Я извлек из подсумка разбитый магазин, повертел в руках, придавил кнопку на крышке и снял ее, придерживая, чтобы пружина не выбросила все патроны фейерверком. Отбросил теперь уже бесполезный магазин в кучу одежды, и принялся перебирать патроны сидя прямо на полу, отделяя помятые или хотя бы поцарапанные от целых. Первые отправлялись следом за магазином, вторые я собрал в кучку и ссыпал в гранатный подсумок — их осталось всего-то пятнадцать штук. Наверное, еще какое-то количество вылетело из магазина еще в тот момент, когда биот пробил его насквозь.

Мне, получается, повезло. Если бы не магазин, биот натурально мог бы насадить меня, как кусок мяса на вертел — насквозь, и тогда не факт, что я смог бы слезть с его клешни. А, может, дело и не в магазине вовсе, теперь уже не узнать. Да и не хочется узнавать, если честно.

Скит вошла в комнату как раз тогда, когда я закончил с патронами. Вошла не просто так — вошла спиной вперед, открывая задницей дверь и пятясь. Руки она держала согнутыми перед собой, и не было видно, что она там несет, но явно что-то такое, что боится то ли уронить, то ли расплескать, то ли и то и то сразу.

В комнате сразу же одурительно запахло мясом и какими-то овощами. Мой желудок издал требовательный вопль, при определенной доле фантазии вполне сравнимый с голосом технобиота. Если, конечно, это был его голос, а не скрежет каких-нибудь цепляющихся друг за друга пластин и механизмов…

Войдя в комнату, Скит развернулась и выяснилось, что в руках у нее — большой плоский зеленый котелок, исходящий паром. На нем по диагонали стояла небольшая дощечка, на которой лежала ложка, несколько нарезанных кусков хлеба и кружка, тоже отчаянно парящая. Именно из-за необходимости пальцами прижимать дощечку к верхушке котелка, чтобы не уронить, и объяснялось, почему Скит так странно ходит — она банально не могла перехватить котелок за ручку, вот и держала его за бока через какую-то тряпочку.

— Проголодался небось? — ворчливо сказала Скит, глядя на меня.

Несмотря на тон, глаза ее улыбались.

— Как технобиот. — уже зная, о чем говорю, ответил я, и протянул руки. — Это все мне?

— Если осилишь. — улыбнулась Скит, подошла к столу и поставил еду на него. — Бери стул, садись. Все разговоры потом, сперва поешь.

Я поднял один из стульев, сел за стол и принялся за еду.

В котелке оказалось что-то вроде похлебки из большого количества вареной картошки и тушенки. Для разнообразия ингредиентов неизвестный повар еще накрошил туда петрушки, но мне в моем состоянии до таких излишеств не было дела. Еда и так было потрясающе, умопомрачительно вкусная. И горячая. А еще — ее было много. Особенно с хлебом.

В кружке оказался крепкий черный чай. Сладкий. На вкус он мне не понравился — кажется, я люблю без сахара, — но в голове промелькнула мысль о том, что сахар это лишние калории, и пренебрегать им не стоит, и я выпил всю кружку.

Скит все время сидела рядом и ковырялась в своем хаде. Осилив половину котелка, я скосил на нее глаза — в девушке вообще ничего не изменилось с того момента, как мы разошлись в тринашке. Даже разрез на рукаве раненой руки был на месте — ну да куда бы ему деться? Разве что в самом разрезе мелькала свежая повязка, да активные наушники были сняты с ушей на шею, вот и вся разница.

Доев все до самого дна и собрав остатки куском хлеба, я осознал, что обожрался. Настолько, что даже двигаться было не то, что лень, а, казалось, вообще невозможно.

— Уф… — только и смог произнести я. — Это было… Ошибкой.

— Не. — тут же отреагировала Скит. — Все правильно. Через пару минут тебя отпустит, у тебя сейчас организм даже урановый лом, запитый ртутью, переварит.

— Я так и подумал. — я кивнул. — По крайней мере, именно так я себя и чувствовал. Спасибо.

— Не вопрос. — так же спокойно отреагировала Скит, не отрываясь от хада. — Кстати, ты урод. В следующий раз не вздумай игнорировать мои сообщения.

— Ситуация такая была. — я делано вздохнул. — Мне срочно надо было узнать, есть ли выжившие… Черт, выжившие!

Я дернулся на стуле, даже несмотря на то, что несколько секунд назад считал, что не способен и пошевелиться.

