– Я не готова связать себя до конца жизни… Извини.

Повисло недолгое молчание, после которого маги совещались уже спокойно, обсуждая предстоящее дело. Лиза узнала, что ей нужно обучиться многим ещё неизвестным заклинаниям в короткий срок, а потому на следующее утро она и Гаэлас должны будут покинуть Фэит и отправиться в Ничейные земли. Там, среди густых лесов и озёр, ей предстоит окончательно оправиться от ран и с помощью отца подготовиться к ритуалу посвящения.

Вернувшись в комнату, Лиза задумчиво сидела на кровати, привычно поглаживая деревянную лошадку Велиора. Собирать в дорогу ей было нечего. Всё скромное имущество студентки осталось в ее комнате в Академии Трира по ту сторону Вечных гор.

– Гаэлас, – сказала она тихо, когда отец закончил свои недолгие сборы и в задумчивости присел рядом. – Я хочу как-то сообщить родным, что я жива. Они, наверное, с ума сходят…

Эльф обнял её за плечи.

– Мы что-нибудь придумаем, Лизабет. Обещаю тебе.

– Наверное, я хочу слишком многого. Тэрон говорил, что такие, как мы, должны уметь отказываться от сиюминутных желаний, уметь жертвовать. Ведь даже ты когда-то отпустил маму с Солнечными стражами – несмотря на то, что любил её.

Пальцы Лизы сжали заветную игрушку, словно в её глубине ещё сохранились остатки тепла от прикосновения рук Велиора. Конечно же, это была только игра её воображения.

– Насколько вы были близки? – с улыбкой спросил Гаэлас.

Девушка почувствовала, как кровь приливает к лицу, а сердце начинает биться предательски поспешно. Услышать такой вопрос она совсем не ожидала, но у эльфов не было никаких предрассудков по поводу телесной любви.

– Насколько это бывает возможно, – прошептала она.

– Если он жив, то я непременно заставлю его жениться на тебе, – усмехнулся Гаэлас. – Пусть соблюдает традиции людей, раз уж выбрал себе такую девушку!

– Мой папа… то есть Эдвин Сандберг, он пришёл бы в ярость, наверное… – смущённо сказала Лиза. – Обозвал бы Велиора негодяем. Но это было моё решение. Он готов был ждать столько, сколько нужно.

Эльф поправил её растрёпанные локоны и покачал головой:

– Всё ещё не могу привыкнуть, что ты совсем взрослая.

– Ринарет и Келлард считают, что я ещё дитя. Что у меня ничего не получится.

– Призыватели недоверчивый народ, Лиза. Наши друзья не слишком доверяют тем, у кого человеческие ушки. – Эльф поднялся с кровати и задумчиво осмотрелся. – Ты хочешь выйти наверх и погулять по городу?

Предложение было настолько неожиданным, что некромантка растерялась.

– А это не опасно?

– Ты ведь пойдёшь со мной. – Гаэлас протянул ей руки и критически осмотрел штопаный бесформенный балахон, который Келлард выдал гостье подземелья в качестве компенсации за изрезанную и перепачканную мантию. – Только не в этом, разумеется. Придётся просить Ринарет о содействии, хотя она наверняка сердита на меня.

– Я могу пойти и так, – пожала плечами Лиза, совершенно равнодушная к нарядам.

Полчаса спустя некромант и его дочь уже поднялись по старым ступеням, ведущим наверх, и, миновав Сумеречный сад, оказались на одной из городских улиц. На девушке было скромное закрытое платье незнакомой волшебницы, потому как в гардеробе Рин не обнаружилось никаких женских вещей. С волнением придерживаясь за локоть Гаэласа, Лиза осматривалась по сторонам и больше всего на свете хотела стать невидимкой. Ей казалось, что все эльфы только и делают, что пялятся на неё. Она не знала, что на самом деле горожане больше косились на Гаэласа. Он, не скрываясь, носил чёрную мантию Гильдии призывателей и отличительный знак, приколотый на левой стороне у самого сердца. Многие слышали о том, что эта древняя организация переживает глубокий упадок, а потому недоумевали, зачем так открыто демонстрировать свою принадлежность к ней, если ты порядочный эльфийский маг из уважаемого рода.

