Но именно уцелевшие после первого залпа бронетранспортеры дружно рванули вперёд. Расчёты «сорокапяток» их пропустили, ожидая танки — и рассчитывая, что с британской мотопехотой справятся сами казаки… Тимоха считал также — для его ружья цель вполне подходящая. Броня у английских «универсальных бронетранспортеров» в лобовой проекции не более сантиметра. Её и метров за четыреста вполне реально пробить, а то и на большей дистанции.
Разве что попасть точно в цель будет уже сложнее…
Старшина Тюрин не пытался командовать огнём второго расчёта, бить с Сотниковым залпами, нет. Они с Тимофеем условились, что откроют огонь по готовности — а первый выстрел Михал Михалыча стал сигналом и для Тимохи. Сосредоточившись, бронебой тщательно прицелилься в легкий БТР, идущий в сторону окопов — и нажал на спуск… Отдача тряхнуло тело, спазм боли отдался в плечо; впрочем, казак думал, что будет ещё хуже.
А вот в цель, подобравшуюся к окопам метров на четыреста, казак или не попал, или пуля на этой дистанции не смогла пробить тонкой брони. БТР как пер вперёд, так и продолжил переть, не сворачивая в сторону и не сбавляя хода!
Хуже того, фонтанчик снега, поднятый дульным тормозом, демаскировал позицию бронебоев. Тотчас в сторону расчёта Сотникова потянулись трассы курсового пулемета, захлопали выстрелы скорострельных магазинных винтовок «Ли-Энфилд». Пока, впрочем, враг бьёт не очень прицельно, пытаясь нащупать расчёт короткими очередями — да и ледовый бруствер крепко выручает казаков… Сам же Сотников, отчаянно кляня себя за промах, отрывисто рявкнул:
— БЗТ! Трассирующую давай!
Андрюха, едва-едва не вложивший в казенник винтовки обычный патрон Б-32, за считанные секунды сменил его на трассирующий; лязгнул затвор, дослав патрон в ствол — и Сотников тщательно приник к прицелу…
Выстрел!
На сей раз Тимоха даже не почуял отдачи, словно слившись с ПТРД в единое целое. Мгновением спустя плечо все же напомнило о себе тупой болью — но казак не обратил на неё внимание… Пристально следя за светлячком трассера, прошедшим всего сантиметрах в двадцати левее корпуса БТР.
— Зарядил! Зарядил я — стреляй, Тимофей! Стреляй!
Андрюха ловко загнал в казенник новый патрон, догадавшись, что после трассера нужно использовать стандартный боеприпас с более мощной пулей. Он не рискнул тряхнуть первого номера за плечо, боясь сбить тому прицел — но крик его итак вывел Сотникова из лёгкого оцепенения… Подав рукоять затвора вперёд и дослав патрон, Тимоха быстро скорректировал прицел — и невольно затаил дыхание при очередном ударе пули о бруствер.
После чего вновь нажал на спуск…
На самом-то деле бронебоев спасла ямка, оказавшаяся на пути БТР, нырнувшего в неё — отчего прицел курского пулемета был сбит на пару секунд. Последний способен стрелять лишь прямо по курсу движения с крошечным юзом по горизонтали… Машина нырнула вниз — а длинная очередь, что должна была стегнуть по двойному окопу Сотникова, лишь бесцельно вспорола снег у ледяного бруствера.
Торопливые же выстрелы английских стрелков на ходу, ещё не отошедших от обстрела русских гаубиц, особой точностью не отличались!
Зато сам Тимоха третьим выстрелом не промахнулся — и картонная броня британского бронетранспортера не удержала пулю Б-32, ударившую в левую часть корпуса. Коротко вскрикнул смертельно раненый мехвод, машина быстро потеряла скорость — и десант, предчувствуя худшее, принялся спешно покидать БТР…
Опытный, умелый пулеметчик, Михал Михалыч также быстро приноровился к ПТРД, попав в свою «коробочку» вторым или третьим выстрелом. Но ведь отделению старшины Алексеенко крупно повезло сохранить оба бронебойных ружья… Остальным повезло меньше — после первой атаки в строю осталось процентов шестьдесят бронебоев, и поредевшие расчёты спешно дополняли рядовыми казаками; было разбито или повреждено шесть ружей. Все это неминуемо сказалось на возможностях отдельной роты… Не говоря уже о том, что сопровождая 7-й батальон королевского танкового полка, в атаку двинулось не менее сотни бронетранспортеров! Треть их, впрочем, накрыли выстрелы гаубиц — но остальные прорвались вперёд, поливая траншеи казаков плотным пулеметным огнём… При других раскладах БТР высадили бы десант, подобравшись поближе к траншеям — но путь назад отрезали частые разрывы гаубичных снарядов, частая цепочка которых встала на пути танков.
