Он сосредоточился на Лариэне. Противник совсем не выглядел расслабленным, напротив, был напряжен, но только в хорошем для бойца смысле. От него буквально исходила нервная энергия. Расширенные зрачки не отрывались от Тириона. Когда их взгляды встретились, Лариэн повернул голову и сплюнул под ноги Тириона. Это было очень серьезное оскорбление.

Тирион только пожал плечами. Он понимал, что все это — позерство, попытка запугать и смутить его, заставить сделать ошибку. Тирион посмотрел на Корхиена: воин кивнул. Посмотрел на Илтариса: тот разглядывал его внимательно, как азартный игрок перед скачками изучает лошадь. Интересно, а не заключил ли Илтарис с кем-нибудь пари, и если да, то поставил на Тириона или против него?

Он бы поставил на меня, решил Тирион. Ставка против не стоит риска. А вот сделав ставку на победу, можно неплохо заработать. По крайней мере, такое решение принял бы сам Тирион.

— За или против? — спросил он.

Илтарис, похоже, сразу понял, о чем он говорит, и сочувственно улыбнулся:

— За.

— Сколько?

— Десять золотых драконов.

Тирион присвистнул. Солидная сумма.

— Твоя уверенность воодушевляет.

— Расклад уж больно хорош.

— Надо полагать. И каков же? — поинтересовался юноша.

— Уверен, что хочешь знать?

Илтарис спрашивал не зря. Знание того, как мало от него ожидают, могло пошатнуть уверенность Тириона.

— Абсолютно.

— Пятьдесят к одному.

— Жаль, что я не знал. Я бы попросил тебя поставить что-то и за меня. Хороший был бы заклад. Если я одержу победу, то потрачу выигрыш. Если проиграю… то мне уже будет все равно.

— Ты не проиграешь, — сказал Корхиен, не слишком уверенно, но его поддержка обнадеживала.

— Ты прав, — убежденно заявил Тирион, вдруг твердо поверив в это. — Я не проиграю.

— Лариэн любит один хитрый финт, — сказал Илтарис. — Он атакует высоко справа, а потом наносит удар в живот. Он попытается навязать тебе свой бешеный ритм, заставит защищаться, а когда тебе покажется, что противник открылся, он проведет прием.

— Я запомню, — сказал Тирион.

Что ж, он, конечно, примет слова Илтариса во внимание, но слишком полагаться на них не будет. Тирион собирался лично изучить противника и сделать собственные выводы.

— В начале боя он будет тебя прощупывать, — предупредил Корхиен. — Специально замедлит темп, чтобы застать тебя врасплох и нанести смертельный удар.

Тирион улыбнулся обоим секундантам:

— Благодарю за советы.

— Но советов с тебя достаточно, — отметил Илтарис. — Узнаю этот тон.

— Я сам одержу победу.

— В бою никогда не отказывайся даже от малейшего преимущества, — все-таки продолжил Корхиен. — Именно оно может решить вопрос: жизнь или смерть.

— Даже если оно бесчестно?

— Особенно если бесчестно, — ухмыльнулся Илтарис. Корхиен метнул на него предостерегающий взгляд.

Вперед выступили секунданты противника. Дуэль вот-вот начнется. Все шестьдесят воинов выстроились в круг, выставив клинки остриями к центру. Дуэль будет происходить в окружении смертоносной стали, и воины зарубят любого участника, если тот попытается бежать с поля боя.

С формальностями уже покончили. Лариэн отказался взять свои слова назад — честь должна быть удовлетворена. Секунданты безуспешно пытались примирить противников. Долг исполнен. Впереди бой. Оба участника разделись до пояса и взяли оружие.

— Твоя смерть будет медленной и мучительной, — сказал Лариэн, когда они спустились на чуть углубленную ровную площадку для дуэлей.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — лучезарно улыбнулся Тирион.

Лариэн зыркнул на него исподлобья.

— Медленной и мучительной, — повторил за противником Тирион, чтобы до Лариэна дошло.

Все явно разворачивалось не так, как ожидал эльф. Беспечность Тириона определенно удивляла его. Он пришел сюда, чтобы убить нервного мальчишку, а обнаружил противника, обладающего большим самообладанием, чем он сам. Тирион решил, что отчасти это борьба психик и ее тоже нужно выиграть. Наверное, все битвы такие, и исход их зависит не только от мастерства, но и от настроя бойцов.

