— На нем такая же красная форма, как и на тех, — высказался наблюдательный стрелок и неопределенно махнул рукой, но мы и не нуждались в пояснениях — умершие не имеют обыкновения так быстро уходить из памяти. А жаль.

— Надо отнести его к костру, — Рион приподнял незнакомца за руки. — Михей! — Стрелок, протянув мне головешку, взялся за ноги раненого.

Я могла бы им сказать, что не в нашем положении взваливать на себя новые трудности. Что еще недавно мы видели на воротах черно-белый флаг, что проказе плевать, маг ты или сиволапый крестьянин. Могла бы, но не сказала. Бабушка не прошла бы мимо…

Чиркнув пару раз головой раненого по земле, парни притащили мужчину в лагерь и уложили на ковер из травы и листьев. Это лучшее, что мы могли предложить сегодня ночью кому бы то ни было.

— Язв нет, — задумчиво проговорил Рион, осматривая открытые участки кожи. Я приподняла голову раненого, пытаясь понять: кровь запеклась в волосах или просто налипла грязь.

— Вымой руки, — на всякий случай посоветовала чаровнику. — Язвы появляются далеко не сразу.

Мужчина снова застонал, от неожиданности я разжала руки, и затылок раненого соприкоснулся с землей. Человек снова затих. Не очень повезло ему со спасителями.

— Ты можешь ему помочь? — спросил маг.

— Как? Перебинтовать раны? Так их, похоже, нет. Чем еще? Отвар сварю, — я посмотрела на торбу с травами. — Может, у него падучая…

— И у всего отряда тоже, — вставил стрелок. — Просто этот бегает быстрее остальных.

— Хватит, — устало скомандовал маг и попросил: — Сделай, что сможешь.

— Сделаю.

Подбросив в еле тлеющий костер сучьев, чтобы согреть воду и умыться, я склонилась над раненым. Мужчина то ли спал, то ли впал в забытье, иногда он хрипел и постанывал. Оторвав кусок от его алой рубашки, протерла лицо, удаляя грязь и испарину. Из-под серых разводов показалась смуглая кожа. Грубоватые черты, хищный нос, полные губы. Словно Эол собрал лицо из слишком разных частей, а потом сам удивился, как органично получилось. Такое лицо не останется незамеченным ни в толпе, ни в пустыне.

Поспать в ту ночь удалось всего ничего. Рион прилег незадолго до рассвета, хмурый Михей до самого утра смотрел в одну точку, наверняка снова и снова рисовал знаки энергией, которой у него не было.

Я напоила раненого и улеглась на траву, рассматривая ночное небо, густо покрытое яркой россыпью звезд, как лицо рыжего стрелка веснушками. Сон не шел.

— Ну что, красавчик, жить будешь? — тихо спросила непонятно у кого, совсем не рассчитывая получить ответ.

— А есть сомнения?

Я повернула голову. Светло-серые, как туман, глаза в упор смотрели на меня.

«Опасность! Опасность!» — закричал кто-то внутри меня. Просто так, без всякой причины. Словно я была кошкой, стоявшей напротив собаки: пес и не думал нападать, но шерсть уже стояла дыбом, а внутри все перевернулось от страха.

Он ранен и слаб, он ничего не может, — пыталась убедить я себя, но знала: передо мной настоящий хищник. Хватило одного взгляда, чтобы понять это.

То, что произошло далее, стало полной неожиданностью для нас обоих. Зверь, спавший внутри меня, поднял голову. Тот самый, что уже просыпался однажды. Он был большим, неповоротливым и так же переполнял тело, как и прежде.

Я знала, что за этим последует, знала еще до того, как магия шевельнулась во мне. Я мысленно впилась в свое тело, не желая упускать контроль. Страх, что энергия разорвет меня изнутри, как старое севшее платье, действовал лучше всяких уговоров и уроков Риона.

Понимание того, что надо сделать, пришло внезапно. Надо избавиться от силы, слить излишки, как воду из переполненного котелка.

Разом вспомнились упражнения, вчерашняя неудача и рисунки знаков. Спираль накопителя… Как сказал Рион, чертить надо не на земле, а в голове. Я представила серую ленту, что вплетала мне в косу бабушка, представила, как она — легкая, движимая одним лишь ветром — взлетает и снова и снова свивается в кольца, как потом кольца образуют спираль…

Напряжение внутри чуть ослабло, до прежней возможности контролировать было далеко, но стало легче, на чуточку, но все-таки.

