— Да как же… — Дурной сам не знал, что ответить. Тут у него была только ежедневная бессмысленная ходьба по кругу, там — надежда! Но… он так привык ходить по этому кругу. Вытоптал глубокую колею… Да он просто забыл, как можно жить иначе!

— Тебя что-то здесь держит? — спросил Аратан, явно на что-то намекая.

— Нет… — задумался пленник. — Конечно, нет!

— Тогда идем. Сейчас! — маленький тигр одновременно пугал и восхищал своей решимостью.

Он уверенно шел запутанными проулками, двигаясь к югу и к востоку Императорского города.

— Я, наверное, на десятке разных стен метки поставил. Сидел подле каждой по нескольку часов в день. Сам себе говорил: глупо надеяться. И видишь, как вышло?

Аратан рассказывал это, даже не оборачиваясь, но Дурной чувствовал улыбку на погрубевшем лице друга.

Они всё дальше удалялись из ремесленных кварталов, попали в какой-то маленький парк, настолько запущенный, что его можно счесть пустырем. За деревьями мелькнула стена.

— Вот оно, — оживился даур. — Самое лучшее место. Внизу вообще никто не ходит. А в стене — разлом. Снизу малоприметный, а повыше такой, что можно целиком в него влезть и подниматься, перебирая ногами. Самое сложное — наверху. Проскочить за зубцы, пока стражи нет. Потому и лучше это делать в сумерках. Серые тени — самые неверные. А ночью уже огни зажгут.

Аратан, возбужденный предстоящим, ломанулся в заросли, увлекая за собой спасаемого друга. Волнительный холод в низу живота у Дурного бурлил всё сильнее. Забравшись по старой, заросшей плотным дерном насыпи к стене, он увидел, как ловко уцепился Аратан за расщелину, ловко пополз вверх, и тихо выдохнул:

— Боюсь, мне не забраться.

Сердце — бешеный голубь — сложило крылья и рухнуло студенистым ошметком куда-то на диафрагму. Нет ничего больнее разбитых надежд. Головная боль выглянула откуда-то из основания шеи и потянула свои липкие щупальца к затылку.

— Да тут несложно! — прошипел сверху маленький тигр. — Я за эти дни даже кирпичи повыбивал — можно упираться ногами. Попробуй, атаман!

Пленник неловко уцепился за выбоины и буквально почувствовал, как болезненно натянулись сухожилия в пальцах. Подпрыгнул, уперся носком ноги на торчащий кирпич — руки его тут же, почувствовав вес тела, мелко задрожали. А до верха еще не меньше десяти метров!

Нет…

Дурной, конечно, оклемался после страшных ран. Но прежние силы к нему так и не вернулись. Даже в нормальной жизни нельзя сравнивать себя 40-летнего с 25-летним. А тут… Конечно, забота щуплого даоса и гимнастика очень помогали ему, но… он же живет тут, как растение. Немного ходит, немного ест — и всё. За 13 лет он ничего тяжелого в руках не держал! Разве что кандалы, и то — очень давно.

«Мое тело — какой-то жалкий холодец, — ненавидя себя, подумал пленник. — Даже, едва попав в прошлое, я был в гораздо лучшей форме…».

Ну, а зачем ему было вообще барахтаться? Если жил Дурной живым трупом, у которого не было впереди ничего… кроме очередного следующего дня. Вот, если бы он знал…

— Вещун хренов! — глухо выругался по-русски пленник.

Руки устали неимоверно — и он неловко спрыгнул на насыпь. Вздохнул и побрел обратно в кусты. Аратан шустрым котом спустился и побежал следом за другом. Они выбрались на запущенную аллейку почти одновременно и застыли.

Шагах в десяти впереди стоял Хун Бяо.

— Ты откуда здесь? — изумился Дурной.

— Следил за тобой, — спокойно ответил щуплый надзиратель.

Аратан сходу ринулся вперед, но пленник успел остановить его — уже успевшего выхватить нож из рукава.

— Подожди… Бяо, зачем ты следил за мной?

— Так мне приказано. Но сегодня я следил не поэтому. Мне показалось, что мы можем не успеть проститься… По счастью, Дао не волнуют чьи-то планы. Ни мои, ни твои. Оно просто ведет нас, — даос улыбнулся. — И я вижу, что вам нужна моя помощь.

Маленький тигр хмуро глядел то на китайца, то на Дурнова, так как плохо улавливал смысл происходящего.

