— Нет, князь Теклис, леди в порядке и шлет вам свои приветы. Но должна с прискорбием сообщить, что Вечная Королева мертва.

— Вечная Королева? — Сознание Тириона помутилось. Горе захлестнуло сердце. Она была духовным лидером эльфов, сколько он себя помнил, — и много дольше. Ее благословения призывались в начале каждого важного предприятия, каждого путешествия, каждого сбора урожая.

— Воистину ужасная весть, — кивнул Теклис. — Странное совпадение, однако, что вы ждали нас здесь, чтобы передать ее.

— Это вовсе не совпадение, князь Теклис, — ответила капитан. — Меня уполномочили сообщить известие твоему брату и вызвать его домой.

Тирион склонил голову к плечу и уставился на капитана:

— Зачем?

— Вскоре будет коронована новая Вечная Королева, а новой Вечной Королеве нужен новый защитник.

— А какое отношение это имеет к моему брату? — поинтересовался Теклис. Он остался совершенно нечувствителен к тонкостям политики вне Башни Хоэта.

А Тирион сразу понял. Дом Изумрудного Моря хотел иметь своего кандидата на роль защитника Вечной Королевы, а он оказался лучшим из тех, кого они могли предложить.

Сравнительно молодой эльф, он уже был знаменитым воином. Симпатичный, красноречивый, разумный, тактичный — это он и сам мог сказать о себе беспристрастно. В качестве защитника Вечной Королевы он будет идеальным помощником в продвижении ее решений, что обеспечит ему, а через него и Дому Изумрудного Моря большое политическое влияние. Так что он тотчас сообразил, зачем его призывают обратно.

Чего Тирион не понимал, так это как ему самому к этому относиться. У него имелись планы, ему хотелось кое-что совершить в своей жизни. А высокое положение повлечет за собой огромную ответственность и чудовищное ограничение личной свободы.

Куда бы ни отправилась Вечная Королева, телохранитель идет за ней. Ее защитник всегда рядом, готовый встать на защиту ее жизни и чести. Этот пост ввели во времена правления второго Короля-Феникса. До того никто даже не думал, что Вечная Королева нуждается в защите. Но первую Вечную Королеву, Астариэль, зарезали последователи Хаоса, и с тех пор возле Вечной Королевы всегда находится чемпион.

— Наша семья хочет направить меня на великий турнир, — сказал Тирион. Капитан Джоэлль кивнула. Выражение лица Теклиса резко изменилось. Теперь и он понял — и улыбнулся Тириону.

— Это огромная честь, — сказал брат.

— И я это прекрасно осознаю, — ответил Тирион. Его кислая гримаса сообщила бы всякому, что он отнюдь не в восторге от данной чести. Глаза Теклиса сузились. Капитан Джоэлль выглядела несколько смущенной.

— Мне приказано сообщить вам новости и доставить домой в Лотерн. Леди Малена сказала, что вы наверняка отыщете дорогу назад в Скегги.

Что ж, справедливо, Скегги был единственным местом в этой части Люстрии, где можно найти попутный корабль. Хотя леди Малена, если бы захотела, могла бы и нащупать их с помощью магии. Она ведь сильная чародейка.

— К счастью, — сказал Теклис, — наше дело в джунглях Люстрии завершено, и мы нашли то, за чем приходили.

— Нашли? — задохнулась капитан Джоэлль.

Тирион театральным жестом вытащил из ножен Солнцеклык. На лезвии меча плясал огонь. Глаза капитана расширились, рот невольно открылся. И все офицеры застыли, ошеломленные. Что ж, неудивительно. Перед ними ведь одна из величайших легенд, вещь, принадлежавшая самому первому, самому могущественному королю эльфов.

— Это… — начала капитан Джоэлль.

— Солнцеклык, — подтвердил Теклис, не скрывая удовлетворения. — Меч Аэнариона, выкованный самим Каледором Укротителем Драконов на Наковальне Ваула на заре мира.

— Вот уж не думала, что своими глазами увижу возвращение клинка, — пробормотала Джоэлль. — Ты несешь нам толику счастья во время великой скорби, князь Тирион. Да благословит тебя Иша.

