— Ты так странно смотрела на Тама. — Руки мага все еще казались моего лица, наверное, поэтому я сказала правду, не думая, как она может быть истолкована.

— Думала о том, как обидно будет умирать, так и не поцеловав мужчину. Мне достаются тычки и удары. Это все, на что могу рассчитывать. — Я опустила голову, уходя от взгляда мага.

Но Дамир не позволил, пальцы, еще секунду назад такие мягкие, вдруг стали твердыми. Глядя, как приближается его лицо, я просто не могла поверить в происходящее. За одну минуту от отчаяния и унижения перейти к исполнению мечты, в которой сама себе боишься признаться… Деревенская девчонка во все глаза смотрела на склоняющегося к ней мага, на того, кого ей суждено видеть лишь издали, крича от восторга и кидая цветы под копыта его коня.

— Я не Там. — Его лицо приблизилось настолько, что он выдыхал слова прямо мне в губы. — Достаточно сказать «нет».

Но я не сказала. Не смогла, и нисколько не сожалела об этом. Я думала, Дамир будет настойчив и властен, но смутно представляла, что может скрываться за этими словами в реальности. Когда мужчина коснулся моих губ своими, они были невыносимо мягкими и теплыми. От этого касания по коже побежали мурашки, собрались на затылке и стекли в позвоночник. Дамир выпрямился, его глаза смотрели в мои, обволакивали, тянули в темную, с серебряными искрами, глубину. И я поняла, что теряюсь, проваливаюсь куда-то.

Эол, я столько слышала об этом раньше… Пели менестрели, вышивали гобелены мастерицы, а я только смеялась. Ну не может нормальный разумный человек творить прославляемые поэтами глупости! Но ни один сказитель не говорил, что о разуме не будет и речи. За один такой взгляд я сделаю все, о чем этот мужчина попросит — пройдусь голой по улице, прыгну в реку, отдам силы, и свои, и чужие, лишь бы он продолжал так смотреть.

Увидевшая небожителя лягушка, ты смешна!

— Когда, — еще одно касание, за которым я потянулась сама, — все будет кончено, когда сила уйдет, возвращайся сюда! — Он снова приник к моему рту, на этот раз стремительно, лишая дыхания.

Внутри появилось что-то воздушное, поднимающееся ввысь, увлекающее за собой, закручивающее и танцующее на жалких остатках разума. Когда чужие горячие губы раздвигают твои, когда язык врывается и обжигает изнутри… Это совсем не похоже на тихие, передаваемые из уст в уста рассказы девок. Это как описывать радугу с помощью жестов. Это больше, чем движения и сокращение мышц. Это полет. Это осязание. Это воплощенная нежность…

Я схватила Дамира за шею и притянула к себе, не в силах справиться с собственным телом и с тем, что со мной происходило. Менестрели пели, что за один поцелуй не жалко отдать жизнь. А я, глупая, сомневалась… Теперь знаю, что это правда.

И еще знала, что мне этого мало.

— Возвращайся, — повторил Дамир.

«Ко мне!»

Он хотел сказать «ко мне», я уверена в этом. Кажется, я сошла с ума, но какая разница!

— И увидишь, как хорош этот мир без магии. Сколько в нем того, ради чего стоит жить.

Эти слова я слышала и через несколько часов, засыпая в своей постели. Одна. Губы покалывало от воспоминаний. Я проигрывала в голове каждую секунду сцены, произошедшей в коридоре. Если бы мне предложили снова вытерпеть тычки Тамита, я бы согласилась не раздумывая, лишь бы утешитель был тот же.

А ночью стало еще хуже. Или лучше. С какой стороны посмотреть. То, что показало мне воспаленное сознание, не шло ни в какое сравнение с крамольными картинками, которые демонстрировал дружкам Вран. Вилке удалось утащить парочку. Такой популярности, как в те дни, дочка пастуха не знала никогда, правда, интерес к ней проявлялся лишь со стороны девок.

Я проснулась, тяжело дыша и комкая одеяло, тело вздрагивало и сладко ныло, а завитушки на потолке водили хоровод.

Засыпая во второй раз, я сжимала в руке цепочку от маскировочного амулета, который так и не решилась надеть. Ведь поцеловали настоящую Айку, а не ее цветную копию.

