— Обагрить клинок Аэнариона кровью азура было бы дурным знамением, — ответил Тирион. — Поэтому я и оставил его сегодня у брата, во избежание искушения! К тому же в последние месяцы я дрался достаточно, чтобы потерпеть один вечер. Пока вы напивались в тавернах Лотерна, я сражался с ящеролюдами, карнозаврами и плотоядными растениями в джунглях Люстрии!

На лице Оризиана отразилось разочарование.

— Ты, несомненно, успеешь прожужжать нам все уши подробностями еще до исхода ночи.

Оризиан определенно становился проблемой. Значит, его нужно выделить.

— Да уж, не беспокойся, я вдоволь попотчую тебя бесконечными историями о моем героизме и моей отваге, так что к концу вечера ты будешь завидовать им даже больше, чем моей потрясающей красоте, моему уму и моему обаянию.

— Я слышал, что слова могут быть столь же смертельны, как и мечи. Похоже, наш друг Тирион собирается доказать это, уморив нас скукой, — клюнул на приманку Оризиан.

— Зависть, как всегда, безобразна, — сказал Тирион. — Я видел, как ты с мечом в руках уморил скукой пару врагов. В последний раз, когда я наблюдал, как ты сражаешься, подумал, что в твои намерения входит посмотреть, как твой противник умирает от старости… и не будем забывать, что он тоже был эльфом.

— Все что угодно, лишь бы не твои байки, — огрызнулся Оризиан.

— Тогда представь, каково было бы слушать тебя. Героические истории о куртизанках, которых ты поцеловал, и бутылках, которые ты осушил, вперемежку с сагами о кексах, зарезанных тобой насмерть.

Все вокруг хохотали. Даже Оризиан ухмылялся, польщенный тем, что сделался героем на час. Тирион улыбнулся всем, чье настроение он изменил по собственному желанию. Они веселились всю дорогу до «Золотого льва». Ему расхотелось драться. Сегодня еще надо о многом подумать.

Как армия завоевателей, Тирион с компанией ворвались в двери таверны.

— Пить! — выкрикнул Оризиан.

«Золотой лев» был переполнен. От одного золоченного стола к другому скользили блистательные эльфийские куртизанки. Помещение озаряли мерцающие в канделябрах камни-светляки. Слуги разносили кубки с галлюциногенным вином и кальяны с аравийской коноплей — тем, кому это требовалось.

Просторный зал украшала мебель, доставленная сюда со всего мира. Были тут и ковры из Аравии, и заводные механизмы с Краесветных гор. С потолка свисал гигантский скелет какого-то водного монстра, загарпуненного хозяином таверны, когда он еще ходил в море простым капитаном, — так, по крайней мере, утверждал он сам.

«Золотой лев» располагался на границе людских кварталов и Большого дока. Когда-то таверна была складом: об этом говорили размеры помещения, высоченные потолки и множество подвесных площадок — погрузочных платформ наверху.

Большую часть персонала составляли люди. Их становилось все больше среди обслуги и разнорабочих Лотерна. Некоторые крупные торговые дома даже начали использовать рабский труд на своих складах, хотя теоретически продавать рабов в Лотерне разрешалось только в качестве транзитного груза. Однако торговцы Лотерна, величайшего из портовых городов мира, не желали упускать и медяка потенциальной прибыли.

Тирион огляделся, проверяя, кто еще здесь присутствует. Посетители при его появлении на миг притихли. Что ж, он был тут хорошо известен. Навстречу уже спешил с приветствиями владелец таверны.

— Князь Тирион, я слышал о вашем возвращении.

— Новости летят быстро, Гарион, — ответил Тирион.

— Как всегда в Лотерне.

Хозяин повел компанию к массивному возвышению, откуда они могли смотреть сверху вниз на менее богатых и менее знаменитых гостей. Принесли выпивку. Самые красивые куртизанки потянулись от прочих посетителей к их столу.

Тирион глотнул вина и уставился на своих приятелей, типичных представителей богатой эпатажной молодежи Лотерна. Они принадлежали новому поколению, выросшему в век преображения Лотерна, когда сонный город превратился в сердце глобальной торговой империи. У всех был чванливый, разбойничий вид юных купцов, ищущих приключений. Многие были капитанами кораблей, ходивших в самые дальние уголки земли.

