Громов появляется гораздо быстрее — широким уверенным шагом приближается ко мне. Несмотря на то, что мы все прилетели пять часов назад, он уже одет в новый мундир. Да и следов усталости на его лице совсем нет.

— Виктор, что-то случилось? — удивляется он, посматривая на Бастиана.

— Нет-нет. Познакомьтесь, это мой отец Бастиан, граф Меллин. Он же мой пленник. И там у вас ещё четверо его людей, вернее, моих.

— Да, я знаю, мне передавали, — без лишних эмоций подтверждает лейтенант.

Выдержка у него что надо. Как у всех приближенных короля.

— Бастиану нужно с ними поговорить, — сообщаю.

Громов кидает на графа оценивающий взгляд.

— Это возможно сделать, но с какой целью? — спокойно уточняет он.

— Бастиан сообщит им, что, вероятнее всего, они все потеряют записи в книге дворян королевства. В обмен на жизнь, соответственно, — добавляю.

— Не вижу препятствий, — соглашается Громов. — Только с каждым придётся говорить по отдельности. В процедурной книге это отдельная запись на каждого пленного.

— А мы теперь никуда не торопимся, — говорю. — Тем более, у меня ещё куча дел. Я же могу оставить Бастиана здесь? Вы его не обидите? — уточняю с долей иронии.

— Ни в коем случае, — серьезно отвечает Громов. — После переговоров доставим его в любое место, куда скажете.

Граф наливается дурной кровью, когда его обсуждают в третьем лице, но сдерживается. Всё-таки желание увидеть своих людей сильнее эмоций.

— Граф Беннинг хотел вас видеть, — добавляет Громов. — Только его сейчас нет, он будет ближе к вечеру.

— Конечно, подойду, — обещаю. — Ближе к заходу солнца. Тем более, что у меня тоже есть что с ним обсудить.

Прощаюсь с Громовым и оборачиваюсь к отцу.

— Папа… — осекаюсь. — Отец, будь аккуратнее. Но знай, что здесь, внутри серого дома, тебе ничего не угрожает. Ты мой личный пленник, если вдруг что — сразу ссылайся на меня. Практически все знают, кто я такой.

— Я уже заметил, — тянет отец. — Это хорошо. Это очень правильно.

Передаю своего отца Громову.

— Капитан Громов, — представляется он.

На минуту задерживаюсь. Мне же не послышалось?

— Уже капитан? — удивляюсь.

— Так и есть, — усмехается парень. — С тобой рядом хорошо расти в званиях, — Громов ненадолго выходит за рамки субординации. — За поле дали.

Киваю с пониманием. Парень действительно рисковал серьезно.

— Пока еще граф Меллин, — представляется отец. — Хотя, может быть, уже и не граф.

— Пока Его Величество своё решение не озвучил, вы в любом случае граф, Ваше Сиятельство, — участливо говорит капитан Громов.

— Благодарю, — отвечает Бастиан.

Смотрю — контакт налажен. Откланиваюсь и выхожу из серого дома.

На байке добраться до Академии — плевое дело. Меньше десяти минут.

— Вить, а может, мы в «Вепря» зайдём? — начинает канючить Фео. — Там, помнишь, как вкусно было.

— Как в тебя это всё лезет? — удивляюсь. — Ты только что обожрался так, что взлететь не мог. Вот, правда, не прошло же и четверти часа.

— Это одно, — отмахивается фей. — Как ты понять не можешь? Вообще-то мне нужна энергия, и силы нужны. Это совсем другое, — посматривает на «Вепрь».

Мы как раз проезжаем мимо.

— Давай после Академии, — предлагаю. — Нам бы побыстрее закончить с этим делом.

— Ну ладно, — недовольно тянет фей.

Удивляюсь, но это какое-то чудо — вот именно так относиться к еде. Всю оставшуюся дорогу Феофан тяжело вздыхает.

На территорию Академии захожу уже точно зная, куда идти. Мне нужен всего один человек.

Ворота сейчас никто не охраняет — или охраняет, но я не вижу привратника. Попасть на территорию Академии получается без лишних объяснений и задержек.

Тут повсюду присутствует лёгкая нервозность. Проходящие мимо люди и студенты немного не на своём месте. Но это можно и понять — король вернулся. Пока никаких объявлений нет, праздничных шествий тоже. С чем вернулся, как вернулся — пока неизвестно. Причём руководству Академии наверняка уже все понятно, но вряд ли результаты быстрого похода короля являются для них оптимальными и ожидаемыми.