— Что с выжившими⁈ Ты видела в логове биота⁈ Им помогли⁈

— Спокойно, дурной. — вздохнула Скит. — Не дергайся. Конечно, им помогли. Тем, кому возможно было помочь.

— Много их? Сколько? Среди них есть караванщики? Они в каком состоянии? — тут же выпалил я все то, что меня интересовало.

— Да погоди же ты. — поморщилась Скит, и наконец отлипла от хада. — Сейчас сам все узнаешь, сам все увидишь, сам все спросишь.

— Спрошу? — не понял я.

— Ну да. — Скит пожала плечами и поднялась. — Раз ты все доел, то вставай. Кое-кто хочет с тобой поговорить.

Следом за Скит я вышел из комнаты, превращенной в вынужденный лазарет, и оказался в длинном коридоре, в конце которого виднелась открытая дверь, в которую лился солнечный свет. В последний раз обернувшись на помещение, которое пусть и ненадолго, но приютило меня, я снова вернул взгляд к Скит, которая уже успела уйти вперед на пару шагов.

Что интересно, даже здесь, даже сейчас, когда вроде бы все опасности миновали, она не рассталась ни с рюкзаком, ни с вектором, висящим на правом плече в хитром механическом креплении.

Интересно, а что с моим оружием? Рядом со мной его не было, когда я очнулся… Ладно АКСУ, ему скорее всего конец после того, как по нему прыгал сначала я, используя как ступеньку, а потом еще и технобиот… Но должен же был остаться еще как минимум длинный АК. Будет грустно узнать, что и он тоже канул в Лету, и я, по сути, остался без оружия.

— Нашел о чем беспокоиться. — ответила Скит, когда я задал ей этот вопрос, предварительно догнав. — Тебе стволы важнее башки?

— Башка у меня цела. — со вздохом ответил я. — А вот насчет стволов я еще не в курсе.

— В порядке твои стволы, не переживай.

— А София?

— Кто? — Скит покосилась на меня будто бы даже с ноткой ревности во взгляде.

— Ну, выжившая. С детьми. Которую вы вывели.

— Да, нормально. Все живы, истощены правда, но это поправимо.

Мы вышли из здания и меня на секунду ослепил свет от висящего, казалось, прямо в зените солнца. Его положение непрозрачно намекало, что в отключке я провел часов двадцать, потому что вчера, когда я вошел на территорию СС-14, солнце давно уже прошло высшую свою точку.

Прикрывшись от солнца ладонью, как козырьком, я наскоро осмотрелся.

От вымершего аванпоста, по которому только ветер и гулял, не осталось и воспоминания. Мимо то и дело проскакивал кто-то из людей, чаще всего с чем-то в руках. С носилками, с оранжевыми медицинскими чемоданчиками, с чем-то еще… Никто из людей не выглядел больным, раненым, изможденным, что явно давал понять — они не отсюда, не из четырки. Или по крайней мере, они не застали здесь царствование биота, как та же София с детьми. Создавалось ощущение, что за то то время, что я провел без сознания, СС-14 заполнилась людьми заново, полностью обновив весь список жителей.

— Кто все эти люди? — спросил я у Скит, которую сияющее солнце не смутило — она просто подняла на глаза болтающиеся до того на шее дымчато-серые очки. — Откуда они тут? Они же не местные?

— Соображаешь. — с непонятной интонацией протянула Скит, и пошла куда-то прочь. — Как понял?

— Слишком они… «Целые». — я хмыкнул, следуя за ней.

— Ну да. — Скит хмыкнула тоже. — Но ты прав лишь отчасти. Местные тут тоже есть, но не очень много. Те, кто смог убежать с аванпоста после того, как биот начал буйствовать. Таких десятка два-три наберется, их почти сутки собирали по окрестностям.

— Сутки? По окрестностям? А почему никто из них не дошел до тринашки, если уж они все равно бежали отсюда? — удивился я.

— Ты слишком высокого о них мнения. — Скит снова скосилась. — Это же все мирные жители, простые люди. Женщины с детьми в основном, ведь мужчины остались сражаться с биотом. Для них мир за стенами аванпоста — это живая смерть. Странно, что они вообще решились бежать за стены, когда им велели — наверное, страх перед биотом был сильнее. Но даже и так — убежав, самый максимум, на что они были способны — это засесть где-нибудь в лесу и ждать, когда их спасут. Для них каждый квадратный метр Аномалиона — минное поле, по которому они только чудом смогли добежать до относительно безопасного места, и второй раз подвергать себя риску они не намерены. Поэтому они просто сидели и ждали, когда их спасут.