Он кинулся на врага сзади, воткнув меч в одну из появившихся на панцире расщелин. На этот раз клинок действительно вошел в плоть, рассекая ее. Демон стал уязвим.

Н’Кари почувствовал, как чужой меч пробил брешь в доспехах. Было больно, но магическое пламя обжигало сильнее. Всю свою волю демон направил на то, чтобы идти вперед. Маг — вот главная угроза. Теперь он это видел. Его одурачили, заставив думать лишь об одном из Крови Аэнариона, в то время как второй искал способ погубить его

Этот маг — еще один проклятый потомок Короля-Феникса. Только кто-то из них способен перенаправить столько божественной силы, оставшись невредимым. Никакой другой смертный просто не перенесет столь длительного контакта с божеством.

Возможно, не перенесет и этот. Смертные такие хрупкие. Но ждать и рисковать Н’Кари не мог.

Придумывать элегантный способ казни нет времени. Азуриан использовал мага как сосуд своего гнева, разъяренный тем, что Н’Кари осквернил его святилище. Богу все равно, выживет смертный или нет, ему главное, чтобы мщение свершилось.

Еще пять шагов, сказал себе демон, и он уничтожит колдуна, а потом уже займется воином и наверстает упущенное.

Демон навис над Теклисом. Гигантская клешня широко открылась. Еще мгновение — и он перекусит его пополам.

Теклис, конечно, погибнет, но это не имеет значения. Он увидел способ спасти Тириона. Поспешно завязав энергию узлом, мальчик метнул ее поверх головы демона так, чтобы магия окутала клинок брата, превращая меч во временное средоточие мощи Азуриана, так что, даже если Теклис умрет, бог сможет применить свою силу.

Меч Тириона вспыхнул, будто его только что вынули из кузнечного горна. На секунду Теклис испугался, что сталь не выдержит, расплавится, обезоружив близнеца, но клинок древней эльфийской работы не подвел.

Дело сделано.

Меч Тириона пылал, как оружие из легенд, как Солнцеклык Аэнариона в сказках. Тирион не знал, как это получилось, но его это и не волновало.

Он с силой вонзил клинок между лопаток демона. Лезвие прожгло плоть Н’Кари, обугливая ее. Тошнотворно-сладкая, дурманящая вонь разложения наполнила воздух. А Тирион вогнал меч еще дальше, стараясь попасть в то место, где у эльфа было бы сердце.

Он понятия не имел, может ли горящий клинок убить демона, но собирался это выяснить.

Жгучая боль пылала в спине Н’Кари. Казалось, сильнее боли не существует. Казалось. Он ошибся. Маг сделал что-то еще, что-то новое и кошмарное.

Хотя натиск юного чародея ослаб, ему удалось передать часть божественной силы воину. Н’Кари мог убить мага сейчас, но тогда вся накопленная им энергия перетечет в меч. А ее и так достаточно, чтобы уничтожить его физическую оболочку. Нужно защититься, нужно прикончить воина… но тогда маг получит шанс на спасение.

Сложный это оказался выбор — отказаться от половины мести, выждать время, восстановить форму. Ему повезло в одном: его жертвы — эльфы. Если один из них уцелеет, то наверняка проживет еще сотни лет и дотянет до возвращения Н’Кари в этот мир. Тогда-то он и отомстит.

Н’Кари решил убить мага. В данных обстоятельствах это будет вернее.

Демон не обернулся. И Тирион знал почему. Он собирался убить брата. Н’Кари твердо решил уничтожить хоть одного из Крови Аэнариона и выбрал вариант с наибольшей вероятностью успеха.

Эльф перепрыгнул через демона, воспользовавшись как трамплином его расколотым наплечником, перекувырнулся в воздухе и приземлился перед тварью, загородив Теклиса. Свободной рукой Тирион оттолкнул брата в сторону и занес меч для удара.

Он чувствовал себя быстрым, быстрей, чем когда-либо. Клинок в его руке, казалось, двигался по собственной воле. Тирион сделал прямой выпад, ударив демона с силой молнии. И еще раз, и еще. Н’Кари отпрянул, завывая и ругаясь, теряя куски мяса; раны, прижженные очищающим огнем, не затягивались.

