И все-таки тут собрались чемпионы, лучшие воины Ултуана, готовые состязаться за благосклонность Вечной Королевы и за место возле нее. Если где и мог появиться герой, то только здесь. Этого Король-Колдун, очевидно, не учел. Можно представить, как эта история станет началом эпической поэмы, нового мифа об азуре — если тому, конечно, удастся выкрутиться.

Дориан покачал головой, и его отражение, передразнивая хозяина, проделало то же самое. Генералу очень хотелось врезать по магическому стеклу мечом, но он сомневался, что от этого будет толк. Зеркало ковал под Наггарондом сам Малекит. Магическая сталь рамы, украшенной драконами, выглядела столь же прочной, как броня Короля-Колдуна. И стекло только казалось хрупким. Его создавали для военных походов, ведь посредством зеркала Малекит связывался со своими генералами, нуждающимися в личном надзоре.

Малекит… король, господин, хозяин. Малекит не прощает. Он презирает провалы и карает за них; всего час назад Дориан и сам полностью поддерживал такую политику.

К чему беречь слабых?

Их надо отсеивать, чтобы сильные процветали. Конечно, так он считал до того, как сам потерпел поражение. И почему-то не считал, что Король-Колдун сделает для него исключение. Его провал был монументален. Дориан поставил под угрозу план, который разрабатывался веками.

Это нечестно. Все ведь шло отлично. До самого конца. Они разгромили лагерь участников турнира, захватили в плен или зарезали тысячи азуров. Они поймали Вечную Королеву. Она, связанная, лежала перед ним на полу в своем роскошном шатре. Богиня-королева азуров была его пленницей.

«Целых двадцать минут», — с горечью подумал он. До того, как одинокий воин похитил ее.

Кроме того — как будто всего предыдущего недостаточно, — помощники донесли, что еще кое-кто вырвался из ловушки. Группа эльфийских рыцарей под знаменем Аралиэна из Ивресса с боем пробилась на свободу.

Аралиэн — знаменитый воин. Может, это он вернулся, чтобы помешать планам Малекита, убить Кассандру и опустошить жизнь Дориана?

Вечная Королева — могущественный символ своего народа, их живая богиня, воплощение их духа. Пока Алариэль на свободе, она — вдохновляющая идея, объединяющий принцип азуров. И те не сдадутся без борьбы. Пленение ее — ловкий ход Малекита. Было бы ловким ходом, если бы Дориан не подвел.

Но, по крайней мере, сейчас тут спокойно. Генерал остался наедине со своим горем, со своим поражением и стыдом. Никто из офицеров не осмеливался сунуться в эту часть шатра. Никому из них не хотелось попасться на глаза разгневанному Королю-Колдуну.

Если бы Дориан доложил об успехе, который казался таким близким несколько часов назад, они бы толпились вокруг, отталкивая друг друга локтями, только бы оказаться пред бдительным оком зеркала. А теперь здесь не было никого, кроме него. Снаружи царила тишина. Генерал знал, что уцелевшие офицеры сейчас напряженно вслушиваются, пытаясь разобраться, что происходит, ловя любые намеки на свою дальнейшую судьбу.

Интересно, скоро ли ощущение провала начнет охватывать армию, осознавшую, насколько все плохо или будет плохо, когда Малекит разъярится по-настоящему? Они в сотнях лиг от вражеских границ, в самом сердце старейшего в мире леса. Их доставили сюда через мистический портал, созданный порабощенным демоном, который в любой момент может восстать против хозяина. Они находятся на незнакомой территории, окруженные врагами, которые, напротив, знают тут каждый дюйм. Элемент неожиданности утрачен, а ведь он был их главным оружием.

Дориан мысленно велел себе не быть таким пораженцем. По всему Ултуану армии Короля-Колдуна наносят неожиданные удары по ключевым точкам эльфийского королевства. Гигантская орда кочевников Хаоса надвигается с севера. Это величайшее вторжение со времен Аэнариона. Неудача тут невозможна.

И все-таки, подумал Дориан, он это сделал. Один-единственный эльф превратил величайшую победу в катастрофическое поражение. Генерал смотрел в зеркало, желая, чтобы хозяин наконец появился, доложить ему о провале, и дело с концом. Но ничего не происходило.

