Н’Кари принял облик прекрасной эльфийки с копытами вместо ног и небольшими витыми рожками на голове. Ее внешность и чувственная аура вызывали у преданных аколитов Повелителя Наслаждений похоть и желание повиноваться.

Да и не только у них — у всех эльфов, следующих Путем Удовольствий. Демон почуял их издалека: их порочность, их развращенность пахли точно пышная и гнилая ночная орхидея. И поразил их, наполнив восхищением и ужасом, материализовавшись посреди оргиастического ритуала поклонения Слаанеш.

Некоторых из них привел сюда тот первый, наведенный Н’Кари сон, заставив отправиться в горы в поисках источника зова. Заклятье Н’Кари лежало на них, как последние цепкие отголоски аромата стойких духов. Их обряд уже обеспечил демона пропитанием, но прежде, чем истечет ночь, пищи станет гораздо больше.

В свете лун Н’Кари внимательно изучал предводителя.

— Я требую повиновения, — сказал демон.

Демон чувствовал их замешательство. Эти эльфы играли в опасную игру, творя обряд наслаждения ради собственного удовольствия, считая, что платить не придется, что ничто не откликнется на их призывы. Теперь они обнаружили, что ошибались, и были разом возбуждены и напуганы тем, что совершили.

— Мы твои рабы, госпожа. Мы живем лишь для того, чтобы пасть к твоим ногам и пожертвовать собой ради малейшего твоего удовольствия. — В этот миг эльф сам себе верил. Под давлением присутствия Н’Кари у него просто не было иного выбора. Остальные сектанты закивали, облизывая губы и сверкая глазами. Они были согласны.

Н’Кари обвел всех взглядом, убедившись, что все идет как надо. Ему нужна армия, чтобы мстить, и ядро этой армии — здесь. Начало положено — пускай малое, но начало. Он еще заставит эльфов Ултуана трястись при одном звуке его имени.

— Как тебя зовут? — спросил демон.

— Элрион, великая госпожа.

— Какова твоя цель?

— Я существую, чтобы повиноваться тебе, великая госпожа.

— Знаю, — кивнул Н’Кари. — Теперь идем. Есть дело, тут, неподалеку. Здесь живут те, с кем у меня старые счеты.

— Вы теперь в совершенно другом мире. — Малена оглянулась, убеждаясь, что дверь закрыта, и произнесла Слово. Тириона словно коснулся легчайший бриз. Теклис, преисполнившись интереса, наклонил голову к плечу. — Есть определенные вещи, которые вам нужно знать, и слова, которые нужно сказать прямо.

— И ты собираешься их сказать, — хмыкнул Теклис.

— Да, и я буду благодарна, если ты откажешься от своей привычной заносчивости, князь Теклис. Ты мне нравишься, но я ожидаю, что ты будешь относиться ко мне с таким же уважением, с каким я отношусь к тебе. Мы уже не на корабле и не в путешествии. Здесь все подчинено определенным правилам.

Казалось, она и сама сожалеет об этом.

Теклис выглядел удивленным — не столько ее поведением, сколько признанием женщины в том, что он ей нравится. Он к такому не привык. Он улыбнулся, показавшись вдруг брату очень юным и невероятно уязвимым.

— Вы гости этого дома. Прошу тебя, Тирион, помнить об этом. Некоторые из твоих кузин вступили в опасный возраст, а ты весьма привлекательный юноша. Уверена, ты найдешь множество возможностей для любовных приключений вне круга своих близких родственниц.

— Постараюсь запомнить, — пробурчал Тирион.

— Будет очень любезно с твоей стороны. Вашему деду не понравится, если гармония его дома будет нарушена.

— Мы не просили привозить нас сюда, — заявил Теклис, снова привычно помрачневший.

— Нет, но Король-Феникс пожелал вас увидеть, и вот вы здесь. Теперь мы должны позаботиться о том, чтобы достойно подготовить вас к визиту во дворец.

— В смысле?

— Позаботиться о том, чтобы вы не опозорили нас в присутствии короля.

— То есть вы хотите научить нас манерам? — Похоже, Теклис готов был вот-вот взорваться.

— Я хочу научить вас протоколу.

— Я и так знаю, как обращаться к Королю-Фениксу, — с величайшей надменностью заявил Теклис.

