Я вышла из кабинета, на ходу расправляя юбку. Где-то в глубине души зрело предвкушение или предчувствие. Оно казалось первым дрожащим лучом солнца, что выглядывает из-за горизонта поутру. Что изменилось? Все и ничего, потому что…

Следующие слова матушки, раздавшиеся сквозь приоткрытую дверь, заставили меня замереть на месте. А ведь леди не подслушивают. Никогда! И тем не менее я не могла сдвинуться с места.

– Что мы будем делать, Максаим? Что мы на самом деле будем делать?

– Я вот думаю, что погреба неприлично опустели, надо бы закупить вина.

– Ты все шутишь.

– Ни в малейшей степени, – уверил отец. – Хотелось бы взглянуть на этого барона Оуэна и его наследника.

– Ты видел, как сверкали ее глаза, когда она о нем рассказывала? Это неприлично, Максаим, на мальчишку Хоторна она так не смотрит.

Я прижала ладони к вспыхнувшим щекам. Матушка всегда была наблюдательной, иногда даже излишне.

– Не волнуйся, Сибил. – Я услышала, как снова защелкал замок запираемого сейфа. – Я найду того, кто за ней присмотрит. Даже на этом Острове очень любят деньги.

Все-таки права была моя гувернантка: подслушивать не только нехорошо, но и чревато…

Гондолу тряхнуло, и я, в очередной раз подавив приступ паники, поняла, что мы уже причалили. Стюарды засуетились, привязывая воздушное судно к каменному языку Академикума. Господин с замотанным лицом нетерпеливо переминался у выхода, явно намереваясь сойти на Остров первым.

– Значит, все по-старому? – спросил Хоторн. – Мы просто ученики? Просто сокурсники? Именно этого вы хотите?

– Да, – ответила я. – Считайте это процентной платой за тот капитал, что вы заработаете на проекте Астеров.

– Свадьба еще может состояться. – Сокурсник впервые позволил себе насмешливость.

– Все в руках богинь.

Я сжала и разжала пальцы.

– Как будет угодно, леди. – Мэрдок коснулся шляпы и быстрым шагом направился к выходу.

Он злился. Он спас моего отца и брата, пошел на унизительные условия брачного контракта, он был графом, в конце концов… А Ивидель Астер все еще воротила от него нос. Сокурсника можно было понять. Можно было бы, если бы на моем месте находился кто-то другой.

Академикум встретил меня солнцем, что продолжало светить выше уровня облаков, ясным небом, веселым шумом и теплым, почти весенним перестуком капелей, падающих с крыш. Внизу мела метель и дули озлобленные северные ветра, а здесь, в вышине, потеплело, и снег под ногами превратился в кашу. Слышались отрывистые команды рыцарей. На верхнем этаже учебной башни Магиуса вспыхнул и тут же потух зеленоватый огонь. Над Отречением трепетали флаги.

«Что изменилось?» – в который раз повторила я вопрос матушки и поняла, что знаю ответ.

Камешек в кармане согласно согрел руку. Раньше Ивидель Астер была одна. Теперь за ее спиной стоял род Астеров. Вот что изменилось. И осознание этого наполняло меня уверенностью и теплом. Теперь мы посмотрим, кто кого.

– Ивидель! – закричали где-то сбоку. Я повернулась и тут же попала в объятия Гэли, как всегда неожиданные и очень приятные. – Ты вернулась! – констатировала очевидное подруга. – Я все сдала. А Вьер снова провалился. Магистры в недоумении: его магия словно куда-то исчезла. Но его не отчисляют, представляешь? Он уговорил перевести его в Орден, и если рыцари не прибьют его в первую неделю… – Глядя мне в лицо, подруга расхохоталась. – Здорово, что ты вернулась. И даже без брачных браслетов. – Она кивнула на мои руки.

– А я-то как рада! Что вы делаете здесь? Я имею в виду Академикум и Корэ, забытый Девами городок на севере?

– Представляешь, – она взяла меня под руку и понизила голос, – мы специально сюда прилетели. Магистры темнят, но ходят слухи, что нужно было забрать очень важную персону. – Гэли хихикнула. – Чувствуешь себя большой и важной?

