Стало сразу понятно, как произойдет «замачивание». Но в первое касание у Даны и Деймонда чуть сердце в пятки не провалилось. А дальше наступил восторг. Взбившиеся тяжелые брызги не улетели за пределы бортика и не упали обратно вниз, а так и остались висеть в воздухе переливающимися каплями золотистого дождя. Второе касание вздыбило еще большее количество волшебной влаги, и она стала попадать на волосы, лицо и одежду, вызывая в местах соприкосновения с кожей блаженную негу. Третий удар по жидкости поднял целую волну, которая превратила все пространство над бассейном в мельтешащее отблесками света торнадо. И чем больше соприкасались сиденья с бурлящей массой, тем меньше оставалось свободного пространства внутри вращающегося торнадо для воздуха.
Как ни странно, Дана поверила в возможность дышать и, ни секунды не задумываясь больше о последствиях, с каким-то восторгом вдохнула окружающую суспензию. Вот теперь ее сознание прихватило основательно. Как любил иногда выкрикивать Петруха, при редком баловстве с алкоголем: «Торкнуло!» Да так торкнуло, что в бушующем экстазе она дико заорала и, кажется, на короткое время провалилась в эмоциональный обморок. Потому что уже в следующее мгновение вдруг сообразила: они с отшельником оказались в сплошном столбе золотистой жидкости. Ничего не менялось, ничего не вскипало, ничего не затрудняло восторженного дыхания и ничего не вращалось. Только лапы с сиденьями равномерно опускались и поднимались, не создавая ни ощущения взлета, ни ощущения перегрузок. И только присмотревшись к хорошо различимому лицу сидящего напротив ашбуна, земная женщина вдруг догадалась по мельканию вне столба светлых и темных пятен, что все сооружение продолжает вращаться с бешеной скоростью. Кажется, ее напарник это тоже заметил, потому что его рот открылся в немом крике полоумного восторга, а прижатые до этого к груди руки вдруг потянулись в ее сторону с поднятыми вверх ладонями. Он словно делился с ней невероятными, волшебными ощущениями, которые переполняли его душу и сознание. Дана ответила ему тем же, и свершилось очередное чудо: от их ладоней навстречу друг другу поплыли концентрические расширяющиеся круги ярко-желтого цвета. Словно маленькое солнце стало испускать из себя кольца своего пышущего жара. Совместившись в центре столба, круги соединились, вспыхнули с еще большей насыщенностью и с каким-то всхлипом восторга, превращаясь в серебристый дождь, стали опадать вниз. Одновременно с этим и мелькание снаружи столба стало замедляться, показывая, что вращение прекращается. Замерли и колебательные движения. И в конце концов все стихло и замерло. Проходящие обряд продолжали, блаженствуя, сидеть в жидкости, наблюдая замерших вне бассейна зрителей. Как ни странно, но их ряды теперь пополнились. Среди них стоял ректор академии, еще десяток знакомых и незнакомых взрослых и около двадцати ровесников Андорры и того самого парня, который продолжал сидеть за пультом управления установкой. Но вот и он встал и первым показал рукой вверх. Вся жидкость тихо и мирно опускалась вниз единым уровнем. А вскоре и прошедшие «замачивание» люди уже сидели совершенно сухие и почти не помнящие себя от пережитого чуда. Первые вдохи нормального воздуха показались резкими и неприятными, колющими и раздирающими легкие, но все равно неприятные ощущения при этом не испортили общей эйфории.
Первым, довольно сильным голосом, странным для недавно лежавшего при смерти раненого, заговорил граф Дин Шахматный Свирепый.
– Ну вот, ваше высокое научное преосвященство, – обращался он к Тителу Брайсу, – а вы утверждали, что таких чудес не бывает. Однако, – он еще более повысил голос, – еще как бывает! – Затем повернулся к притихшим целителям: – Ну, что встали? Принимайте своих коллег!
Тут уже заорали, зашумели, задвигались все. «Замоченных» ласково вытащили из зажимов, на руках передали в толпу, и две группы орущих от искреннего счастья парней и девушек стали подбрасывать виновников торжества вверх.
– Ай! Я же расшибусь! – вдруг стал повизгивать от смеха Деймонд.