Так что экипажам и десанту была только одна дорога — вперёд, на окопы…
Тимоха дважды продырявил борт «коробочки» с десантом, наступающей правее его окопа. Попадал точно, зелёные трассеры мелкими искорками рассыпались по броне десантного отсека, проломленной бронебойно-зажигательными пулями… Эти попадания вывели десант из строя — но мехвод, поняв, откуда прилетело, успел развернуть машину к окопу и мгновенно резанул первой, второй очередью. Бил длинными на развороте, вроде и не прицельно — но пули засвистели прямо над головой казака, вынужденного прятаться за бруствером… Что ни говоря, но внешне просто чудовищная рана старшина произвела на Сотникова неизгладимое впечатление; он очень боялся разделить его участь. И хотя Тимоха крепко боролся со своим страхом, сейчас все же дал слабину — пригнулся, схоронился в окопе… Оставив ПТРД на бруствере. Правда, тотчас потянулся за ружьем, но потерял несколько драгоценных мгновений; следующая очередь подбросила оружие, а удар пули вмял казенник.
Обезоруженный Тимоха со страхом отпрянул назад…
Англичане, возможно, рискнули бы добраться на БТР до самых траншей — одним лихим кавалерийским рывком. Однако, на подходе к ним, неплохо разогнавшиеся бронетранспортеры нарвались на мины — взрыв, второй, третий! Мощные удары начиненной взрывчаткой «блинов» (восемь килограмм тротила!) рвут гусеницы, вскрывают кормовую часть десантных отделений — даже если взрываются позади БТР… Лёгкие пехотные «коробочки» замерли на месте, британский десант посыпался на землю — но даже неподвижные машины продолжили вести огонь, прикрывая свою мотопехоту! И под прикрытием плотного пулеметного огня английские, уэльские и шотландские пехотинцы ринулись вперёд, сцепив зубы от напряжения и страха — в надежде, что противотанковые мины не рванут под ногой человека… И что противопехоток на их пути нет.
Их расчёт во многом оказался верен — однако ожили на флангах станковые «Максимы», замолотили по фронту ручные «Дегтяревы», зачастили выстрелы трехлинеек. Окончательно же наступательный рывок британцев «погасили» густо полетевшие из окопов «лимонки»… Комбриг требовал, чтобы приданные ему казаки твёрдо освоили навык метания «ручных бомб», и многочисленные учения дали свои плоды! Лишь несколько небольших групп англичан сумели прорваться к траншеям…
БТР, с которым вступил в бой ещё Сотников, добил Михал Михалыч — но потерял время. Когда на их участке вперёд рванула группа десанта человек в пятнадцать с двумя ручными «Бренами» (один сняли с подбитой «коробочки»), старшина успел свалить лишь пару человек. В ответ ударили ручные пулеметы — достаточно лёгкие, чтобы стрелять с плеча. А под прикрытием их плотного огня, в сторону окопа старшины полетели гранаты… Сотников и его второй номер также стреляли из карабинов в сторону англичан — возможно, даже успели кого-то свалить. Но в ответ прилетела очередь офицерского автомата «Ланчестер», копии германского МП-28 — а за ней ударили частые выстрелы скорострельных винтовок. Андрюху, вынужденного приподняться над бруствером, зацепило — он упал на дно окопа с отчаянным вскриком, судорожно зажимая пальцами прострелянное плечо.
Тимоха принялся лихорадочно перевязывать товарища, всем своим нутром ощущая, что англичане уже нырнули в ход сообщения — и направляются в сторону его сдвоенного окопа. В подтверждение его догадки чуть в стороне часто ударили выстрелы трехлинеек, кои тотчас заглушил рокот автомата, послышались крики боли — и властная команда на незнакомом языке:
— Come on, soldiers, hurry up!
— Прости Андрюха, дальше сам…
Товарищ понятливо кивнул — и тотчас скрививился от боли, когда Тимоха рывком перетащил его к дальней стенке окопа. Сотников потянулся было к карабину — но вспомнил про автомат в руках английского офицера, и снял с ремня «эргэдэшку». Поколебавшись всего мгновение, он быстро застегнул на ней оборонительную рубашку — и сдвинул предохранительный флажок, открыв красный маркер… И как же гулко при этом забилось сердце Тимофея, не ощущающего даже, что все его тело бьёт крупная дрожь!