По мере приближения к центральной площади народу становилось всё больше. Лиза решила про себя, что в эльфийской столице, наверное, какой-нибудь весенний праздник. Некоторые девушки, спешащие в сторону королевского дворца, были одеты в нарядные платья и несли в руках букетики цветов.

– Всё ясно, – сказал Гаэлас, заметив среди смешавшейся толпы серебристые кольчуги эльфийского воинства и несколько раскачивающихся на длинных пиках обезображенных орочьих голов. – Армия вернулась с победой.

Ближе ко входу во дворец столпилось уже столько эльфов, что некромант предусмотрительно обнял Лизу, чтобы оградить её от толпы возбуждённых зевак. Шум и гам вскружили девушке голову, и она жалась к отцу, но всё же хотела посмотреть и на дворец, и на королевскую пару, которая вышла к вернувшимся с битвы воинам.

Въезжать на площадь верхом было позволено только отличившимся командирам, и вот один из рыцарей отделился от небольшого отряда, спешился и преклонил колено перед королём. Чёрные волосы его вились тугими кудрями, глаза горели огнём. Когда он выпрямился, то никто уже не мог усомниться – это и был Первый рыцарь Фэита, высокий, сильный и отважный воин.

– Это же… Донния, – прошептала Лиза, когда перед эльфийским командиром появилась хрупкая жрица Ньир с шёлковыми волосами цвета серебра.

С весёлым смехом воин подхватил на руки невесту и закружил, крепко прижимая к себе.

– Вот об этом мы Келларду не расскажем, – задумчиво сказал некромант.

Лиза кивнула, не в силах отвести взгляда от целительницы и Первого рыцаря. Донния единственная из присутствующих на площади не улыбалась, а когда жених попытался поцеловать её, увернулась и крепко сжала губы. В охваченной радостью толпе этого никто не заметил.

В полумраке подземелья царила гулкая тишина. Заряженные свежей порцией магии светильники, с которыми Лиза провозилась несколько часов, горели ровно и ярко, но даже они не могли до конца разогнать затаившуюся по углам темноту. Это место изо всех сил стремилось сохранить свой первоначальный мрачный облик, каким задумывали его древние строители Храма Ньир. Любой случайный гость почувствовал бы себя неуютно за массивными дверями, под нависающими над головой арками, выложенными тёмным кирпичом. Кое-где в хитросплетении коридоров можно было расслышать, как ветер завывает в вентиляции да капает вода из проржавевшей трубы в стене, собираясь в большую бочку.

Келлард улыбнулся, разглядывая отражение в слегка дрожащем зеркале, которое держала коллега, стоящая в двух шагах перед магом. В конце концов Рин фыркнула и закатила глаза:

– Долго ещё ты собираешься красоваться? У меня руки устали!

– Раз в жизни можно и покрасоваться, – ответил призыватель и, нахмурившись, провёл рукой по свежевымытым волосам. Ещё влажные тёмные пряди не желали слушаться расчёски и упрямо выбивались в разные стороны, хоть подкалывай их заколками.

До украшений дело у мага не дошло, но всё же он закрепил на запястье обсидиановый браслет и спрятал за ворот рубашки пару амулетов на тонких серебряных цепях. Ринарет вздохнула и подперла тяжёлое зеркало согнутым коленом.

– Ты знаешь, я не люблю лукавить, потому скажу прямо. Мне не нравится, что ты вырядился как все они, эти городские хлыщи и королевские прихвостни.

– Это свадьба, Рин. Неприлично явиться ко двору в штопаном рубище и сапогах, которые просят каши. А я всё же собираюсь сказать пару слов новобрачным, ведь Донния хотела, чтобы я пришёл.

Он провёл ладонями по гладко выбритым щекам и поправил лацканы строгого сюртука. Девушка не сводила с мага взгляда внимательных глаз, и, хотя время от времени она корчила рожи и высказывала вслух всё, что она думает о лощёных аристократах, беспокойство охватывало её с каждой минутой всё больше. Когда Келлард примирительно махнул рукой и поблагодарил за помощь, Ринарет устроила зеркало на его обычном месте и кинулась к другу, хватая его за плечо.

– Как ты собираешься это сделать? Неужели ты думаешь, что тебе позволят творить колдовство посреди торжественной церемонии? Там будет королевская стража, храмовники, волшебники из Гильдии Магов…