— Я из Крови Аэнариона, — произнес Тирион внятно, с расстановкой, словно объясняя что-то слабоумному. Этой атакой он усиливал неуверенность Лариэна.

— Скоро увидим, какова она, — фыркнул Лариэн. — Полагаю, такого же цвета, как и у любого другого.

Ответ был хорош, и Тирион улыбнулся, словно услышал удачную шутку.

— Мы можем начинать? — спросил он, переведя взгляд с Корхиена на главного секунданта Лариэна. Оба кивнули и отступили, заняв свои места в круге, и тоже выставили клинки. Теперь выхода не было. Все бреши закрылись. Всякий, кто попытался бы выбраться из Круга Клинков, оказался бы пронзен насквозь.

Лариэн ринулся вперед — стремительный и гибкий, как тигр. Тирион легко парировал выпад и отступил. На миг скрещивающиеся в воздухе клинки превратились в размытое пятно. Тирион не терял бдительности и провел несколько ответных ударов. Он собирался пока просто сдерживать ярость первой атаки, одновременно оценивая противника.

Лариэн был быстр, силен и обладал отличной техникой. Тирион понял бы это даже без уроков Корхиена. Он просто чувствовал это, как чувствовал силу и слабость шахматной позиции. Он не сомневался, что Лариэн уступает ему в быстроте рефлексов, но решил не действовать пока, исходя из этого предположения, а собрать доказательства. В конце концов, противник мог притворяться, надеясь подвигнуть Тириона на опрометчивый шаг.

Но еще несколько высверков клинков сказали ему, что это о так. Работа с мечом отражает личность эльфа. Лариэн фехтовал замысловато и обманчиво, но все это было дело техники. Полагаясь именно на технику и на свою природную силу, эльф побеждал противников. Что ж, мечом он владел лучше большинства эльфов.

Скрежетнув зубами, Лариэн ухмыльнулся Тириону.

— Теперь я понимаю, что ты имел в виду, когда сказал, что смерть моя будет медленной, — заявил Тирион, едва они на миг отступили друг от друга. — Ты что, пытаешься меня усыпить?

— Нет, — Лариэн сделал резкий выпад, метя высоко. Не столь быстрому, как Тирион, эльфу он наверняка бы снес голову. Тирион же просто отступил, парировав удар, отметив при этом, что град наносимых Лариэном ударов таки обладает ритмом, имеющим целью действительно усыпить бдительность отбивающегося противника.

Он поймал себя на том, что почти автоматически поддается, подчиняясь навязанной ему схеме боя — так эльфы иногда непроизвольно постукивают пальцами в такт барабанному бою. Вот она, опасность, о которой предупреждал Илтарис. Для Тириона не стало неожиданностью, когда клинок противника вдруг возник там, где, по схеме боя, его быть не могло. Тирион предвидел это и отразил выпад, одновременно левым кулаком ударив Лариэна в лицо.

Хрустнул хрящ. Лариэн отпрянул, ослепленный болью и слезами. А Тирион подался вперед и вонзил свой меч в живот эльфа. Напряженная рука ощутила жесткий толчок, почувствовала, как скрежетнуло о кость лезвие. Лариэн взвизгнул, будто забиваемая свинья. Из раны хлынула кровь, залив меч и руки Тириона, забрызгав его обнаженную грудь. Несколько капель попали в рот, оставив на языке привкус меди.

Часть его рассудка осознавала, что происходящее должно ужасать. Тут определенно не было ни красоты, ни славы. Только вонь крови, и внутренностей, и всего того, что должно находиться внутри тела эльфа, а не вне его.

Но Тирион почти не замечал этого, не обращал внимания на крик, не видел, как гаснет свет в глазах умирающего противника. Главным было то, что меч в какой-то момент выпал из руки Лариэна и лежал теперь на земле. Ничто уже не угрожало жизни Тириона. Он смыл оскорбление фамильной чести, предотвратил нападение врагов на его клан.

Впрочем, страдания Лариэна вызывали сочувствие. Тут Корхиен был прав. Тяжело смотреть, как другой эльф умирает, но эта проблема тоже легко решается. Он ударил снова, целясь в сердце, навеки оборвав вой Лариэна. Потом Тирион обвел взглядом эльфов круга. Они смотрели на него с удивлением и еще с чем-то… возможно, с ужасом.