– Тут же сразу и подлечим! – хором ответили ему снизу.
Чуть ли не синхронно с ним взлетающая женщина тоже запричитала:
– Ой, мамочки! Зачем же меня так подбрасывать?!
– Традиция! – гремело в ответ.
– И что за гений такую традицию придумал?!
– Твой коллега!
Когда наконец эйфория немного улеглась и летунов поставили на пол, один из юношей указал на стоящего в стороне и радостно улыбающегося мальчика лет восьми:
– Вот он и придумал, когда два года назад получил второй уровень сразу. Нагло так вылез из сиденья и потребовал после оглашения результатов: «Почему вы меня не качаете?!» Видимо, у них там, на Земле, так принято.
Сердце у Даны почему-то защемило, а в глазах защипало, когда она поняла, что видит перед собой самого настоящего земляка, но уже в следующий момент к ней протолкался Дмитрий Светозаров. Вернее, не протолкался, а ему уступили дорогу после интенсивных просьб и увещеваний со стороны Андорры. В образовавшемся кругу оказался и сияющий от счастья отшельник.
– Ну, как вам удовольствие? – обращаясь к обоим одновременно, воскликнул владелец замка, да и всей Свирепой долины. – Воспоминание на всю жизнь! Не правда ли?
Даже умеющая всегда найти нужное слово Дана не нашла ничего иного, как согласно кивнуть в ответ.
– Вот и здорово! Но теперь я вам хочу объявить результаты пробуждения ваших способностей. Ты, красавица, умудрилась сразу стать доктором с даром, позволяющим лечить других. При таких талантах тебе просто обязаны поручить управление как минимум крупнейшим госпиталем или академией на Земле. Если, конечно, еще чуток подучишься. Вот, носи с гордостью и к вящей славе самого драгоценного среди людей рода целителей!
С этими словами он попытался надеть на шею довольно высокой женщины серебристую цепочку в виде тонкой змейки, которая своими клыками держала медальон с надписью: «Умри, но вылечи!» Но видимо, еще не совсем зажившие и сросшиеся раны внутри его кольнули и он не смог поднять свои ладони выше плеч. Высоченный, около двухсот пяти сантиметров ростом, ректор попытался перехватить знак отличия, но женщина без малейших раздумий брякнулась на колени и склонила голову. А когда встала обратно, то лишь с трудом сумела выдохнуть:
– Спасибо! Умру, но вылечу!..
Затем в руках у графа оказалась другая подобная отличительная награда, но уже золотистого цвета.
– Ну а ты, Деймонд, нас вообще поразил: шагнул на уровень плюс три. Теперь тебя могут чему-то научить только такие люди, как наш ректор. Ну или твои коллеги, как Андорра. Так что, скорей всего, ты родился где-то в этой империи или на этом континенте и твои окончательные способности не оказались уничтожены в раннем младенчестве. И грязная, черная пакость, гнетущая все живое в Успенской империи, лжет! Ты – один из лучших потенциальных целителей этого мира. Поэтому…
Он передал отличие в руки ректора, и тот с улыбкой надел его на шею окаменевшего от переживаний Деймонда. Добавив при этом:
– Носи с гордостью!
Причем только в этот момент вышедшие из вертушки люди заметили у Титела Брайса подобный медальон, но сделанный из сплошного прозрачного камня. Обрамленный в полоску из белого золота, он намекал на свое уникальное происхождение, но представить себе, что случаются бриллианты такого размера, было трудно. Легче подумать, что для самого высшего отличия используют нечто искусственное, созданное в лабораториях.
Кажется, несостоявшийся отшельник вообще не смог совладать со своим голосом, но в ответном шепоте три слова все-таки можно было понять:
– Умру, но вылечу!
Наверняка торжественное чествование новых коллег обязательно продолжилось бы, да и ректор стал намекать на обязательный по такому случаю банкет, но граф Дин оказался непреклонен:
– Увы! У нас совершенно не осталось времени.
Жительница Земли его горячо поддержала:
– Конечно, мы и так уже задержались слишком долго.
А наконец-то расцветший улыбкой ашбун покладисто добавил:
