— Так вот почему вы нас не убили? — спросил Крис.

— Вас убил бы с удовольствием.

— Вы боялись не только того, что мы закроем разлом, — продолжал говорить мой рыцарь, а мой брат переводил взгляд с одного мужчины на другого. — Вы хотели оставить себе возможность того, что разлом будет открыт вновь. Именно поэтому вы осторожничали. Вам ещё может понадобиться наша кровь.

— Браво, — «поэт» карикатурно похлопал в ладоши. — Вы сегодня необычайно догадливы. Но вы так и не ответили на вопрос. Помогут ли мне ваши потомки остановить войну между Тиэрой и Аэрой? Помогут ли вернуть оружие против демонов?

— И вернуть самих демонов? — выкрикнула я. — Вернуть запретный город? Вернуть…

— Ивидель! — На этот раз закричал Альберт, а Кристофер сжал мою руку. Я вдруг поняла, что придворные отступили от нас, увидела в толпе испуганное лицо маменьки и хмурого папеньку. В замешательстве повернулась к Крису, и увидела за ним…

Сердце забилось как сумасшедшее. Пламя вырывалось наружу из садового фонаря. Яркие языки осторожно трогали крышку на плафоне, словно пробуя её на вкус. Но сердце пустилось вскачь не от этого, а от знакомого и такого родного ощущения зёрен изменений. Пусть это ощущение было очень слабым, зыбким, как туманная дымка, что стелется в поле по утрам, словно пытаешься схватить что-то несуществующее, а оно выскальзывает и выскальзывает из пальцев.

Я вскрикнула от боли и стала лихорадочно стаскивать кольца с пальцев. Последним под ноги полетело рубиновое колье. Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь видел девушку, которая с такой радостью швыряет в пыль драгоценности.

Я вытянула дрожащую руку и пламя, такое своевольное, такое живое послушно скользнула за стенки фонаря. Ничего не берётся из ничего.

— Так что вы там говорили об оружии? — поинтересовался у «поэта» Кристофер.

Но одержимый уже отступил, лишь его худощавая фигура мелькнула среди придворных.

— Так, тут не на что смотреть, — раздался голос и мы увидели приближающегося магистра Виттерна. Выглядел он намного лучше того усталого человека, что прилетел за нами в запретный город после падения Академикума и закрытия разлома.

— Здесь не пришествие дев. В мисс Астер проснулась сила и стоит её просто поздравить.

Какая-то женщина неуверенно рассмеялась, а темноволосый молодой человек, кажется, маркиз Лимер, завистливо вздохнул, мужчина с седыми бакенбардами просто отвернулся.

— Я была уверена, что младшая Астер маг, — достаточно громко проговорила пожилая баронесса Вернье.

И тем не менее инцидент был исчерпан. Почти. Илберт вопросительно поднял бровь.

— Проснулась? — спросила я, а подошедшая маменька увидела руку Кристофера поверх моей и поджала губы. Но герцог Муньер лишь лучезарно ей улыбнулся.

— Чему вы удивляетесь, мисс Астер, — спросил учитель. — Ваш предок всегда был магом, — мужчина голосом выделил слово «всегда». Магистр был одним из тех, кто был посвящен детали того, что произошло в запретном городе, в детали того, что никогда не станет достоянием широкой публики. — Несмотря на ошибки, которые совершил первый змей, он был рождён магом. — Он оглянулся на придворных и понизил голос: — Именно его сила и живёт вас, пусть не такая большая, как вы думали, пусть ей потребовалось время, чтобы проснуться.

Матушка тяжело вздохнула.

— Не хотите же вы сказать, что, — начал отец, — мне снова придётся платить за её обучение?

— Именно, а мне снова учить её и остальных, которые вот-вот обнаружат, что не столь магически беспомощны, как они думали. — Магистр вздохнул не менее тяжко. — Чувствую, скучать никому не придётся, если эта компания вернётся на остров. А вы вернётесь, леди Астер. И вы, лорд Муньер. Жду вас в Академикуме не позднее пятого дня осени. Приказ нового главы Магиуса, — закончил Йен Виттерн, повернулся к нам изуродованной стороной лица и подал руку своей спутнице, в которой я с трудом узнала Аннабель Криэ. С трудом, потому что вместо привычного серого одеяния на молодой женщине было светло-кремовое платье, а волосы лишь частично забраны вверх и несколько игривых локонов падали на шею.

— То есть свадьба откладывается? — спросила маменька и снова выразительно посмотрела на руку Кристофера.

— Видимо, — скептически заметил отец. — По традиции браки заключают после завершения обучения.

— Я должен срочно поступить в Академикум, — заметил со смехом Илберт.

— Ещё чего, — маменька с треском захлопнула веер. — Иви… Ты что… Плачешь?

— Да, — не стала отнекиваться я и вытерла слёзы. — От счастья.

— Сперва она просит ускорить свадьбу, — попенял папенька, — а теперь счастлива, что её отложили на два года. Я бы на вашем месте, молодой человек, задумался, — сказал барон Астер Кристоферу.

А я рассмеялась.

Да, я была счастлива.

Дженнет оказалась права, план железнорукого никуда не годился.

Правда, я затруднялась придумать иной, который в нашем положении не казался бы полным безумием.

Самое время посетовать на богинь, по чьей воле мы и оказались в Запретном городе. И словно этого было мало, я и Дженнет были отравлены, отведенное нам время стремительно истекало. На фоне этого известие о том, что князь и его серые псы одержимы демонами, уже не вызывало особых эмоций, лишь ставший почти привычным ужас.

Трудно сказать, что пугало больше.

Может, приготовленные для нас камеры в темнице?

А может, виселицы?

А может, то, что железнорукий, едва не отправивший нас с Крисом к богиням, оказался моим кузеном, под чьим плащом я и провела прошлую ночь?

А утром…

Утром в Запретный город спустился дирижабль. Мы увидели его спустя полчаса после рассвета. Мы вылезли из дыры в оборонительной стене, словно мыши из норы на чужой кухне, каждую минуту ожидая удара когтистой кошачьей лапы. Но ничего не произошло. Совсем. Нас никто не поджидал в кустах у дороги, никто не выскочил с диким криком из-за развалин конюшни, никто не велел нам быть послушными девочками и следовать за ним в Первый форт, чтобы предстать пред светлые… вернее, черные очи князя. Никто и ничто.

Мы проходили улицу за улицей, стараясь держаться в тени высоких изгородей и постоянно оглядываясь, но Запретный город оставался тих. Даже когда мы подошли почти вплотную к обитаемым кварталам, то не увидели ничего необычного. Люди не были подняты, что называется, «под ружье». Они никого не искали, а занимались повседневными делами. Я видела торговца булочками с дымящимся противнем, видела прачку с красными от ледяной воды руками, видела троицу мальчишек, что прыгали по лужам. Самые обычные люди обычного провинциального городка вроде Сиоли. Они разговаривали, торговали, кто-то даже подметал улицу, а какая-то горластая женщина с рябым лицом кричала на мужика в драном пальто. На миг на эту почти идиллическую картину легла серая тень.

– Смотрите, – указала рукой Цецилия, и мы, задрав головы, наблюдали, как к городу спускался дирижабль Академикума.

– Пошел к третьей вышке, – констатировал Лео.

И вот тогда-то Альберт и рассказал свой никуда не годный план по нашему всеобщему спасению. Согласно ему, мы должны были подняться на воздушную вышку и привлечь внимание стюарда и пилотов дирижабля к себе настолько, чтобы последние открыли кабину управления.

– Привлечь? – раз в третий переспросила герцогиня. – Вы в своем уме? Перепутали нас с актрисками? Нам что, перед ними раздеваться что ли?

– Еще пара часов, и я найду эту идею вполне приемлемой, – едва слышно ответила я, разглядывая далекую вышку дирижаблей.

– И я тоже, – добавила Цецилия.

Наша одежда была настолько грязной, что хотелось не просто снять, а сорвать ее с себя. К тому же из-за ослабленного корсета куртка не сходилась на талии. Появись я в таком виде в любом другом месте, разразился бы нешуточный скандал. В животе заурчало. Мы сделали вид, что ничего не слышали. Наш завтрак состоял из дождевой воды, собранной в ладони, грязной и холодной, но я была рада и такой. Как ни странно, но на утро дышать стало чуть лучше. Вот она, целительная сила кошмаров.