Матка бьёт по моим слабым местам и отвлекает, а сама запускает разведчиков.

Пора брать себя в руки.

Хор более двух сотен голосов вновь ожил:

— Жужжерианцы пробудили меня и кормили, но сковали печатями. Теперь я свободна. Две тысячи ваших идут сюда прямо сейчас. Они станут моей пищей. Затем я поглощу этот остров. Потом — вашу Новую Землю, а Оплот оставлю на сладкий конец. Легиан станет моим!

Горло вдруг перехватило. Тварь знает слишком много. Она явно покопалась в мозгах захваченных Миротворцев и теперь ведает о всех раскладах. Две тысячи — вот точное число заражённых на Мадагаскаре. Но зачем она говорит нам об этом? Тянет время и готовит подлость?

Надо её кончать прямо сейчас!

Фигуры вокруг вновь замерли, лишь Светлана заплакала. Слёзы потекли по грязным щекам. Губы задрожали. Голос вырвался надломленный:

— Макс, убей нас, пока мы ещё можем просить!

Она вдруг замерла, зато Лю Вэй внезапно ожил и судорожно кивнул:

— Не дай ей… добраться до наших семей.

А после Карл прохрипел:

— Сделай это быстро. Она уже поглощает последнее, мы не…

Голос оборвался, паразиты на спинах дёрнулись и вгрызлись глубже.

Затем все двести заражённых заговорили единым голосом матки:

— Тише-тише, не плачьте, мои дорогие. Мама здесь. Мама всегда рядом. Видишь, Макс? Они счастливы теперь. Никакой боли, только единство. Хочешь, я покажу тебе их сны? Хочешь услышать, о чём они думают, когда я позволяю им думать? Нет? А жаль. Ты бы узнал, как сладко быть частью целого. Как тепло внутри меня.

Такеши не выдержал первым и упёр кулаки в бока. Я заметил, как кольца у основания кунаев легли между его пальцев. Он резко выбросил руки вперёд, и шесть лезвий, которыми часто пользовались синоби, устремились к голове матки.

Не долетели пары метров и со звоном ударились о невидимый барьер.

Жвала королевы паразитов зачавкали, проливая на пол чёрную слюну. Заражённые синхронно засмеялись, а после взвыли с перекошенными лицами:

— Умрите, глупцы!

Взвод пришёл в движение, все ринулись в атаку.

По барбюту скользнула стрела, выпущенная Светланой. Я тряхнул головой, отгоняя лёгкую контузию, и прикрыл собой Ширайю. В левой руке щит, в правой гравиэспадрон. Впереди враг. Классика.

К чёрту совесть. Это уже не мои друзья. Риски слишком велики, мы обязаны остановить эпидемию здесь и сейчас.

— Есть два способа снять её защиту, — донёсся сзади голос Ширайи. Говорил он непривычно быстро. — Барьер подпитывается от заражённых в зале, именно поэтому нас не встретили у входа в подземный комплекс. Мы можем перебить всех, но эффективнее провести ритуал разрыва нитей. Мне понадобится минута. Справитесь?

— А-а! — ответил Такеши.

— Не покидайте круг, черви могут забраться вам под кожу!

После слов криоманта я выставил щит так, чтобы целиком его прикрыть, и посмотрел на якудзу.

— Ты дашь нам минуту?

Такеши кивнул. Глаза его горели решимостью.

— Тогда используй всё, что у тебя есть. Она сильнее, чем мы думали.

Якудза растворился в движении. Чжаньмадао превратился в вихрь. Иллюзии множились вокруг него. Я не сразу понял, где настоящий. Потом заметил: Такеши двигался чуть быстрее копий. Несмотря на просьбу Ширайи, он покинул морозный круг, шагнув навстречу битве с ухмылкой на лице.

Тройной удар покосил троих краболюдов, кровь и внутренности хлынули на пол. Он бил наверняка, разрубая вместе с грудными клетками и хребтами присосавшихся спиногрызов.

Я обернул голову и увидел, как Ширайя что-то рисует пальцами в воздухе, снимает защиту врага.

Матка тоже заприметила ритуал и неистово затряслась в ярости, пустив в нас изо рта зелёную струю чего-то едкого. Я материализовал перед собой кровавый щит из щёлочи. Она, вроде как, хорошо должна справляться с кислотой. Но не пригодилось. Едва жидкость коснулась защитного круга, как резко рухнула на пол, заледенев и приземлившись перед моими ногами ломаными кусками.