Утром во дворе вместо ширококостной клячи старосты Верея я обнаружила тонконогую кобылку мышастого окраса с белоснежными чулочками и звездочкой на лбу. С минуту мы с лошадью рассматривали друг друга, не зная, с чего начать знакомство. Лошадка мотнула головой, а я опустила сумки на землю: закидывать потертые торбы на такое грациозное создание не поднялась рука.

— Это Облачко, — сказал подошедший Дамир и похлопал кобылу по боку. — Твою зверюгу я назад в Солодки отошлю и бабке отпишу, чтоб не волновалась.

На губах появилась непрошеная улыбка, и я отвела взгляд. Нет, стыда не было, ни за поцелуй, ни за то, что, погрузившись в свои переживания, совсем забыла о Симе. Но мужчина не должен был увидеть мои глаза, прочесть в них то, чему даже я сама не могла дать названия.

Маг поднял сумки и перекинул через седло, оставив на земле торбу с травами. Облачно легонько затанцевала на месте. Я накинула на шею цепочку амулета, кожа на руках тут же приобрела теплый живой оттенок.

— Теперь тебе в любом случае придется вернуться. — Мужчина вручил поводья. — За краденую кобылу клейма, конечно, не полагается, но порка — вполне.

Рион вывел из конюшни своего вороного, понурый Михей оседлал неторопливого мерина. Перекидывая ремень сумки через плечо, я подняла голову и наткнулась на пронзительный взгляд стоящей у окна Лиэссы. Это было подобно прыжку в ледяную воду. Эол, о чем я думала? На что рассчитывала? Ведь маг не делал тайны из причины ее присутствия в доме. И если вдуматься — ничего мне не обещал. Просто поцеловал. От воспоминания по позвоночнику прошла дрожь. Наверное, я не очень хороший человек.

Занавеска качнулась, скрывая от меня красивое лицо живущей в доме Дамира женщины.

Конюх подвел к магу каурую лошадь, ревниво клацнувшую зубами в сторону Облачка.

— Учитель, — позвал подошедший Рион. — Вы едете с нами? — Он и сам, похоже, не мог поверить в то, что видел.

Тот же вопрос занимал и меня. И не только меня — алая занавеска в окне снова качнулась.

— Нет. — Действительный маг стремительным движением сел в седло. — И я думал, что ты понял почему.

— Я… да, — парень потрепал гнедого по холке, — понял.

— Провожу до тракта. Маги народ ленивый, раньше полудня глаза не открывают. — На щеке мужчины появилась уже знакомая ямочка. — Но всегда можно нарваться на такого энтузиаста, как Тамит. Печать горит ярко, словно зарница над головой святого. Или святой.

— Скорее уж как молния Эола над челом грешницы, — проговорил ученик мага.

Дамир рассмеялся и тронул коня. Он проехал с нами через весь город, наконец ворота остались за спиной. Пропустил вперед Риона, грустного Михея и меня… Натянул поводья, и его каурая остановилась.

— Айя, — позвал маг и, когда я обернулась, четко проговорил: — Не думай, не сомневайся, не страшись. Просто сделай.

Я улыбнулась. Интересное напутствие. И вдвойне интереснее, что адресовано оно мне, а не единственному ученику, на которого прощающийся с нами маг даже не посмотрел.

Эол, я дурочка и мысли у меня дурацкие. И почему я не могу быть как все? Почему мне обязательно надо все испортить, хотя бы мысленно?

Сюрпризы начались сразу же, как только стены Вышграда скрылись за горизонтом. Первый преподнес стрелок.

— Я еду с вами, — сказал Михей.

В первый момент показалось, что я ослышалась.

— Что? — спросил Рион, придерживая коня.

— Я еду с вами.

— Зачем?

— Не могу в деревню вернуться ни с чем, засмеют. И замуж за меня никто не пойдет, — обрисовал незавидное будущее парень.

— Михей, мы не на прогулку выехали. — Ученик мага бросил взгляд в мою сторону, немного грустный, немного опасливый, как на кошку булочницы — вроде и домашняя животина, но цапнуть может в любой момент. С того ужина в доме Дамира так смотрели на меня почти все. — Это опасно.

— Тем более, — буркнул парень. — Постараюсь помочь.