С губ сорвался стон, я запустила пальцы в его волосы. Рыцарь отпустил сосок, уткнулся лбом мне в грудь и заговорил. Слова звучали странно, торопливо, шуршаще, они сливались, расслаивались и больше походили на… шелест палой листвы, что скапливается по осени у обочин дорог. А потом он произнес слово. Громко и четко. Сначала на незнакомом языке, а затем перевел. Но еще до того, как он это сделал, я поняла его значение.

– Нет, – сказал Оуэн, выпрямился и уже тверже добавил: – Я не могу поступить с тобой так.

Меня словно холодной водой окатили. Набрали ведро из Зимнего моря, где на поверхности плавают льдинки, и выплеснули в лицо. Холод, от которого словно уменьшаешься. Уменьшаешься, пока не исчезнешь.

Я села и схватила полы рубашки, прикрыла грудь. Только бы не расплакаться. Только бы не…

– Ты… ты… – попыталась спросить я. – Зачем ты…

– Я сказал не «не хочу», а «не могу», Ивидель, – произнес Крис, но я не слушала, пытаясь зашнуровать корсет. Судорожно и бестолково. Он перехватил мои руки. Я не выдержала и всхлипнула. По щекам потекли слезы.

– Мог бы просто…

– Ивидель. – Рыцарь повысил голос.

Девы, он же ранен, но все равно слишком силен. Он отпустил мои ладони и прижал меня к себе. Я ощутила, как грудь трется о жесткие складки его одежды.

– Больше всего на свете я хочу закончить то, что мы начали. И прошу, не заставляй меня доказывать это. Я смог остановиться один раз, второй – не смогу.

– Тогда почему… – Я перестала вырываться, уткнулась лицом в его плечо. Щеки горели. Сейчас я стыдилась сама себя.

– Я остановился потому, что больше всего хотел продолжить.

– Странная логика.

– Я слишком много всего разрушил своими желаниями. Теперь… – Он шевельнулся, садясь поудобнее. – Ты знаешь, что это неправильно, знаешь, что по закону Аэры сначала нас должны соединить жрицы в храме Дев. На это должны дать разрешение наши родители, и лишь потом, в первую брачную ночь, ты должна ждать в спальне, натянув простыню до самого носа, читая молитвы и страшась неизбежного, – назидательно проговорил Оуэн и тут же со смешком добавил: – Не могу поверить, что говорю все это.

Мое лицо из красного стало малиновым, ибо я тоже не могла. А ведь он не сказал ни слова неправды.

– Мы все равно умрем, – прошептала я. – Так какая разница?

– Большая, – ответил Крис. – Все когда-нибудь умрут. Сегодня, завтра, через годы. Разве это повод творить глупости?

Не отвечая, я снова стала возиться со шнуровкой корсета.

– Помочь?

– Ты умеешь зашнуровывать корсет? – спросила я. Хотела шутливо, но, увидев, как уверенно он действует, смущенно добавила: – Пожалуй, не хочу знать ответа на этот вопрос.

Его пальцы на миг замерли на моей груди, и я не смогла сдержать вздоха.

– Оставь мне хоть немного гордости, пожалуйста, – попросила я через одну томительную минуту, снова пытаясь прикрыться руками. А он снова перехватил мои ладони.

– Нет.

– Крис, мне больно и стыдно, и все, что мне надо… – Я замолчала, не в силах продолжать.

– Я и говорю, в спальне, в темноте, с натянутым до носа одеялом. – Рыцарь улыбнулся, а потом, став серьезным, сказал: – А вот этого у нас не будет. Ни стыда. Ни одеяла. Подумай, Ивидель, еще не поздно все повернуть назад. – Рыцарь закончил со шнуровкой. – Если между нами что-то будет, то не гордость или стеснение.

– Будет? – эхом повторила я.

– Будет, – твердо сказал Оуэн, снова обнял меня и усадил рядом с собой на грязный пол.

Менее романтичное место трудно себе представить, но я не променяла бы эту разрушенную библиотеку на дворец князя.

– Будет, – повторил рыцарь. – Правда, очень недолго. Чувствуешь, как нарастает страх? Как он множится внутри? Как хочет выйти наружу? Как сильно ты меня боишься?

– Не знаю. А как сильно надо? – Я положила голову ему на плечо в ожидании ответа.

Но вместо слов услышала далекий гул. Академикум вздрогнул, пол накренился. Я инстинктивно схватилась за рыцаря. Плиты заскрежетали, словно стиснутые челюсти великана, готовые раздробить кости. Наши кости. Стены ниши, собранные из обломков железных прутьев, камней и корешков книг, пришли в движение. На миг мне показалось, что все сейчас рухнет. Неровный потолок обрушится нам на головы, положив конец сомнениям и глупым разговорам.

Я посмотрела на Оуэна, борясь с желанием по-детски зажмуриться. Пусть синие глаза станут последним, что я увижу. Рыцарь повернулся ко мне, словно наши желания совпадали.

Мы встретились взглядами… И все прекратилось. Стих скрежет, замерли смыкающиеся обломки плит, и даже Остров, казалось…

– Мы остановились, – сказал Оуэн, отпустил мою ладонь, привстал и заглянул в дыру в полу. Пролом стал шире, часть плиты обвалилась, и я, даже сидя, видела хвост синего пламени.

– Они остановили Остров? – удивился Крис. – У них получилось?

Он повернулся ко мне так стремительно, словно не был ранен. Нагнулся и быстро поцеловал. Я видела, что его мысли уже где-то в другом месте, далеко от меня. Романтичный вечер признаний закончен, мужчины переходят к бренди и сигарам.

– Значит, ты был прав, – натянуто сказала я, когда рыцарь снова сел рядом. – Не стоило творить глупости. Это все Разлом. Это не мы.

– Разлом? – Крис так удивился, словно я только что произнесла слово на незнакомом языке. – Ты в самом деле так думаешь?

– Главное, что так думаешь ты. – Я обхватила себя руками.

– Опять говоришь за меня? – издевательски спросил он, становясь тем Крисом, к которому я привыкла. А потом вдруг дернул меня за волосы, вернее, потянул за конец тонкой ленточки, что еще каким-то чудом держалась на волосах.

– Ты всегда смотришь на меня, как на героя. Даже не интересуясь, что я совершил. Так дай мне убить этого дракона и бросить башку к твоим ногам, – сказал он, наматывая ленту на кулак.

Я видела, что он злится, но не могла понять, на что.

– Ты сам сказал про Разлом, и я знаю, что…

– Ты ничего обо мне не знаешь, – перебил Оуэн и попросил: – Вытяни руку.

– Что? – спросила я, смешавшись. Показалось, что услышала далекий крик, даже хотела повернуть голову.

– Вытяни, – уже мягче попросил он. И я подняла ладонь. – Как я уже сказал, ты ничего не знаешь обо мне. Возможно, стоит это исправить. – Рыцарь скупо улыбнулся и стал наматывать ленту мне на безымянный палец, один виток, второй, третий. – Я помню, что здесь приняты брачные браслеты, но в моем мире, когда девушку берут в жены, ей на палец надевают кольцо. – Он сделал еще один виток и завязал поверх фаланги узел. Не особо красивый, не особо аккуратный. Я все еще не понимала. – Кольца у меня нет, поэтому пусть будет так. Ну вот и все, теперь ты моя жена.

«Что?» – хотела спросить я. Хотела даже закричать. Но мир вдруг отдалился от меня. Только что я была внутри него, как куколка в игрушечном домике. Я ходила, говорила, садилась, вставала, а через миг увидела картинку из книги, на которой кто-то другой ходил, говорил, садился, вставал.

Я выдохнула и не смогла вдохнуть. Звуки отдалились.

– Пусть ни для кого больше этот жест не имеет значения. Мы с тобой будем знать, будем помнить. Ты будешь знать. И каждый раз, сомневаясь во мне, каждый раз, когда я не смогу пойти тебе навстречу и отвернусь, вспоминай этот момент. Вспоминай и знай.

Он говорил что-то еще, я слышала странные звуки, что никак не хотели складываться в слова. Снова различала далекий крик и шум падающих камней. Но не могла повернуть голову. Я ничего не могла. Тело онемело и не слушалось. Оно стало чужим. Я не могла им больше управлять, только продолжала смотреть на картинку в книге, не имея сил что-то изменить. Внутри поселилась глубокая пустота.

– Иви? – заметил Крис. – Иви, что с тобой? Это просто шутка. Я хотел показать тебе, что…

Его прервали оглушительный грохот и крик:

– Не двигаться! Держать руки на виду! Одно движение, и…

Они кричали, они приказывали, но я при всем желании не могла пошевелиться. Не получалось даже опустить ладонь, я держала ее на виду, как и приказывал серый рыцарь, что через несколько секунд оказался рядом. Он заломил Крису руку за спину. Еще двое мужчин подбежали следом. Один, похожий на ученика старшего курса, направил на барона метатель.