Вдалеке трубили рога. Крылатые фурии пикировали с небес, терзая защитников острыми когтями, внизу гибли эльфы, защищая Тириона и священную землю. Конечно, Тириону очень хотелось броситься в драку и помочь им, но он понимал, что это было бы глупо. Подставляться без нужды — значит лишь затруднять задачу защитникам. А если его еще и убьют, то это будет просто насмешкой над их усилиями.

Самое разумное, что он мог сейчас сделать, — спрятаться где-нибудь в глубине святилища и молиться о благополучном исходе битвы. Хотя он уже видел, каким будет исход. Демоны сметут последних обороняющихся с внешних стен, заставив их отступить.

На лестнице послышались шаги, потом показался мокрый капюшон жреца Азуриана. Эльф тяжело дышал, был бледен и явно испуган.

— Вот ты где, князь Тирион, — выдохнул он. — Мы тебя обыскались. Настоятель велел проводить тебя во внутреннее святилище. Там вы с братом будете в безопасности… если сейчас вообще можно говорить о безопасности. Бог защитит вас.

Кажется, жрец и сам в это совсем не верил.

Теклис знал, что дело плохо. Не нужно было даже видеть лица вестников, приносящих донесения капитану отряда, охранявшего внутреннее святилище, чтобы это понять. С тех пор как жрец пришел за ним, чтобы привести сюда, в святая святых храма, поступали только скверные новости. Здесь, возле великого огнедышащего кратера, собралось несколько раненых воинов и двадцать бойцов Гвардии Феникса. Раненые волновались. А Гвардия Феникса оставалась бесстрастной, как окружавшие их массивные статуи.

Теклис чувствовал присутствие множества демонов, причем некоторые из них обладали чудовищной силой. Они приближались — точно злая тень ложилась на сердце. Теклису хотелось выть от ужаса, и не делал он этого лишь благодаря огромному напряжению воли. Когда смертные сталкиваются с демонами, зло обычно имеет преимущество и в силе, и в магии, и в боевом духе. Монстры иного мира не боятся за свои бесконечные жизни. А смертные боятся. Одного присутствия демонов достаточно, чтобы внушить ужас.

Но демоны были не единственными сверхъестественными существами, чью близость он ощутил в этот час. Теклис взглянул на грандиозное, немыслимо жаркое пламя, пылающее в центре пещеры, ревущее, точно объятый пожаром город. В любое другое время он гордился бы тем, что ему довелось побывать в священном сердце эльфийских Княжеств, в зале пламени Азуриана.

Здесь, в святилище, он острее, чем где-либо и когда-либо еще, ощущал течение потоков силы. Ощущал присутствие бога, просачивающееся из того мира, где обитал Азуриан, в этот. Магическое зрение различало его повсюду. Воздух переполняли мерцающие искры. Искры эти покалывали кожу и волоски на загривке вставали дыбом.

Можно было потянуться всеми своими чувствами и где-то в бесконечной дали и одновременно так близко, что можно коснуться рукой, ощутить Азуриана. Находиться здесь и быть магом — все равно что плавать в мутной воде, из глубин которой поднимается левиафан. Приближение бога ощущалось как перемещение огромных объемов энергии из одного мира в другой.

Если бы можно было использовать мощь священного Пламени как оружие, демонов наверняка получилось бы одолеть. Могучие маги прошлого, вероятно, умели это. И другие владели искусством подчинять Пламя своей воле. Жрецы, защищавшие Короля-Феникса, когда тот проходил сквозь огонь, должны были знать способ. А значит, смертные современности тоже способны на такое.

Конечно, лепили они энергию совершенно иначе, а может, просто укрывали кого-то от нее, но сама мысль дарила надежду. Да, должен быть способ использовать силу Пламени для спасения его самого, Тириона, воинов, так доблестно, но тщетно пытающихся защитить их. Остается только придумать, как это сделать.

Теклис вознес молитву Азуриану, прося направить его, и ему показалось, что где-то далеко-далеко ему ответили. Ему помогут — если он сумеет связаться с высшей сущностью и донести до нее свои молитвы.

В пещеру вошел мокрый насквозь Тирион. Похоже, брат разрывался между удивлением и беспокойством, но испуганным он не выглядел. Его безграничная храбрость поразила Теклиса.