Зверь, шевелившийся внутри, смотрел моими глазами и видел то же, что и я. Он видел врага. Незнакомец уже был здесь не единственным хищником. И он это понял. Светлые глаза мужчины распахнулись в немом удивлении.

Энергия, не останавливаясь, серой лентой скользнула вверх… Я судорожно вспоминала все знаки, что показывал нам Рион, перебирала их, как сухие лепестки мохогона. «Восходящая лестница» — усиление, «изогнутые петли» — гармония. Серая лента, живущая лишь в моем воображении, послушно повторяла каждый из них. Я почувствовала, как распрямляются плечи, как скрученные в узел внутренности отпускает напряжение.

Как назло, Рион не показывал нам ничего опасного, ни одного «удара кувалды» или, на худой конец, «девичьей пощечины».

И тогда я просто стегнула мужчину этой лентой. Невидимой и неосязаемой, так пастух иногда стегает кнутом заартачившихся мулов. Только вместо того, чтобы отскочить, серая лента нырнула в грудь раненому и… исчезла. Мужчина рыкнул, закатил глаза и снова потерял сознание.

Я уперлась руками в землю, резко села и несколько раз вдохнула и выдохнула. Глядя на поверженного врага, зверь во мне удовлетворенно фыркнул и лег обратно. А через миг я снова ощутила тело как свое собственное.

— Все в порядке?

Подняв голову, увидела — над нами стоит Михей, заряженный арбалет направлен в голову незнакомцу.

— Вроде, — прошептала я и уже уверенней добавила: — Со мной да, а вот…

Мы посмотрели на находящегося в беспамятстве мужчину.

— С почином, Айка! — раздался голос Риона, маг неторопливо поднялся, зевнул и натянул куртку. — То ли магию освоила, то ли человека угробила. Впрочем, одно другого не исключает, — покачал он головой. — Я его нести не собираюсь.

— Я тоже, — быстро добавил стрелок.

— Значит, придется оставаться здесь, пока он не придет в себя, — подвел итог маг.

— Или не умрет. — Михей опустил оружие.

Тогда еще никто не рассматривал вариант «бросить раненого, кем бы он ни был».

Я все-таки уснула, а когда ближе к полудню проснулась, первым, кого увидела, открыв глаза, был Михей, тщательно связывавший руки незнакомцу.

Красные цвета перемазанной землей одежды мужчины поблекли, но отрицать, что нам уже встречались солдаты в такой форме, было бессмысленно. Мертвые солдаты.

На вид незнакомцу было лет тридцать, высокий, с коротко подстриженными русыми волосами. Узкое лицо с выступающими скулами и выделяющимися на загорелой коже серо-голубыми глазами, которые совершенно не внушали вчерашнего суеверного ужаса. Обычный мужчина, в осанке чувствовалась военная выправка. Стоп. Он стоит? Накануне даже пошевелиться толком не мог…

— Что случилось? — хрипло спросила я.

— Смотри. — Михей развернул незнакомца ко мне спиной.

На алой куртке красовался черный щит с серым крестом в центе. Герб Вирийского княжества. Только эти ребята таскают на себе такие великолепные мишени.

— Айка, он вириец. — Рион почему-то обвиняюще указал на меня пальцем.

— Эй, — сказала я, поднимаясь. — К его происхождению я непричастна ни сном ни духом.

— Монна,[24] — приветствовал меня незнакомец, и стрелок ткнул его в спину, заставив сделать два шага вперед. Надо полагать, разговаривать пленному запрещалось.

— Герб черный, — трагически возвестил Рион и, видя, что я не понимаю, пояснил: — Цвет чернокнижников! Айка, да проснись ты! Вдруг это не воин, а маг? Или еще хуже — нежить, притвора? Они там, в Вирите, даже с демонами якшаются.

— И этот демон послушно дал себя связать двум мальчишкам? — усмехнулся пленник.

— Что он здесь делает? Шпионит? — не сдавался парень.

— Вы правы. Подсчитываю поголовье лягушек, а также урожайность папоротников и волчьего глаза, дабы вовремя отразить нападение. — От неприкрытой издевки в голосе незнакомца Рион покраснел.