— Ялишанда, я выведу тебя из Императорского города.

И Дурной сразу поверил своему надзирателю. А зачем бы тому понадобилось обманывать? Кому и какая с этого может быть выгода? Только вот зачем ему помогать?

Северный варвар сам не заметил, как произнес вопрос вслух.

— Мне тоже от тебя кое-что нужно.

— Что?

— Скажу, когда выведу тебя. Чтобы уже без обмана, — Хун Бяо выжидая смотрел на беглеца. — Ну?

Аратан бросил на друга вопросительный взгляд.

— Давай рискнем, — пожал плечами Дурной. — На стену мне всё равно никак не забраться.

— Тогда ты, — щуплый даос ткнул пальцем в даура. — Лезь на ту сторону и встречай нас за Южными воротами. Мы скоро подойдем.

— Да как же я там… — начал было возмущаться Дурной, но Олёша скинул с плеча увесистый тюк, который придерживал рукой.

— А вот так! — он развернул тяжелое, пестрое покрывало, которое было плотно расшито яркими нитками. Какие-то знаки переплетались в невероятных комбинациях, да так густо, что покрывало из-за шитья казалось вдвое толще. Бяо набросил его на удивленного лоча, плотно замотал с головой и строго приказал. — Даже одним глазком не выглядывай!

И потянул ослепленного пленника за собой.

Дурной осторожно, вслепую шагал по дорожке, с тревогою прислушиваясь к шуму вокруг. В какой-то момент они остановились.

— Куда прете? — оглушил его грубый окрик на маньчжурском.

Стража врат! Восьмизнаменники.

— В храм Небесных Облаков, господин, — рутинно ответил щуплый даос и даже было потянул пленника за собой, чтобы идти дальше, но, кажется, их не пускали.

— Стоять! Вы кто такие, чтобы ходить туда-сюда?

— Да как вам не стыдно! — Хун Бяо, казалось, журил невоспитанных детей. — Это же сам Ван Чанъюэ! Седьмой патриарх! Святой человек!

— А точно седьмой? — стража явно глумилась. — Ну-ка, давай проверим. Скидывай-ка одеяло! Больно у патриарха тапочки не патриаршьи.

— Благословенному Чанъюэ не требуется украшать себя внешним, не в том его величие, — философски заметил даос.

— Ну, конечно, так оно и есть. А ну, скидывай тряпье!

— Подождите, — словно какое-то открытие посетило голову даоса. — Вам прошлая стража разве ничего не передавала?

— Ничего. А в чем дело?

— Мы им всё объяснили. Но… раз они не сочли нужным… Что ж, снимайте. Но это будет на вашей совести.

— Погоди-ка. Что будет на нашей совести?

— Благословенный Ван прибыл в Императорский город к господину Мале, дабы исцелить его любимую наложницу, которую поразила черная хворь, — нарочито медленно начал говорить Бяо.

Мала был видным генералом, он заведовал всей монгольской частью Восьмизнаменного войска. Следил за каждым племенем: кто сколько должен поставлять воинов и так далее. Раз даос рассказал о болезни наложницы — видимо, он слышал об этой ситуации. Да и стража заметно притихла.

— Мой господин целый день неустанно молился над госпожой Си, поил ее бесценными эликсирами, изгоняя демонов черной хвори из ее прекрасного тела. И ему удалось! Господин Ван стал сосудом нечистого, пленил его в своем теле — и только великая сила Ци позволяет ему противостоять ярости черной хвори. Сейчас мы спешим в храм Белых Облаков, ибо только в его стенах можно избавиться от демона.

Китаец выдержал драматическую паузу.

— Но, видимо, этого демона мы до храма не донесем, — развел он руками, смиряясь с печальной реальностью.

— Не донесете? — раздался слегка испуганный голос. — Почему?

— Вы ведь решили снять покрывало. Покрывало, на котором вышиты все двенадцать тайных имен Яшмового владыки, все тайные охранные знаки, что открыл он патриархам былого. Долгие годы висело оно за алтарем, напитываясь энергией шэнь самых просвещенных даосов Поднебесной. Сейчас только эта броня защищает окружающий мир от хвори. Но вы, видимо, решили рискнуть. Вам не жалко ни себя, ни весь великий город Пекин…

— Уходите! Быстро уходите! — заголосили стражники, отступая назад; Дурной физически почувствовал возникшую вокруг него пустоту.