А еще через пару часиков Павел Павлович, для снятия стресса опорожнив половину бутылки водки, деловито пощелкивал клавиатурой в одной из маленьких однокомнатных квартирок рабочего района Мюнхена. Квартирка выглядела до убогости скромно, зато в подобных спартанских условиях любому оперативнику работалось с максимальным спокойствием и удобством. Тем более что, находясь на тропе мести, Павел Павлович всегда был весьма неприхотлив как в размерах кровати, так и в качестве стола. А отомстить хотелось с каждой минутой все больше и больше. Оставалось только отыскать место для смертельного удара и определиться с его силой.

Да и знал он отлично, откуда и как собирать нужную ему информацию. Ну и умел отменно собрать, естественно, все наиболее важные последние новости. Тут уж Интернет давал самые невероятные возможности. И вскоре вполне конкретная цель замаячила на горизонте возможного фронта в будущей войне против Торговца. А то и против всего клана межмирских Торговцев.

Старый профи сразу заметил, что общеевропейский скандал по поводу пропажи детей с каждым часом все больше превращается из грозы в ураган. И если Дмитрий Светозаров таки не погиб, то, судя по всем его человеческим качествам, он постарается этот скандал замять самым жестким и радикальным способом. А возможно, что и его коллеги к решению этого вопроса подтянутся. Следовательно, требуется срочно разыскать то место, где дети с опекунами прячутся, а скорее всего, они будут делать вид, что прячутся уже давно. Таких мест в огромной Германии, как это ни странно, не так уж и много. Ведь не распихает Динозавр деток по домам со словами: «А мы в кладовке прятались!» То, что уже творится и в какой панике находятся все силы правопорядка, Интерпола и внутренних дел, не даст повторить тот трюк, который удался при вмешательстве конторы.

Помимо этого наилучший выдумщик диверсий и провокаций измыслил, как сделать так, чтобы Дмитрий Светозаров, попробуй он вдруг схитрить, не имел простора для тактического отступления. Как следствие, с его стороны последуют ошибки, упущения, и этим будет грех не воспользоваться.

Поэтому вскоре перед Павлом Павловичем лежала горка новеньких телефонов с разными номерами и длинный список тех мест, куда Динозавр наведывался в последние месяцы. И чуть ли не первое место в этом списке занимала обитель Желтых Грез, по поводу которой раненый зубр измененным голосом наговорил на телефон доверия определенные фразы:

– Не знаю, может, это и не мое дело, но в таком-то монастыре, находящемся там-то, творятся безобразия. Когда я собирал грибы в рядом расположенном лесу, то услышал детские крики. Мне показалось, что там кто-то обижает маленьких детишек.

Отключил телефон и потянулся за другим. Тогда как вторая рука порывисто подхватила почти полностью опустошенную бутылку.

– В борьбе с врагами все средства хороши!

Этот девиз старый зубр оперативной работы и кровавых диверсий любил повторять частенько. И сейчас он им «закусил» после очередного глотка.

Огромная полицейская машина чужого государства тоже может великолепно помочь, если ей дать хорошего пинка в нужном направлении.

Хорошо, что на протяжении всего тракта дальняя связь действовала великолепно. Хотя на всякий случай Василий распорядился переговариваться кратко, только по делу и категорически на русском языке. Как он сам вслух ни насмехался над идеей Петрухи про жутких слизняков-марсиан, посчитал вполне логичным перестраховаться и в этом направлении. Теперь если даже таинственные жрецы и сумеют подслушать перехваченные радиоволны, то уж точно не поймут сути разговора.

Правда, могло быть еще хуже, и при наличии высокотехнического оборудования диверсантов легко запеленгуют радиолокатором, но вот именно для такого случая и давалась команда о краткости эфирных переговоров. Сработанной пятерке воинов не составило труда рассчитать каждый свой шаг и вывести идеальный график намеченных передвижений. Конечно, с учетом возможных отставаний и некоторых непредвиденных ситуаций. Потому что даже при наступившей неожиданно оттепели в любое время погода могла вновь испортиться. Зима все-таки, а следовательно, снегопады, а то и вьюги могли накрыть горный массив Бавванди без предупреждения.

