— Благослови вас Иша, — вздохнул Корхиен.

— Живите тысячу лет, — хором ответили близнецы.

Тирион балансировал на бушприте, наблюдая за рассекающими волны дельфинами, они не отставали от корабля, выпрыгивали из воды и ныряли в глубину, точно балующиеся игривые дети. Позади еще виднелись берега Внутреннего моря, освещенные мягкими лучами, плавно поднимающиеся к далеким горам.

— Прекрати рисоваться, — раздраженно буркнул Теклис. Вероятно, отъезд сильно повлиял на него, но показывать это близнец не хотел. Осознав резкость своего тона, он попытался пошутить: — Я тоже так мог бы, если бы захотел.

Тирион отвесил брату витиеватый поклон, продолжая сохранять равновесие, невзирая на качку.

— И если бы не страдал так от морской болезни, конечно. — Тирион тоже чувствовал себя странно. Он скучал по суете дворца Изумрудного Моря, по ощущению того, что стоишь в центре мира. И даже немножко по Лизелль.

Они с братом остались одни среди незнакомцев. Раньше это его не беспокоило, но проведенное в Лотерне время изменило Тириона. Ну и, конечно, их разум занимала предстоящая проверка и угроза нападения демона.

— Не так уж и плохо я себя чувствую, — сказал Теклис. — Может, дело в лекарствах, которые дала мне леди Малена. А может, в самом море. Оно какое-то другое, не похожее на тот дикий внешний океан.

— Говорят, и шторма тут не так свирепы, и течения поспокойнее океанских, — ответил Тирион. — Вероятно, в этом и дело.

Они пока болтали ни о чем, но Тирион знал, что язвительность брата притихла ненадолго.

— Хочешь занять мое место?

— Нет. Из тебя носовая фигура лучше, — фыркнул Теклис. — Да и голова у тебя, как-никак, деревянная.

Из воды выпрыгнул дельфин, почти поравнявшись с Тирионом. Если бы мальчик захотел, то мог бы прикоснуться к скользкому мокрому боку. Маленькие глазки дельфина казались удивительно веселыми.

— Публика оценила шутку. — Тирион раскинул руки, побалансировал немного, ловя момент, пружинисто оттолкнулся от бушприта, взлетел в воздух, сделал обратное сальто и ловко приземлился рядом с Теклисом.

— Печально, что тебе приходится соревноваться с дельфинами, — сказал Теклис, но боль в его глазах ясно говорила о том, что он отлично понимает, с кем на самом деле соревнуется Тирион. Никакая магия никогда не позволит Теклису сделать то, что сделал только что его близнец, не подарит столь обыденной для Тириона легкости. Тирион сразу почувствовал вину, смешанную с естественным эльфийским злорадным самодовольством.

— Не скажешь, что тебя на самом деле тревожит? — спросил он брата.

— Я беспокоюсь об отце. Что если демон уже нашел его?

Мысль о том, что их старый дом может быть осажден армией демонов, действительно угнетала. Но еще страшнее было то, что это уже могло случиться — а они ничего не знают.

— Я тоже, — вздохнул Тирион.

— В твоем толстом черепе ворочается еще что-то. Валяй, высказывайся.

— Я думаю, нас используют как приманку.

— Думаешь, нас отправили в одно из самых безопасных мест Ултуана, чтобы соблазнить Н’Кари напасть на нас? — удивился Теклис.

— Нет, я думаю, что нас отправили туда, чтобы соблазнить Н’Кари напасть на Святилище.

— Продолжай.

— Что будет, если Н’Кари атакует Святилище Азуриана?

— Его уничтожат.

— А если нет? Если он спасется и попробует снова?

— Его выследят и уничтожат.

— А как это отразится на населении?

— Понимаю, к чему ты клонишь, — кивнул Теклис. — Народ сплотится, поддержав Финубара. Эльфы будут разгневаны и потребуют действий. Они уже требуют. Поздравляю, брат, наконец ты использовал голову не только для того, чтобы блокировать удары.

— Князья объединятся вокруг Финубара. Его позиция укрепится, их — ослабнет. На время.

— Лотерн сделал тебя циничным, брат.

— Нет. Он просто показал мне, как мыслят наши правители. Ну так почему бы тебе все-таки не сказать, что тебя действительно волнует?

Теклис долго смотрел на близнеца и, когда уже казалось, что он не ответит вовсе, сглотнул и выдавил:

— Скоро проверка. Что если я проклят? Что тогда?