Близнецы вытеснили Н’Кари из зала священного Пламени и погнали по коридорам, оказавшись в итоге на нависающем над морем уступе. Тирион узнал место. Именно сюда он пришел после проверки, учиненной жрецами Азуриана. Что ж, тем лучше. Ему казалось, что он проходит сейчас еще одно испытание.

Демон словно таял под лучами солнца, над его обугленной кожей дрожала серая дымка. Возможно, Н’Кари подумывал, как ему улизнуть.

Тирион продолжал наступать, нанося удары. Теклис осыпал демона магическими стрелами. Н’Кари шатался и пятился.

А Тирион бил, бил, бил. Внезапно демон вскинул клешню и взревел загнанным зверем, бросая врагам вызов. Похоже, он отказался от мыслей о побеге. Н’Кари собирался дать тут, на балконе, последний бой — и теперь он будет очень, очень опасен.

Но Тирион ударил еще раз — и толчок, в сочетании с огромным весом демона, швырнул чудовище за перила. Вверх тормашками чудовище полетело к морю, распадаясь по пути, как метеор, сгорая, словно падающая звезда, и исчезло прежде, чем ударилось о воду далеко-далеко внизу.

Тирион испустил долгий вздох облегчения. Теклис, хромая, подошел к брату. Он выглядел изможденным, волосы и одежда его были опалены.

— Думаю, это все, — сказал Тирион.

— Знаешь, это еще не все, — сказал Теклис

Близнецы стояли вдвоем на вершине храма. Тучи рассеялись, и небо было чистым, ярко-синим. Внизу эльфы расчищали завалы. С гибелью Н’Кари, с потерей воли, привязывавшей оставшихся демонов к этому миру, все они исчезли, не в силах больше выносить святой воздух храма. А без демонических покровителей уцелевшие сектанты оказались не соперники солдатам. Защитники святыни победили.

— Считаешь, демон вернется? — спросил Тирион.

— Сам Аэнарион не сумел уничтожить его. Не думаю, что это удалось нам. Полагаю, довольно скоро его вновь призовут в наш мир, он обретет новое тело и вернется, чтобы окончательно отомстить нам.

Тирион кивнул.

— Да, на вид он весьма настойчивый тип.

Теклис рассмеялся:

— У тебя на диво хорошее настроение — для эльфа, которому только что сказали, что остаток своей жизни он проведет, будучи объектом мести хранителя секретов.

— Я счастлив уже потому, что вижу сегодня закат. Я на это не рассчитывал.

И Тирион рассмеялся — просто оттого, что был жив. А Теклис облокотился на сломанную ограду, размышляя, сколько времени потребуется Н’Кари, чтобы вернуться.

Морати, королева эльфов Наггарота, смотрела, как несется на нее вал разгоряченных потных тел. Сотни тысяч диких воинов рвались из зловещих серых пустошей — на конях, на колесницах, на монстрах, на своих двоих. За ними тянулись огромные клубы губительной пыли. Свирепые крики перекрывали даже грохот копыт и скрип окованных железом колес.

Каждый из наступающей орды нес на себе отметину Хаоса: стигмы мутации, вытатуированные руны злой магии. Знамена Темных Богов развевались на холодном ветру, дующем с крайнего севера.

Морати облизнулась, увлажнив языком зубы. Заклятье дальнозоркости позволяло ей разглядеть мельчайшие детали: кольца, впившиеся в покоробленную плоть, кровь, запекшуюся на шипах черных доспехов, нечестивый фанатизм, сверкающий в глазах атакующих.

В который раз видит она подобное? В который раз за шесть тысяч лет сталкивается с последователями Темных Богов. Ее легионы дрогнули, испугавшись за свои жизни, — и правильно. По сравнению с этими смертоносными пришельцами они всего лишь стадо ягнят на пути волчьей стаи.

Морати вышла вперед и застыла под собственным развернутым знаменем. Вскинула тонкую нежную руку со сжатым кулаком. Запели рога и трубы. Вспыхнули жаровни. Ветер подхватил наркотический аромат.

Ее последователи медленно разворачивались в холодной пустыне — карнавальной процессией посреди выгоревших заброшенных земель. Их были тысячи, выбранных за красоту, за искушенность в любовных искусствах, за способность с улыбкой сносить ласки самых отталкивающих тварей. Ее воины — не та армия, что способна всех победить в бою, да от них этого и не ожидают. Резать и убивать — дело легионов ее сына. А это войско одерживает победы другим способом.