– О да. – Я улыбнулась, невольно вспомнив господина с замотанным лицом.

Земля под ногами вздрогнула, загудела. Две девушки, проходившие мимо, подхватив юбки, бросились к атриуму. Остров стал медленно поворачиваться, выбрасывая голубые струи огня.

– А теперь куда? Или вам не сообщили?

– Конечно, не сообщили. – Подруга сделала большие глаза. – Поэтому всем известно, что мы идем в Запретный город. Говорят, приказ самого князя. Ну разве не здорово?

Я нарушила данное отцу слово через неделю. А потом нарушала его неоднократно. Но самый первый раз запомнился сильнее всего, как запоминаются первый бал, первый поцелуй, первое «прощай». Мне удалось придумать сотню оправданий и даже поверить в них, но… факт остается фактом: я нарушила обещание.

Невыносимо думать, что я, Ивидель Астер, дочь графа Астера, маг огня и ученица Академикума, опустилась до такого.

Я смотрела в зеркало и искала на лице печать обмана. Но не обнаруживала ни клейма на лбу, ни бегающих глаз, ни дрожащих губ. Старая кормилица Туйма всегда говорила, что стоит хоть раз ступить на скользкий путь вранья и порока, и уже не свернешь. Ложь вцепится в тебя и утянет на самое дно, где леди совершенно не место.

Я продолжала смотреть в зеркало, а порок где-то задерживался, отказывался утягивать меня на дно. Да и какой именно порок, кормилица никогда не уточняла. А уточнить бы не помешало, я столько всего натворила, что никак не соответствует определению «леди»…

Леди ни в коем случае не должна быть замешана ни в одном скандале, тем более в преступлении. А вот мне не повезло: еще недавно на улицах Льежа травили людей, а яд оказался у меня.

Леди ни в коем случае не должна вмешиваться в дела мужчин. Но когда магистры устроили облаву на убийцу и поймали кузена, который едва не угробил сотню-другую бедолаг, я, как истинная леди, чуть не сорвала боевую операцию.

Я решительно тряхнула головой, стараясь избавиться от навязчивых воспоминаний, но они, как попрошайки, которые преследуют тебя от храма богинь до кареты, упрямо возвращались. Никто не любит, когда ему припоминают проступки. Даже если этот припоминающий – ты сам.

Леди ни в коем случае не должна посещать по ночам остроги, а я помогла одному несносному рыцарю выбраться из тюрьмы. Впрочем, об этом я как раз не жалела. Ни капельки. Потому что хуже всего не преступления, не грозившее отчисление из Академикума, хуже всего то, что меня угораздило влюбиться.

Я подняла руки к пылающим щекам, и отражение в зеркале повторило жест.

Если об этом узнают, будет скандал. Потому что отец посватал меня за другого и даже заключил брачный контракт. И я, как послушная дочь, должна выполнить данное папенькой слово. Смешно, я и свое-то сдержать не в состоянии.

Чтобы продолжить обучение и хоть иногда видеть совсем неподходящего для леди рыцаря, да и ради собственного блага я обещала родителям, что не покину Летающий Остров. Они мне поверили. И вот я снова здесь: над головой облака, далеко внизу земля, в руках непослушное и своевольное пламя. Не только в руках, но и в сердце.

– Это всего лишь урок, – громко сказала я пустой комнате. – Я не обманываю, а иду учиться. Ведь не будет же папенька возражать, если очередное занятие пройдет, к примеру, в оранжерее, где нам надлежит выдавить магистрам к ужину унцию яда из корней лиственного аспарагуса?

Но отражение молчало, а лицо в зеркале было полно укоризны.

– Это просто урок, как… как… утренний урок по этикету.

Я вспомнила скрип перьев. Шорох, с которым они касались бумаги. Вспомнила, как аудиторию…

…Аудиторию в очередной раз тряхнуло, Мерьем Вири в очередной раз взвизгнула. Я привычно придержала чернильницу, магистр Ансельм Игри в очередной раз не повернул головы. Дверца одного из шкафов открылась, и на пол посыпались свитки.

– Когда же это кончится? – непонятно у кого спросила Дженнет. Перо в ее руке сломалось пополам.