Отозвав заклинание магического ока, Теклис открыл глаза. Тирион вопросительно приподнял бровь.

— Я знаю, куда нам идти, — сказал Теклис. — Хотя там нас могут поджидать сланны. И, хуже того, еще и темная магия.

— Отлично, — ответил Тирион. — Когда все слишком легко, это неинтересно, верно?

Впереди из джунглей выступал исполинский зиккурат, самый большой из всех, что они видели до сих пор, и вроде бы в лучшем состоянии, чем остальные. Он нависал над путниками, как гора, — гигантский, вечный, несокрушимый.

Дождь прекратился, но капли все еще падали с потревоженных листьев. Вода стекала по лицам людей, точно слезы. Тирион весь промок от дождя и от пота.

— Вот это место. Я помню его, — сказал Лейбер. — Здесь исчез Аргентес, и здесь па нас напали, пока мы ждали его.

На сей раз Теклис не стал над ним насмехаться. Остальным людям явно не хотелось идти дальше. Колоссальность пирамиды пугала их. А Лейбер сердился и на них, и на себя.

— Мы не будем торчать тут целый день. Сокровище там. Разве вы не хотите его забрать?

На каждой ступени зиккурата Тирион различил сотни статуй, большинство были опрокинуты, хотя он и не знал, что стало тому причиной: может, землетрясение, или война, или что-то совсем другое, какая-то магическая катастрофа к примеру.

Впрочем, здание в целом выглядело практически нетронутым, что неудивительно: строилось оно из каменных блоков, каждый из которых весил десятки тонн. При создании пирамиды, видимо, задействовали магию или труд десятков тысяч рабов.

Тирион попытался представить это колоссальное строительство в удушающей жаре тропических джунглей и самих строителей пирамид — свирепых ящеролюдов, недавно напавших на них. Трудно было поверить, что эти существа способны на подобный размах, но он понимал, что впечатления порой обманчивы. Когда-то сланны были величайшей расой, лучшими в мире магами, умнейшими учеными, избранными слугами Древних — так, по крайней мере, утверждало большинство легенд.

А поглядите на них сейчас — выродившиеся троглодиты, пещерные жители, создающие разве что каменные орудия. Однако именно этот народ некогда являлся хозяином мира. Страшно подумать, что нечто похожее может однажды случиться и с его собственным народом. Возможно процесс упадка уже начался…

Тирион вспомнил Лотерн с его заброшенными дворцами и пустыми ночными улицами. Не так уж трудно представить, как когда-нибудь и его поглотят заросли, а подавленные чужаки будут бродить среди руин, терзаемые чувством потери.

Возможно, однажды не останется никого, кроме людей и их врагов, зверолюдов Хаоса. И они будут воевать на крошеве развалин городов, построенных когда-то народом, во всем превосходившим их. А то, что сейчас вокруг, — всего лишь предощущение конца света.

Они начали подниматься по огромной лестнице в боковой стене зиккурата. Тут были и ступени, и пандусы; по пандусам шагалось легче, потому что расположение ступенек оказалось неудобным и для людей, и для эльфов.

Наконец они добрались до большого арочного проема, у которого Теклис остановился в размышлении. Подумав немного, он кивнул и ткнул пальцем в сторону прохода.

— Идем сюда, — заявил он. Люди замешкались. Им совсем не хотелось спускаться во тьму пирамиды, и Тирион не мог их за это винить.

Мощный запах гнили и разложения, сильнее даже удушающих ароматов джунглей, вырывался из проема, как зловонное дыхание какого-нибудь неупокоенного великана. Арка казалась пастью гигантского чудовища, способного проглотить вошедшего. В зиккурате чувствовалось дикое, злое, нечеловеческое присутствие. Он словно бы затаился и, точно огромный хищный зверь, поджидал жертву.

— У нас нет света, — сказал кто-то из людей.

Казалось, это должно было прозвучать жалко, но нет. Все они боялись, однако никто не хотел в этом признаться. Они были близки к цели и, похоже, отчасти именно из-за этого не слишком желали двигаться дальше. Они боялись того, что могут найти, и боялись, что сокровище могут охранять. Боялись разочарования, боялись, что их золотые мечты могут оказаться пустыми. После всех лишений, которые им пришлось вынести, это оказалось бы страшным ударом.