Здесь был Люциус, чье семейство сколотило состояние на пряностях и шелках Катая и Загадочного Востока. Люциус облачился в длинный струящийся балахон, какие носят колдуны-аристократы Катая, — в качестве пародии на этих самодовольных мандаринов, но одеяние странным образом ему шло.

Здесь был Карган, нажившийся на рейдах к берегам Наггарота и налетах на колонии темных эльфов, — тощий, покрытый шрамами, с двумя друкайскими клинками на поясе. С неимоверной страстью ненавидел он отродье Наггарота — так друкаи ненавидят азуров. Он потерял любимую сестру, захваченную работорговцами темных эльфов, и намеревался посвятить всю свою жизнь мести. С ним Тирион совершил свое первое успешное плавание и свой первый рейд — и, сам не будучи слишком щепетильным, Тирион находил кровожадность Каргана несколько чрезмерной.

Здесь была Дриэлл, эльфийка, гордившаяся тем, что груба и жестока в той же мере, что и ее товарищи-мужчины, владевшая мечом так же мастерски, как они. Дриэлл никогда не отказывалась ни от пари, ни от вызова и считалась лучшим навигатором Ултуана. Тирион финансировал несколько ее плаваний и получил огромную прибыль от всех.

Были тут и другие — одного поля ягоды: щедро тратящие, безрассудно спорящие, самозабвенно пьющие. Все они принадлежали к одной социальной группе, все пригождались друг другу. Тирион заработал немало денег, полагаясь на ходящие в их среде сплетни, и всегда готов был отплатить услугой за услугу.

Эти эльфы не правили сейчас своими домами, но однажды они возглавят их, так что поддерживать с ними хорошие отношения весьма выгодно. Они могут быть полезны ему — пока он полезен им. В будущем его приятели способны оказать ему мощную политическую поддержку. Однажды они станут править Лотерном, а через него и остальным миром.

Конечно, и у них есть противники. В городе существуют другие клики и фракции, многие из них ненавидят друзей Тириона и не считают нужным скрывать это. В некоторых случаях, как, например, с молодым Паладайном Грозовой Замок, виновата принадлежность к семье, издревле враждовавшей с Домом Изумрудного Моря. Тирион подозревал, что при иных обстоятельствах Паладайн мог бы ему понравиться, но в данном случае они были просто обречены вцепиться друг другу в глотки по прихоти истории и рождения. Конкуренты в бизнесе, соперники за любовь куртизанок и внимание Короля-Феникса… иного пути у них не имелось, и сожалеть тут бессмысленно.

Паладайн поднялся из-за своего стола и подошел к Тириону, сопровождаемый парой чванливых прихлебателей. Тирион отметил, что он завел себе нового питомца — маленькую обезьянку в тунике и штанах с гипертрофированным гульфиком, какие любят носить люди. На голове зверька криво сидела широкополая шляпа с перьями. Столь злое вышучивание людей в эту новую эру Тирион считал не слишком разумным. Обезьяна подошла вразвалочку, поклонилась Тириону — видимо, ее специально дрессировали — и принялась почесывать интимные места. Все эльфы рассмеялись, кроме Тириона.

— Князь Тирион. Я слышал, что ты вернулся.

— А если бы и не слышал, то увидел бы своими глазами.

— Еще я слышал, ты нашел Солнцеклык, — продолжил Паладайн. Тирион кивнул, ожидая неизбежной издевки. Что ж, долго ждать не пришлось.

— Твой калечный братец, кажется, знает толк в колдовстве и подделках. Так что меня не удивит, если окажется, что этот твой клинок — фальшивка.

К ним приближалась целая банда. Тирион быстро пересчитал противников. Его команда оказывалась в явном меньшинстве, разве только кто-нибудь из присутствующих придет им на помощь. Большинство посетителей поглядывали в их сторону, ожидая развития событий. В воздухе повисло напряжение, готовое взорваться, выплескивая насилие. Пожав плечами, Тирион забыл о своих недавних добрых намерениях. Схватка казалась неизбежной. Что ж, раз уж такое дело, можно и насладиться дракой.