Тирион видел, что брат боится, и понимал почему. Он так хотел стать магом, он хотел жить — а что, если решение жрецов Святилища Азуриана лишит его будущего? Им даже не придется предавать его смерти. Заточат где-нибудь, и все. Но это ничем не лучше…

— Ты не проклят, — отрезал Тирион.

— Посмотри на меня. Кто в это поверит?

— Ну, то, что ты невезучий, еще не значит, что ты проклят.

— Дай-ка я скажу тебе кое-что, брат. — Теклис понизил голос, и Тирион едва расслышал его. — Я знал, что поступаю неправильно, когда взял книгу заклинаний из библиотеки леди Малены. Но я все равно это сделал. И сделал бы снова. Я хочу силы, меня влечет к ней — и неважно, какой ценой. Если это не признак проклятья, то что тогда?

Тирион холодно улыбнулся:

— Дай-ка и я скажу тебе кое-что, брат. Я не ужаснулся, когда убил Лариэна. Я обрадовался. Получил удовольствие, убив другого эльфа. Что это говорит обо мне?

Они молча уставились друг на друга. Наконец Теклис сказал:

— Я бы тоже убил его с радостью. Если бы мог.

— Я мог и убил. В этом вся разница. И сильно сомневаюсь, что Лариэн станет последним убитым мной эльфом.

— Быть убийцей не так уж и плохо. В мире, где мы живем, это считается полезным талантом.

— Кажется, мне это слишком понравилось.

Слова его надолго повисли в воздухе.

После трех дней и трех ночей плавания впереди показался маленький остров, вроде бы вулканического происхождения. На склонах, усеянных пещерами и террасами, зеленели кое-где пальмы. Вершину острова венчала ступенчатая пирамида — огромная, судя по тому, что ее было видно с такого расстояния.

Несмотря ни на что, невзирая на все тревоги и страх за отцовскую безопасность, Тирион был счастлив, что оказался здесь и увидел одно из самых священных мест эльфийских Княжеств.

Здесь Аэнарион впервые прошел сквозь Пламя и стал Королем-Фениксом. С тех пор именно здесь всходили на трон все Короли-Фениксы, от Бел Шанаара до Финубара. Здесь Малекит предпринял обреченную попытку вырвать власть богов у ее полноправного владельца.

Можно сказать, что именно здесь началась вся эльфийская история. До того как Аэнарион сделал из них народ воинов, эльфы были мирными фермерами и пастухами. Они жили в гармонии со своей землей, благоговейно поклоняясь Вечной Королеве.

После того как Аэнарион прошел сквозь Пламя, все изменилось.

Аэнарион научил эльфов воевать, подчиняться королям и подчинять других. Они стали совершенно иными. Аэнарион перекроил эльфов по собственному подобию, чтобы они получили возможность существовать дальше. Тихие фермеры не выжили бы в мире, из которого бежали старые боги, в мире, по которому маршировали злые силы Хаоса. Аэнарион изменил их — и они уцелели.

Корабль подошел ближе к громадине острова и скользнул в маленькую гавань, окруженную статуями Королей-Фениксов. С утесов на прибывших смотрели изваяния богов. Судно пришвартовалось, встало на якорь, и вскоре Тирион вновь оказался на твердой земле.

Их встречал эскорт — гордые бойцы Гвардии Феникса. Капитан корабля обменялся молчаливыми приветствиями с предводителем отряда, и близнецы, сопровождаемые двадцатью гвардейцами, зашагали по длинной тропе к святыне.

Тирион поймал себя на том, что мысли его неизбежно возвращаются к одной из причин, по которым они оказались тут.

Н’Кари искал его и Теклиса. Странное это было ощущение — как если бы сам Аэнарион вдруг вызвал их к себе. Существо, шагнувшее прямиком из древних мифов в современный мир, собиралось убить их. Тирион часто мечтал о том, чтобы попасть в какую-нибудь сказку из тех, что они с братом читали в детстве. И, кажется, его мечты сейчас сбывались.

Нет, он не боялся. Просто все это казалось слишком странным. Здесь, на склонах древнего острова, среди виноградников и цветников, под лучами солнца, сама идея о том, что демон разыскивает их двоих, казалась безумной фантазией. Пели птицы, огромные бабочки перепархивали с цветка на цветок. В таком мире демоны вообще не могли существовать.