Теклис повел рукой, огненный шар окружил его стиснутый кулак. Он пошевелил пальцами, и шар поплыл, как блуждающий огонек, разгоняя тени своим неярким, но вполне достаточным сиянием. Маг повторил последовательность действий, раз, другой, и вскоре перед каждым из спутников парил личный фонарь. Демонстрация магии еще больше смутила людей, хотя в данных обстоятельствах ничего иного придумать было нельзя. На то чтобы выбрать подходящее для факелов дерево, ушло бы время, но здесь так сыро, что зажигать факелы все равно пришлось бы с помощью магии.

— Готовы? — спросил Теклис.

— Я готов, брат, — откликнулся Тирион.

Люди неохотно кивнули, но с места не сдвинулись. Им нужен был кто-то, кто показал бы пример, и, похоже, эта почетная обязанность досталась ему, Тириону. Пожав плечами, он шагнул в арку.

— Тайно подкрасться с этими огоньками не получится, — сказал он с улыбкой, намереваясь разрядить обстановку.

— Думаю, кто бы ни находился там, внизу, они все равно узнают о нашем приближении. Возможно, почуют. Говорят, некоторые сцинки умеют брать след, как собаки. Правда, вместо носов пользуются языками, но с тем же успехом, — заметил Теклис.

— С тобой так весело путешествовать, брат, — сказал Тирион, — ибо ты всегда полон интересных фактов.

Люди слабо засмеялись. Группа с опаской вошла в пирамиду и принялась спускаться во тьму.

Потолки в коридорах нависали так низко, что местами Тириону приходилось пригибаться. Проходы оказались шире, чем он ожидал, но ниже. Вероятно, это имело какое-то отношение к способу передвижения ящеролюдов. Они держали головы очень низко, хотя тела их — в лежачем положении — были бы длиннее и человеческих, и эльфийских.

— Куда? — спросил Тирион.

— За мной, — ответил Теклис.

Тирион предпочел бы идти первым, но сейчас, пожалуй, разумнее было положиться на брата и его магию. Впрочем, он приготовился при первом же признаке опасности метнуться вперед.

А опасности, судя во всему, долго ждать не придется.

— Нам нужно соблюдать осторожность, — сказал Теклис на рейкшпиле. — Этот зиккурат был центральным храмом Цультека, а значит, мы углубляемся в сердце самого священного места в городе.

— Почему это так важно? — спросил Лейбер.

— Потому что хозяева не хотели, чтобы по их святыням бродили всякие варвары. Полагаю, до того как покинуть город, сланны наложили на храмы охранные заклятья, а может, подготовили и обычные ловушки. И еще тут присутствует кое-что, что мне совершенно не нравится.

Боевой дух людей заметно улетучился. Они-то думали, что драться придется разве что с выродившимися представителями древней расы. А теперь им говорят, что их поджидает опасная магия и смертельные ловушки.

— И что это может быть? — поинтересовался Тирион, переходя на другой язык, чтобы люди не поняли, что именно они с братом обсуждают. — Демоны? Огненные шары? Руны, активирующие ядовитые тучи?

— Все, что угодно, — ответил Теклис. — Я чую что-то странное. Думаю, весь город строился как гигантский коллектор магии, а этот храм — его центральный узел.

— И?

— И я думаю, что нечто испортило эту силу, осквернило энергию. Может, поэтому город и заброшен.

— Все равно не вижу, какого рода угрозу это несет.

— Там, где магия течет не так, как обычно, там, где она запятнана Хаосом, возможны всякие странные проявления. Вспомни, что сталось с Кольцевыми горами, вспомни чудовищ и мутантов, появившихся на их сверкающих склонах.

— Ты хочешь сказать, что мы можем столкнуться с чем-то подобным?

— Я имею в виду, что мы можем столкнуться с чем-то, что гораздо хуже.

Люди беспокойно переминались, подозревая недоброе: слишком уж долго эльфы говорили на своем языке.