— Есть разница между знанием того, что говорить, и того, когда и как это говорить.

— На официальных мероприятиях его следует называть Благословенный Азурианом. В особых обстоятельствах, например в случае серьезной спешки, он именуется Избранным или Избранником. По святым дням говорят — Огнерожденный, после чего всегда следует добавлять: «Храни нас, Сосуд Священного Огня». Но в обычной беседе сойдет и обращение «государь» или «сир».

Леди Малена выглядела впечатленной:

— И сколько же всего различных форм обращения?

— Двадцать одна. Перечислить?

— Нет. Уверена, ты еще поразишь меня своей памятью. Тирион, ты столь же эрудирован, как твой брат?

Малена, конечно, и так знала ответ, но спрашивала она не без умысла.

— Боюсь, что нет. Я таким даром не обладаю.

— Значит, тебе придется учиться. Нужно знать титулы всех официальных лиц при дворе. Нужно знать, как уважительно обратиться к его святейшему величеству в любых могущих возникнуть обстоятельствах. То же самое нужно знать и касательно Вечной Королевы.

Тирион застонал:

— Я же не собираюсь сейчас встречаться с Вечной Королевой!

— Не беспокойся, брат, я тебе помогу, — сказал Теклис.

— Вот это меня и беспокоит, — ответил Тирион. — Нам обоим было бы куда веселее, если бы я стал учить тебя обращаться с мечом.

— Порой правильные слова и манеры бывают полезнее меча, — заметила леди Малена. — А при определенных обстоятельствах они столь же смертоносны.

Она говорила очень серьезно. Тирион смутился. А женщина рассмеялась.

— Радуйся, что не рос в окружении этого протокола, князь Тирион. Ты, по крайней мере, был какое-то время свободен.

Она словно завидовала ему, и это поразило Тириона.

Секунду спустя Малена сказала:

— В гардеробах вы найдете кое-какую одежду. Она, вероятно, не очень вам подойдет, но наденьте ее пока. Через несколько минут подойдут наши домашние портные и позаботятся о более достойном облачении. Ваш дед желает, чтобы вы были одеты в соответствии с вашим положением. Как и я, кстати.

После ее ухода Тирион заглянул в гардероб. Одежды красивее той, что висела там, он никогда не видел. Надев же ее, он просто опешил и, вертясь перед зеркалом, видел в нем незнакомца.

В дверь опять постучали. Пришли портные.

Женщина посмотрела на Тириона, потом обошла вокруг, изучая его пристально — и только ли с профессиональным интересом? Затем направилась туда, где сидел Теклис, и жестом попросила его встать. Дважды кивнула сама себе, сделала какие-то пометки стилусом на вощеной дощечке и достала шелковый шнурок с завязанными на нем через равные промежутки узелками. С помощью этого шнурка она измерила Тириону грудь, талию и длину ног. Одобрительно кивнув, перешла к Теклису и повторила процедуру, хотя результатами, похоже, осталась довольна меньше. Проделав все это, она вышла из комнаты.

После нее вошел мужчина-эльф, подсунул под каждую ногу Тириона по куску пергамента и угольком обвел его ступни. Потом измерил окружность голени и щиколотки и после проделал все то же самое для Теклиса. Ушел.

Явившийся следом ювелир при помощи маленьких медных колец измерил пальцы братьев, медных колец побольше — шеи, а медных наручников — запястья. Он тоже записал что-то на вощеной дощечке и удалился.

Потом пришла девушка, усадила их и начала стричь, работая ножницами и длинной бритвой. Когда она закончила, Тирион изучил себя в зеркале. Волосы его уже не были длинными и спутанными. Расчесанные, густые, они выглядели много лучше.

Темные волосы Теклиса коротко подстригли, открыв его аккуратные заостренные уши и подчеркнув резкие черты худого болезненного лица. Он стал почти красив — нет, стал бы, будь в нем чуть-чуть больше весу. В лунном свете он казался скелетом, зловещим скелетом. Свет этот отразился в глазах Теклиса, и на миг они словно вспыхнули адским огнем. В этот миг брат показался Тириону незнакомцем. Все дело в стрижке, в непривычной одежде и обстановке, сказал себе Тирион, не вполне, впрочем, в это веря.