— Если наш путь будет примерно таким же, как и раньше, — прикидывает бригадир. — Если никуда не свернём и надолго не остановимся, то как раз у кикимор мы с ними и встретимся. Вряд ли они дойдут быстрее.

— А у кикимор мы через сколько планируем быть? — интересуюсь.

— Если без подобных форс-мажоров, — кивает на куски деревьев и остатки маскировки. — Тогда через день. Орда гоблинов быстро идти не сможет. В день они вряд ли проходят больше десяти-пятнадцати километров. Небось поэтому здесь так пусто. Всё сожрали, вплоть до корней. Удивительно, что они вообще здесь прошли.

— Их соплеменник сказал, что питались лягушками, — припоминаю.

— Да разве ж это жратва, — вздыхает бригадир. — Немудрено, что они пошли дальше.

Теперь хотя бы более или менее понятно, что тут произошло.

— Получается, что овраг действительно вырыла орда гоблинов. Потом они ждали караван до тех пор, пока могли добыть хоть что-нибудь съестное, — примерно прикидываю хронологию событий. — Когда копать дальше отказались, к ним пришли какие-то орогруги…

— Как ты сказал? — К нашей небольшой компании подходит Марат.

Он в отличие ото всех без защиты ходить не рискует — рядом с ним плетется немногословный маг. Надо бы при нем особо не распространятся.

— Так гоблин сказал, — поясняю Марату и киваю в сторону болота. — В его бормотании бывает сложно разобрать внятные слова.

— Похоже на орогруги? — уточняет глава каравана.

— Похоже, — соглашаюсь. — Я так и сказал.

— Кажется, возле кикимор нас еще и орки встретят, — недовольно уточняет Марат. — И раз там орда, значит будут и крокодилы.

— Ничего, прорвемся, — отвечает бригадир.

— А ты знаешь, как переводится это слово? — уточняю у главы каравана. Вот от кого — от кого, но от него не ожидал.

— Конечно знаю. Это не перевод, а местечковое словечко. Так гоблины орков называют, — поясняет Марат. — Причем так говорят только в том случае, если орков не меньше трех-четырех семей.

— Тогда все становится понятнее, — немного язвлю.

— Три-четыре семьи орков, — вступает в разговор Андрей. — Это около пятидесяти бойцов.

— Вроде немного, — переглядываюсь с иллитидом.

— В общем-то да, — подтверждает мою мысль Марат. — Немного. Только они будут голодные. И не забываем про усиление гоблинских шаманов крокодилами. Там могут быть некоторые сложности.

Вижу, как на поверхность болота всплывает гоблин и тут же погружается обратно в трясину. Марат недовольно провожает его взглядом. При этом страха я в нем не чувствую. Очевидно, что пятьдесят серьезных бойцов большой проблемой для каравана не являются. По крайней мере, беспокойства у главы подобная информация не вызывает.

— Когда закончите? — повторяет мой вопрос глава каравана.

— Так уже почти. Маг тоже спрашивал, — отвечает бригадир.

— Ладно, как закончите, ещё раз проверьте боевые разрядники, — распоряжается Марат. — Потом пройдитесь по тягловым артефактам. Нам точно не хотелось бы встать посреди голодных орков. Караван, как минимум, обязан создать форт без лишних проблем.

— Сделаем, — обещает бригадир.

Пятьдесят орков проблему каравану составить действительно не могут. А вот примерно пятьсот орков и дикая туча гоблинов, которую не посчитать… плюс десятки летающих крокодилов — вполне.

Караван неожиданно для себя, но вполне в планируемые сроки, попадает на чужую войну.

Мы выезжаем из-за холмов прямиком к тому месту, про которое меня предупреждали. Если опираться на первоначальный план, здесь нас должны встречать исключительно кикиморы. Ну, разве что, еще несколько десятков орков орды и изможденные переходом гоблины. В лучшем случае — мы с ними договариваемся, торгуем и спокойно проезжаем дальше. В худшем — прорываемся.

Вот только того, что вижу перед собой, даже представить не мог.

Мы попадаем на границу болот, где вовсю кипят боевые действия. Здесь огромная орда степняков. Несчетное количество орков и гоблинов. Гоблинов настолько много, что посчитать их с первого раза вообще невозможно — настоящее живое орущее море. Вот кто прибыл в полном составе: вместе с шаманами и летающими крокодилами.