Теклис скривился, всем видом показывая: «Я понимаю, что происходит». Он привык к тому, что его брату приписывают все заслуги в любых их совместных приключениях. Впрочем, Тирион сомневался, что близнеца это действительно сильно беспокоит. Раздражает, быть может, но никто из них не мог ничего тут поделать. Порой Тириону даже казалось, что эльфы тайком сговорились игнорировать любые достижения Теклиса и превозносить его, Тириона. И иногда он чувствовал себя очень виноватым…

Но не сейчас. Сейчас на это нет времени, надо многое обдумать.

Морати вошла в приемный зал сына, прекрасно осознавая, что все взгляды мгновенно устремились к ней. Выпучили глаза царедворцы. Военачальники великих домов пялились похотливо. Но ее лицо оставалось бесстрастным, не выдавая внутреннего смятения.

Когда слух дошел до нее, она бросила орду Хаоса и собственную армию, села на самый быстрый корабль, который только сумела найти, и вернулась в Наггарот. Ей нужно было удостовериться, правда ли то, о чем донесли ей шпионы; и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — да, ей сообщили правду.

Морати смотрела на демона в облике девушки и видела, что именно этого она и боялась. Она до сих пор не могла поверить в то, что натворил ее сын. Она не знала, злиться ей или гордиться, и разрывалась между обоими чувствами. Малекит связал своей волей хранителя секретов. Поразительно дерзкий подвиг. Эти существа невероятно могущественны и коварны и в любой момент могут наброситься на того, кто их вызвал, с фатальными последствиями.

И все же он это сделал.

Демон здесь, демон вроде бы под контролем, стоит среди толпы темных эльфов, даже не подозревающих, как низко нависла над ними смерть.

Адскую тварь, казалось бы, надежно связывали странные незнакомые узы, и все-таки Морати не чувствовала себя в безопасности. Находиться рядом с демоном — все равно что стоять в одной комнате с посаженным на цепь львом. Пускай зверю и не вырваться на свободу, но никто не захочет совать руку ему в пасть. Морати обвела взглядом присутствующих эльфов.

— Возлюбленный сын мой, мне хотелось бы поговорить с тобой наедине.

Все взгляды теперь устремились на Малекита. Морати видела, что друкаи боятся — и правильно делают. Никто из них не желал оскорбить ее, но неповиновение сыну губительно однозначно.

Малекит кивнул. Эльфы спешно попятились, покидая покои, оставляя мать, сына и связанного демона одних. Морати посмотрела на тварь, потом на Малекита. Она сдерживала гнев, чего обычно не делала и не была вынуждена делать, но злиться на сына… нецелесообразно. Его ледяное спокойствие ничем не растопишь, он лишь становится еще сдержаннее.

— Что ты наделал? — спросила она наконец.

Малекит нависал над ней. Доспехи делали его устрашающим. Он походил на живое существо куда меньше вызванного им демона. И он молчал. Очевидно, хотел заставить ее первой выложить свои карты.

— Ты вызвал высшего демона Слаанеш. Понимаешь, что это значит?

— Это значит, что я обрел ключ, отпирающий врата Ултуана.

— Возможно. А еще это значит, что ты обрел вечного врага в лице адской сущности.

Малекит, к удивлению матери, рассмеялся:

— Он и так у меня был. Именно это существо поклялось стереть с лица земли род Аэнариона. Оттого это и забавно.

— Ты находишь это забавным?

— Н’Кари, Избранный Слаанеш, познакомься с моей матерью Морати, супругой Аэнариона. Вы, верно, подружитесь. У вас много общего.

Демон и колдунья обменялись взглядами. Металлический смех Малекита стал громче и холоднее. Значит, все еще хуже, чем она представляла. Это существо устроило Разгром Ултуана, его дважды побеждал Аэнарион — и оно имело все основания ненавидеть ее сына и желать его гибели.

— Ты погубишь нас всех, — сказала Морати.

— Думаю, дражайшая матушка, что это твой план, а не мой.

Морати наградила Малекита испытывающим взглядом. Что ему известно на самом деле? О чем он догадывается? То, что сын привязал к себе это мерзкое отродье, доказывает одно — он очень далеко продвинулся как колдун. Малекит входит в число самых великих магов, как ныне живущих, так и давно почивших, ибо в наши дни при расчетах приходится принимать во внимание и некоторых немертвых.