— Может, за пирожками? — фей делает очередную попытку.

— Перебивать аппетит перед ужином в «Вепре»? Да ни в жизни, — подыгрываю ему. — Лучше готовь место под хорошую еду.

— А ведь тут ты прав, — задумывается фей.

Именно сегодня не собираюсь идти ни в центральный корпус, ни в столовую. Даже в общагу не пойду. Мне нужно в грот. Феи узнают дорогу и переговариваются. Место всем хорошо знакомое.

— Ты же не оставишь меня в Академии? — вдруг с заметным волнением спрашивает Феофан.

— Будешь так много спрашивать, задумаюсь, — отвечаю шуткой.

— Фух, Витя. Напугал, — выдыхает фей. — Хорошо же живём. Дружно, сытно.

Смеюсь и спускаюсь вниз по длинной спиральной лестнице. Меня встречают всё так же закрытые окна-бойницы и запертые ставни в каморку охранника, а также по совместительству, мага-ритуалиста. Стучусь.

— Микаэл Борисович! Микаэл Борисович! — зову подземного стражника.

Изнутри каморки раздаются звуки, словно ритуалист только встаёт с кровати. Скрипы и шуршания. Ставни раскрываются с громким стуком.

— О, студент! — удивляется ритуалист. — Чего тебе?

— Микаэл Борисович, у меня вопрос, — начинаю издалека.

— Ты один? — оглядывается мужик.

Киваю на Васю и Феофана.

— С феями можно, — пропускает Микаэл Борисович. — Заходи.

— Фео, достань любые десерты к чаю, — обращаюсь к фею.

Тот мнется и держится за поясную сумку, будто её вот-вот заберут.

— У меня только королевские остались, — со страданием в голосе сознается Фео. — Я уже всё достал, что было.

— Ну извини, Фео. На обратном пути зайдём в «Вепрь», пополним твои запасы, — обещаю.

— Точно пополним? — не верит Феофан.

— Точно пополним. Тебе расписку дать? — смеюсь. — Давай, сейчас не до споров.

— Расписка — вещь хорошая. Нужная, — бурчит Феофан.

Фей глубоко вздыхает, но достает из сумки несколько десертов. Маленький столик Микаэла Борисовича становится похож на кондитерскую клумбу из съедобных цветов.

— Эй, хватит, хватит! — останавливает его ритуалист. — Мы это всё не съедим!

Феофан смотрит на меня, потом на Микаэла Борисовича и аккуратно собирает обратно в сумку несколько последних десертов.

Ритуалист смотрит на свой столик с непонятным выражением лица. Смесь суровости, удивления и еще чего-то. Если бы мужик был чуть менее жёстким, я бы сказал, что он смотрит на фея с умилением.

— Ну, ладно, раз вы пришли с гостинцами, то я вам чаю сделаю, — несколько жестов запускают чайник. Чашки сами встают на стол. — Вот, теперь другое дело, — говорит сам себе ритуалист. — А вы собираетесь к нам присоединяться? — спрашивает у феев.

Фео и Василиса переглядываются, и оба одновременно кивают. Ритуалист тут же достаёт ещё две чашки чуть поменьше.

— Почти фейские, — то ли шутит, то ли говорит правду Микаэл.

Даже эти чашки поменьше в руках феев выглядят как большие банки. Василиса смотрит большими глазами и на стол и на чайник. Феев редко приглашают к столу другие люди, поэтому чаепитие превращается для них в настоящее событие. Они обмениваются друг с другом чашками, показывают их друг другу, и сравнивают, насколько они разные.

Чашки и правда разные: из разных сервизов.

В конце концов феи меняются чашками, и Василиса становится совсем весёлая. Такое ощущение, что Феофан уступает девочке более нарядную посуду. Наблюдать за ними занятно.

Фео принимает из Васиных рук чашку чуть меньше, но активно делает вид, что она ему нравится больше.

— С чем пришёл-то? — спрашивает ритуалист, заканчивая наблюдать пантомиму феев.

— Есть немного неожиданный вопрос — подготавливаю собеседника. — Вы ведь давно ушли из Совета магов?

— Ну, как давно… — морщится он. — Меня убрали из Совета магов лет пять назад.