С другой стороны болота орков нет, зато поверхность болота шевелится от наползающих и низко-низко перелетающих диких крокодилов. Наездников сверху нет, да никто и не пытается. Успеваю выхватить взглядом, как крокодил цепляет пастью идущего рядом гоблина и в один укус сжирает его. Окружающих это не беспокоит — войска мелких гоблинов продолжают бежать к основной схватке.

Прямо сейчас разворачивается горячая фаза боя. Повернуть назад нельзя — мы элементарно не успеем развернуться. Идти вперёд тоже не выход — там идёт полноценное сражение с призывами жутких духов, кровищей и мясом во весь рост.

— Неудачно мы заехали, — замечает Феофан, и тут я с ним полностью согласен.

К капитану вопросов ноль: подозреваю, что из-за высокого холма всю эту вакханалию просто-напросто не видно. К тому же, гоблинские шаманы вовсю накладывают отвод глаз на лагерь своей орды. Понять, что происходит именно это несложно: несколько гоблинов, увешанных тотемами и висючками стоят поодаль от битвы и водят руками. Явно не просто так. Именно поэтому мы не замечаем кипящий бой, пока на всей скорости почти не въезжаем в него.

— Не зря Василиса чувствовала тревогу, — продолжает фей. — Вот не зря.

И не зря я к ней прислушался.

— Витя, — феечка теребит меня ещё до начала завтрака. А ведь я даже проснуться не успеваю.

— Что такое? — спрашиваю сквозь остатки сна.

— Неспокойно мне, — говорит Вася.

Фейке и правда сильно тревожно. Настолько, что она решается меня разбудить. Феофан кружит рядом и тоже с беспокойством поглядывает то на меня, то на феечку.

— Перекусить, надеюсь, успеем? — спрашивает он.

Фейка кидает беспокойный взгляд и ничего не отвечает.

— Насколько близка опасность? — уточняю и резко просыпаюсь. Вскакиваю на ноги и второпях хватаю все необходимое.

— Пока далеко, но гудит… — растерянно произносит Вася и оседает на кровать. — Мне нехорошо. — Феечка ёжится.

Феофан сразу же подсовывает ей под голову подушку и укрывает покрывалом. Феечку морозит, она зарывается чуть ли не с головой.

— Струна гудит? — спрашиваю и тоже начинаю переживать за её состояние.

— Нет, — машет рукой Василиса, прикрывая глаза. — Все гудит. Всё вокруг.

А вот это уже, вроде как, опасно.

— Ты чувствуешь прямую опасность для нас? — спрашиваю феечку.

Та лежит с закрытыми глазами и прислушивается к своим ощущениям. Феофан кружит рядом, постоянно поправляя покрывало и подушку.

— Нет, нам в ближайшее время не грозит опасность. Ну, может, если совсем немного. Не больше, чем обычно, — в трансе проговаривает фея. — Мы сможем справиться. Василиса морщит лоб. — Да, точно сможем. — После этого открывает глаза. Но мне очень неспокойно.

— У нас ещё осталось что-нибудь с лифанями? — спрашиваю у фея.

— Да, последний, — со вздохом отвечает Феофан. — Я специально приберег на крайний случай.

— Кажется, у нас именно такой, — говорю ему, но фей и так не сопротивляется.

Феофан копается в сумке, достаёт припасенный пирожок и собирается разделить его на две половины. Ещё раз смотрит на Василису, машет рукой и отдаёт феечке угощение целиком.

Та от удивления округляет глаза.

Фей, похоже, проникается серьёзностью грядущих проблем.

— Нет, убери, — отказывается Вася. — Нам он понадобится понадобится позже, — очень уверенно заявляет фейка.

— Так, ты чувствуешь что-то еще? — уточняю.

— Да, — кивает Вася. — Всё, что скоро случится — это всего лишь бледная тень того, что грядет. И не только для нас. Не надо, — говорит фею. — Нам потом будет нужнее.

Феофан с некоторой опаской смотрит на пирожок с лифаниями, бросает взгляд на меня и прячет выпечку обратно в сумку. Вместо этого достаёт огромную, размером почти со свою голову, репу.