Смахнув со лба проступившие на нем капельки пота (хотя в просторном штабном блиндаже на КП довольно прохладно), я коротко переспросил:

— Наши потери?

— Четыре «полковушки» и до взвода бойцов. В основном пострадали бронебои; замаскированную батарею «сорокопяток» враг не выявил.

— Понял… Молодцы. Проверяй людей, пусть разберут бутылки с зажигательными смесями и гранатные связки. Инструктируй бронебоев — когда пойдут тяжёлые британские танки, бить только по гусеницам, броню они все равно не возьмут. И если полетят на твои позиции гаубичные фугасы, отводи людей на запасные позиции…

— Понял!

Закончив сеанс связи с майором Тихоновым и повесив трубку коммутатора, я поднял взгляд на Дубянского — рефлекторно потерев гладко выбритый подбородок:

— Думаю, ударят сразу. Вряд ли запросят авиацию — нелетная совсем погода, в любой момент снег снова повалит… Артобстрел также маловероятен — уж очень старательно провели первую артподготовку. Пока снаряды довезут, время пройдёт… А впереди пехота с «кочергами» да пара уцелевших «полковушек». Лёгкая же цель!

Начштаба лишь молча кивнул, хотя во взгляде его сквозит сомнение. Даже если и так, и я прав — что мешает англичанам пустить основные силы дивизии в обход оседлавшей шоссе русской пехоты? Немцы бы так и поступили бы, крепко получив по зубам…

Все верно — немцы действовали именно так. Но тяжёлые британские «Матильды» вряд ли смогут пройти заснеженными полями и пересеченной местности… В реальной истории у этого танка, поставленного по ленд-лизу в СССР, были серьёзные проблемы с ходовой именно ю в зимнее время. А январь 1940-го выдался на редкость снежным и морозным — что чувствуется даже в южной балканской Румынии.

— Василий Павлович, свяжись с Чуфаровым и Богодистом, пусть танкисты обеих бронегрупп прогревает уже движки на малом газу… Скоро начнётся.

За тот час с небольшим, что враг условно говоря, «подарил» казакам, Тимоха Сотников успел немного прийти в себя. Отбитое ударом приклада ПТРД, ушибленное плечо болело — болело ноющей тупой болью… Но рукой Тимрфей все же мог работать — и старшина Михаил Тюрин попросил остаться его с бронебойным ружьем.

Ситуация в отделение сложилась аховая: был тяжело ранен командир, старшина Алексеенко — не пришедший в себя от болевого шока. Погиб второй бронебой, командир расчёта — а помощника после того, как голову старшего товариша разворотила тяжёлая пуля крупнокалиберного пулемета, трясло крупной дрожью.

В отделение бронебоев по штату два расчёта с ПТРД — и один с ручным «Дегтяревым». Командир последнего, опытный пулемётчик Михаил Тюрин (ему довелось пострелять из ручного «Мадсена» ещё в прошлую войну с германцами) определил своего второго номера в помощники к Сотникову, умудрившемуся поджечь легкий английский танк. А сам забрал себе трясущегося бойца и его ПТРД, кое-как привел бронебоя в чувство:

— Всем тяжело, паря, на то она и война… Но ты плохого о себе не думай — от ваших пуль немецкие машины вон как хорошо горели! И ещё будут гореть, сейчас новая атака начнётся… Ты не бойся, патрон успевай заряжать, и все нормально будет — понял меня?

Боец вроде чуть успокоился, кивал; старшину Тюрина Михала Михайловича в отделение любили и уважали. Старый по меркам молодых казаков (уже за сорок), умный с хитринкой мужик относился к товарищам совершенно по-отечески. Беспощадно высмеивая косяки и залеты сослуживцев-срочников, он в тоже время умел и старался их поддержать, находя для кого-то доброе слово утешения… А для кого-то свежий, хрусткий сухарь.

Вот и Тимохе он не приказывал, хотя имел право — а именно просил его, чуть прищурив раскосые глаза. А когда тот согласился остаться, Михал Михалыч по-доброму улыбнулся:

— Ты сейчас плечо не беспокой, обожди пока. Может, сегодня больше не пойдут… А если пойдут, ты хотя бы пару выстрелов сделай — покажи Андрюхе, как с вашей «кочергой» воевать.

Андрюха, такой же казак из недавно призванных, с готовностью кивал — но Сотников видел, что старшина надеется именно на него… Подводить Михал Михалыча не хотелось, да и плечо уже вроде не так сильно ныло.

Конечно, устройство и теорию стрельбы из ПТРД Тимофей Алексею подробно рассказал — но все больше упирал на его обязанности второго номера:

— Патроны всегда чистыми должны быть, сухой тряпкой обязательно протирай… Да и затвор, понятное дело, тоже.