В чем же дело?

Дориан протянул руку и коснулся стекла — холодное, мертвое. Зеркало бездействовало, в нем не ощущалось и следа магии.

Он ждал час. Малекит по-прежнему не связывался с ним. Очень медленно до Дориана дошло, что он не умрет немедля. А если отсрочка окажется достаточно долгой, возможно, ему вообще не придется умирать. Если только ему удастся опять захватить в плен Вечную Королеву…

А почему бы и нет? Он по-прежнему командует могучей армией. Преимущество неожиданности все так же на его стороне. Его противник — всего лишь одинокий эльф, сопровождающий Вечную Королеву, которая еще не вполне овладела всем наследием силы. Если действовать быстро, можно еще спасти ситуацию, карьеру и жизнь.

Преисполнившись обновленной целеустремленности, генерал расправил плечи, решительно вышел из шатра и заорал, веля созвать капитанов, разведчиков и магов. По крайней мере, подумал Дориан, он отомстит за гибель Кассандры.

Когда солнце поднялось выше, природная бодрость духа Тириона начала брать свое. Он все еще жив, Вечная Королева тоже, а значит, что бы ни задумал Король-Колдун, это еще можно остановить. Стараясь не обращать внимания на боль в боку, он перепрыгнул через лежащее на земле бревно.

Тирион не знал, что уготовало древнее злобное существо Вечной Королеве, но не сомневался, что ничего хорошего. Держа ее в плену, Малекит как минимум мог оказывать любое давление на ее народ, естественно, озабоченный безопасностью своей королевы.

Вероятно, Малекит считал, что, прибрав к рукам Алариэль, он может использовать ее как подставное лицо, номинальную главу оккупированных им земель. И возможно, применив магию, или пытки, или и то и другое разом, даже заставил бы ее сыграть эту роль.

Для народа Ултуана будет очень плохо, если Вечная Королева попадет в руки Короля-Колдуна. И лучшее, что Тирион может сделать для высших эльфов, — это позаботиться о том, чтобы этого никогда не случилось.

Однако, глядя на красивую девушку, идущую рядом, эльф сомневался, сможет ли он убить ее. Она ему не враг, она — его королева. Долг Тириона — сохранить ей жизнь, и этот долг он собирался исполнять до последнего вздоха. Вечная Королева заметила, что Тирион смотрит на нее, и взглянула на него вопросительно:

— О чем ты думаешь, князь Тирион?

— О долге, ваша светлость, и о том, что мне нужно делать, чтобы исполнить его.

— Уверена, ты сделаешь все, что потребуется, князь Тирион.

— Надеюсь, кое-чего не потребуется никогда.

— У всех нас есть неприятные обязанности. Когда придет время, ты должен отринуть личные чувства и совершить то, что необходимо.

Интересно, понимала ли она, что этими словами подписывает свой смертный приговор? Тирион подозревал, что да.

Тропу пятнал солнечный свет. Неожиданно Алариэль, коротко вскрикнув, бросилась вниз по склону, подобрала что-то, осмотрела находку, кивнула.

— Что ты делаешь? — спросил Тирион. Внезапность ее поступка ошеломила его. Он огляделся, почти ожидая, что из-за деревьев появится сейчас какая-то угроза.

— Я увидела это. — Алариэль показала ему довольно длинную деревяшку.

— Отлично. Ты нашла палку.

— Это не просто палка. — Девушка уселась, скрестив ноги, и принялась строгать ветку. — Я могу сделать из нее лук.

— Не уверен, что лук поможет нам противостоять армиям Малекита, — заметил Тирион.

Алариэль ножом содрала с дерева кору.

— Нет, зато лук поможет нас накормить.

— Только если ты сумеешь в кого-то попасть.

Девушка улыбнулась. Улыбка ее слепила, как солнечные лучи, проникающие сквозь зеленый полог.

— Думаю, на это я способна.

— Сколько времени займет работа?

Тирион огляделся, давая понять спутнице, что даже сейчас к ним может подкрадываться враг.

— Какое-то время. Можешь пока устроиться поудобнее.