Заражённые заметно ускорились и даже перестали обращать внимание на Такеши, который скользил в гуще врагов вместе с иллюзиями.

Из задних рядов грянул залп ручных мортир и мушкетов. Большая часть пуль угодила в щит, но несколько попали по моим ногам. Барьер бастиона лопнул, зато броня выдержала, правда не погасила целиком кинетическую энергию. Останутся синяки.

Чёртовы жужжерианцы! Даже умирая умудрились нагадить!

Кровавые иглы вырвались из моих ладоней, разлетелись во все стороны красными линиями. Острия впились в черепа, прошили горла, пробили рёбра и разорвали сердца. Десяток заражённых рухнул, выплёвывая алую пену. Тела ещё падали, а новые уже карабкались по ним, топтали, ползли дальше.

Карл Хоффман двигался на Такеши. Доспех лязгал при каждом шаге, сочленения скрипели под давлением паразита, вздувшего металл изнутри.

— Ы-ы-ы! — выдал Такеши гортанное предупреждение.

Каплевидный щит прорезал воздух. Якудза дёрнулся вбок, края металла прошли в сантиметрах от лица. Его клинок взметнулся для ответного удара, но рука застыла на полувзмахе.

Секунда колебания.

Карл не дал времени на сомнения. Ботинок полетел в направлении живота Такеши. Якудза сместился двумя быстрыми шагами, оказался за противником. Рык вырвался из его груди. Клинок полоснул по диагонали через спину Карла, прорезал сталь доспеха, плоть, паразита и позвоночник одним движением.

Тело Хоффмана осело, разваливаясь надвое.

Я выпустил перед Ширайей потоки собственной крови. Аберрация вздымалась из багровых луж, росла, принимала форму уродливого барьера. Длинные руки раскинулись в стороны, выпученные глаза уставились на врагов с безумным выражением. Заражённые налетели на живую стену, вгрызались зубами в липкую плоть, рвали когтями, дубасили тем, что было в руках. Мой монстр таял под напором, разлетался клочьями.

Защитный круг Ширайи замораживал червей и кислотные брызги, но тела атакующих покрывались лишь коркой инея. Они замедлялись на мгновение, затем прорывались дальше сквозь холод.

— Драксус, просыпайся, срочно!

Ошибка!

— Хромоногий червь тебя подери, демон! — процедил я.

Аберрация окончательно развалилась, брызнула по сторонам кровью. Гравиэспадрон в моих руках кромсал подступающих с флангов. Заражённые игнорировали меня, текли к Ширайе сплошным потоком.

Лю Вэй выпрыгнул из толпы, копьё понеслось к груди криоманта. Я рванулся вперёд, подставил щит. Металл взвизгнул, заскользив по древку. Наконечник прошёл мимо сердца, но вспорол плечо, разорвал ткань мантии и кожу под ней.

Ширайя вскрикнул, концентрация нарушилась. Символы, которые он рисовал в воздухе, исказились, поплыли, утратили чёткие линии.

Голоса заражённых слились в торжествующий вой:

— Никчёмный маг! Напрасно вылез из пыльной каморки башни! Лучше бы сидел под юбкой Тлишки!

Десятки символов вокруг Ширайи завертелись хаотично, теряли форму, грозили развалиться. Он стиснул челюсти, потом укусил собственную губу. Кровь потекла по подбородку тонкой струйкой. Руки выпрямились, движения обрели точность. Символы застыли, обрели форму. Ритуал продолжался.

Я развернулся. Резкий выпад. Гравиэспадрон пробил грудь Лю Вэя, проломил рёбра, разорвал внутренности.

Такеши, погружённый в кровавую резню, обернулся через плечо и увидел Ширайю в кольце врагов.

— Ы-ы-а-а! — завыл он так зычно, что мои волосы встали дыбом.

Силуэт Такеши затянуло серебристой дымкой. Туман обвил его тело, заструился, сгустился до непроницаемой пелены.

Тысяча Диабло!

Он активировал «Последний танец». Вторая ультимативная способность, дарованная титулом «Скард». В прошлый раз разведчики нашли его без сознания в лесу, среди кучи растерзанных элитных сильвантов. Неделю он провёл в госпитале, едва выжил.

Мой щит с хрустом врезался в морду жужжерианца. Тварь метила гарпуном-конечностью прямо в Ширайю.

Интуиция забила тревогу. Я дёрнул головой вправо.