаху. Мысль о том, что его погонит по ночной чаще один из этих гигантских хладнокровных монстров, мягко говоря, нервировала.