— Как там?

— Скверно, — ответил Тирион. — Жрецам не удастся долго сдерживать штурмующих. Полагаю, скоро мы увидим знаменитого Н’Кари.

Кажется, идиота-братца подобная перспектива совершенно не тревожила.

Теклис отвел близнеца в сторонку. Никто из солдат вроде бы не обращал на них внимания. У всех были свои заботы.

— Гвардии не остановить Н’Кари, — сказал он.

Тирион кивнул. Он и сам уже оценил ситуацию, и, несомненно, как и во всех вопросах, касающихся военных дел, оценка эта была точна.

— Мы ничего не можем поделать, — сказал Тирион. — Советники Короля-Феникса ошиблись. Мы здесь не в безопасности. Подмога не прибудет вовремя. Возможно, в безопасности мы не будем нигде. Кто мог подумать, что наш противник обретет такую силу за столь короткое время?

— Солдаты не сумеют остановить демона, но я, возможно, смогу.

Глаза Тириона расширились от изумления. Он наклонил голову к плечу, но, по крайней мере, не выказал откровенного неверия словам едва обученного шестнадцатилетнего юнца, утверждающего, что он способен сделать то, что не получилось у армии азуров и полка чародеев.

— Как?

— Если я получу доступ к энергии святилища.

— Звучит как святотатство. Да и опасно это.

— Поверь, мне тоже идея не слишком нравится, но это видимо, наш единственный шанс. Я из Крови Аэнариона. Я, возможно, смогу коснуться силы Пламени и выжить там, где не выживут другие.

— Но ты же не планируешь пройти сквозь него?

Вот теперь Тирион выказал какое-то беспокойство. Последним, кто пытался проделать такое без защиты, был Малекит, и его участь оказалась ужасна. А он был могучий воин, а не болезненный ребенок.

— Нет. Я планирую молить о помощи. Возможно, сила, скрытая в Пламени, ответит. А может, нет. Если нет, мы ничего не теряем, кроме наших жизней, которых и так лишимся.

— Чем я могу помочь?

Вот эта часть Теклису совершенно не нравилась. Он собирался попросить близнеца рискнуть жизнью, возможно, даже пожертвовать собой ради осуществления плана.

— Если я не завершу заклинание к тому моменту, как демон явится сюда, ты должен отвлечь его, насколько возможно. Не дай ему добраться до меня — любой ценой.

— Я бы и так это сделал! — немедленно возмутился Тирион.

Теклис посмотрел на близнеца с удивлением и восхищением. Он всегда знал, что Тирион смел, но никогда по-настоящему не понимал насколько. Он не задавал вопросов, не искал отговорок, не увиливал. Он был готов тут же ринуться в бой — и отдать свою жизнь, если потребуется. Вероятно, он и сам не осознавал степень собственной отваги. Теклису хотелось что-нибудь сказать брату в такой момент, но это было бы лишь тратой времени.

— Будь готов, — только и пробормотал он, зная: Тирион поймет, что он чувствует. Он всегда понимал.

Теклис выбрал место у кратера, за алтарем, где его не было видно от входа. Глубоко вздохнув, он предельно сосредоточился. Он не просто молился. Он колдовал — как мог. Вытягивал из воздуха энергию, очищенную священным Пламенем, и вплетал ее в конструкцию, отвечающую его целям. Он создал тонкую нить света, которую можно опустить в колодец, соединяющий Пламя в этом мире с сущностью, известной как Азуриан, в другом. В некотором смысле эти чары были очень похожи на те, что он сотворил во дворце Изумрудного Моря, только сейчас он сфокусировался не на зеркале, а на Пламени.

Невидимыми пальцами магии он прощупывал ткань реальности, пока не нашел место, где она прохудилась, — и сразу сунул в дыру свою энергетическую нить, протянув ее так далеко, как только смог.

Он походил на рыбака, забросившего удочку в глубокие спокойные воды. Теклис не знал, какой ответ получит на свои усилия, но понимал, что Азуриану не понравится, что в его святилище вторглись его давние враги. Все эти тысячелетия Азуриан ненавидел Хаос и воевал против него. Теклис хорошо помнил об этом. Он мог получить помощь — надо только дотянуться…