Взяв один из «снарядов» к ПТРД, Сотников продолжил:

— Патроны у нас разные. Вот этот, с черным носиком и красной окантовкой, наша основная пуля, Б-32. За триста метров берет двадцать миллиметров брони, за сотню может и сорок взять… Лучше всего бить в борт конечно, ближе к корме. Но если танк лбом на тебя прёт, и броня толстая, можно врезать в шаровую пулеметную установку, там броня слабее, в смотровую щель. Ещё можно в стык башни и корпуса — коли попадёшь, есть шанс, что попоротный механизм заклинит… Ну и гусеницы — перебьешь трак, развалится лента, катки её сомнут! А там и танк развернет, и двигаться он уже не сможет с забившимися между катками, смятыми траками.

Андрюха важно кивал, пока Сотников пытался вспомнить все, что рассказывали ему инструкторы, о чем рассуждал старшина Алексеенко. Вспомнив о старшем товарище и немного помолчал, Тимоха потянулся уже ко второму патрону:

— А вот это БЗТ, бронебойно-зажигательно-трассирующая. Носик малиновый, окантовка красная — а вот трассер у нас зелёный. Полетел зелёный «светлячок», а ты смотришь, куда… БЗТ используется для корректировки стрельбы, но сам патрон послабее будет — из-за меньшей массы сердечника. Чтобы двадцать миллиметров брони взять, нужно за сто метров бить, не дальше! Считай, первый выстрел с БЗТ только пристрелочный… Вот старшина хорошо стрелял, находил цель без трассеров. Да и я, вроде как…

Положа руку на сердце — Тимохе очень хотелось бы, чтобы слова Михал Михалыча оказались вещими, чтобы очередной атаки сегодня не состоялось. Однако примерно через час с небольшим после того, как первая волна вражеских машин и остатки словацкой пехоты отступили, в зоне видимости вновь показались британские танки. Те ползли вперёд очень медленно, и издалека казались словно бы игрушечными… Но по мере приближения «коробочек», Сотников отметил про себя, что те выглядят более массивно и кажутся более тяжёлыми, что в них угадывается прочная, толстая броня.

Сможет ли её взять «кочерга» ПТРД пусть и за сто метров?

Тимофей как-то совсем по-детски шмыгнул простуженным носом, после чего криво усмехнулся:

— Видишь, коробки ползут вперёд? А ведь из пушек-то по нам сперва не били… Значит, не успели наглы долбанные подвезти снаряды своим гаубицам!

Алексей согласно кивнул, одновременно с тем лихорадочно считая те самые «коробки». После трех десятков окончательно сбился со счета — на позиции батальонов ползёт настоящая стальная орда! И много ли теперь навоюют уцелевшие бронебои, в роте которых изначально было всего двадцать расчётов ПТРД? Много ли навоюет всего лишь четырехорудийная батарея «сорокапяток»⁈ Пытаясь унять нервную дрожь, второй номер умыл снегом раскрасневшееся от волнения лицо, схватил губами ледяное крошево… Вроде чуть полегчало.

А потом ударили гаубицы…

Но то были не британские тяжёлые орудия — а полнокровный дивизион советских 122-миллиметровых гаубиц. Пусть устаревших, но пристрелявшихся к полосе ложного переднего края, с коим поравнялись английские танки… Заряжение у гаубиц раздельное (снарядная головка и гильза с мешочками пороха), но тренированный расчёт способен сделать до шести выстрелов в минуту.

А батарея выпускает за это же время шестьдесят-семьдесят снарядов…

Но не только гаубицы начали бить по врагу; дали огня и тяжёлые полковые миномёты равного им калибра, и уцелевшие «полковушки»… От частых ударов тяжёлых снарядов земля вздыбилась — толчки за километр ощущаются! А в воздух поднялась густая взвесь из снега и дыма… Тяжёлый вес британских машин обернулся против них — танки не смогли быстро пройти сквозь полосу заградительного огня. И какими бы мощными, бронированными по меркам 1940-го года не были бы британские «Матильды», но крыша башни и кормы зачастую уязвимы у всех танков — а над двигателем и вовсе жалюзи, что вполне проломит гранатная связка. Или же мина полкового миномёта… Впрочем, точные попадания при навесном обстреле крайне редки; вспыхнула одна, другая «коробочка», чадно задымила третья. Но куда больше танков беспомощно замерли на месте — «разутые», с катками, выбитыми близкими взрывами… А уж про британскую мотопехоту, вновь отважившуюся атаковать на лёгких, открытых сверху БТР, и говорить не приходится!