И поздним вечером, как только закончились обсуждения и распределение боеприпасов, операция «Хруст» началась. Именно на таком названии настоял Петр, живописуя, как хрустнет и рассыплется черный монолит после взрыва. Он же пытался настоять и на изменениях в парах, желая отправиться на выполнение задач именно с Даной. Причем аргументировал желаемые для него изменения тем, что работать вместе с Сильвой для него слишком боязно по причине излишней ревности со стороны Василия:

– Мало ли что ему в голову взбредет? Вон как Васек на меня, молодого и красивого, косится! За супругу переживает.

Старший группы ответить не успел, на парня сразу замахнулась сама Сильва:

– Смотри, как бы от моей ласки косоглазым не стал! Я себя и без посторонней помощи от твоих приставаний защитить смогу, да так, что голова у любого нахала слетит ненароком. Да и вообще, мне кажется, это ты Дану к Курту ревнуешь.

– Ох, и злющий ты человек! – сокрушался Петруха, подмаргивая обеим женщинам одновременно. – Да и не совсем сообразительный. Ну сама подумай, разве могу я ревновать к немцу? Ведь это ни в какие ворота не лезет!

Курт и не вздумал обижаться, а только с невозмутимым видом потер ладони и громким шепотом обратился к целительнице:

– Видишь, Даночка, как все здорово получается! А ты мне не верила, что он нас ни в жизнь не заподозрит.

От той возмущенной физиономии, которую скорчил Петр, никто из четверых не смог удержаться от продолжительного смеха. Разве что Василий от чрезмерного сотрясения своих телес вдруг резко застыл, бледнея от резанувшей боли в плече. Раны, несмотря на отменное лечение целителей, все еще сказывались.

Это и напомнило Дане о самом неотложном деле перед уходом. Вначале она с полчаса в одной из келий манипулировала над телом Василия, а потом еще минут пятнадцать, выгнав мужчин наружу заниматься делами, водила руками над лицом Сильвы. Во втором случае результат вообще с каждым часом становился все более обнадеживающим: краснота сходила, бугорки и ямки рассасывались, а появление новых прыщей и даже угрей прекратилось полностью. Что напоследок новоявленная Маурьи и высказала своей подруге:

– С такими темпами ты уже дней через пять краше меня станешь.

– Ох, не шути так! – засмущалась Сильва, осторожно прикасаясь к своему лицу подушечками пальцев и боясь поверить в начавшееся выздоровление. – Мне хотя бы просто нормальной стать.

– Ничего-ничего, вот как начнут на тебя все мужики оборачиваться, вот тогда и Васька твой узнает, что такое ревность! – Она вскочила на ноги и первой поспешила в каминный зал. При этом озвучив одну просьбу: – Но пока я буду далеко, ты там за Петрухой приглядывай. Сама ведь знаешь, какой он бабник.

– Не волнуйся, – последовало за спиной твердое обещание, – он у меня как шелковый будет. А если начнет по сторонам своими глазками блудливыми стрелять, то я ему живо их выковыряю.

Они уже вошли в общий зал и увидели, как Петр с Куртом за откинутыми завесами одеял седлают возле выхода мулов. Петр что-то весело рассказывал, и залюбовавшейся целительнице стало жалко своего любовника. Поэтому она обернулась и на полном серьезе попросила Сильву:

– Нет, глаза не выковыривай. Просто двинь ему под дых. Думаю, с него хватит.

– Сделаю, подружка, не переживай! – пообещала та с громким смехом, а затем обратилась к мужчинам: – Ну что, все готово? Тогда мы вас с Петрухой проводим на спуске до самого тракта.

Тем временем Дана разгрузила с себя все оружие и металлические предметы в мешок и стала облачаться в теплые одежды. Сидящий за столом Василий по ходу дела давал последние советы и рекомендации:

– Если не удастся что-нибудь основательное в Воротах повредить, то хоть небольшой взрыв устройте. Ну и дыма побольше. А ты, Курт, на спуске к тракту свое личико шарфом прикрывай, пусть соседи пока остаются в неведении по поводу твоей отлучки.