— Он давно начался?

Алистер нашел взглядом часы, прикинул время, и ответил:

— Остался где-то час, но начать вы успеете. Да и закончить тоже — экзамен никак не ограничивается по времени.

Подруги переглянулись, синхронно пожали плечами и Грета решительно сказала:

— Тогда мы идем!

«Знай я на что подписываюсь, отказалась бы!» гневно пыхтела Грета. Рядом с ней, по пояс в мятых бумажках, бултыхалась Тирна. Которая сквозь зубы цедила хвалы королеве:

— Чтоб Ее Прекрасное Величество жила долго, счастливо и плодовито! Чтоб Его Милостивейшему Величеству вовек горя не знать!

Пока что подруга еще ни разу не повторилась в своих пожеланиях и Грета почти жалела, что не может присоединиться к славословию. Ей попросту не становилось от подобных вещей легче, ну так и чего тогда горло драть?

— Нет, ну как ей это в голову пришло? В красивую, ровную, круглую голову?! — взвыла Тирна. — Я хочу к маме на ручки и леденец.

— У меня с собой орешки засахаренные, хочешь? Алистер сунул, как знал, — вздохнула Грета.

— Конечно же он знал! — экспрессивно воскликнула Грета и пожелала некроманту жить весело и задорно, — не мог не знать!

Подавив печальный вздох, Грета отвернулась от подруги и выловила из общей массы очередной листок. Кажется, этот экзамен будет сниться ей в кошмарах.

А начиналось все довольно мирно. Их с Тирной отвели в небольшую, пустую комнату. Мора Вирстим уточнила, что все необходимое для экзамена появится в течение пяти минут. Первым появился плотный туман, который затянул все помещение и поднялся на уровень талии. Туман, по плотности, напоминал воду — у девушек юбки тоже поднялись к талии. Затем с потолка посыпались бумажки и подруги начали тонуть в этом странном, своеобразном море.

А после приятный женский голос объявил правила — за каждый правильный ответ будет исчезать некоторое количество заданий. За каждый неправильный — прибавляться. Если они не справятся, то по истечении трех суток их заберут. Два раза в сутки они будут получать по стакану воды. Вот тогда-то Тирна и начала желать Их Величествам всех благ.

— Слушай, может нырнем? Выловим что-нибудь со дна? У меня уже горло саднит и язык горит, — вздохнула наконец Тирна. — Тут на поверхности простейшие вопросы, отвечаешь и исчезает всего одна бумажка. Вдруг мы выловим свое спасение? Нет, серьезно, мы уже вопросов на сто ответили, а бумажное болото по-прежнему здесь!

Подруга была права, они действительно ответили где-то на сотню вопросов. Причем не только по всему объему изученного — что они успели пройти-то — а еще и просто по академической программе. Ее Величество с душой подошла к устройству экзамена.

— Если бы все было так просто, — вздохнула Грета, но кивнула, — давай попробуем.

— Только не вдыхай, мало ли что там за туман, — Тирна схватила подругу за руку, — очнемся потом голые и на крыше. А еще лучше нырять по одному. Вначале я попытаю счастья, потом, если не выйдет, ты.

Не дожидаясь ответа Тирна глубоко вдохнула и нырнула в бумажное море. Грета, чтобы не терять драгоценное время, продолжала брать бумажки, открывать, читать простейшие вопросы и наскоро бормотать ответ. На самом деле многие вопросы повторялись, так что они бы и без этих ныряний справились. Часов за пять-шесть, но так и приз стоящий.

Ответив на восьмой вопрос, Грета забеспокоилась и, отбросив листок, начала искать подругу. Вдруг она надышалась и сейчас лежит где-то на полу. Но ни руками, ни, осторожно, ногами она нащупать Тирну не смогла.

— Так, ладно, хорошо, — испуганно пробормотала Грета, — но на экзамене-то нас убить не могут?!

Глубоко вдохнув, она опустилась на пол. Бумага мешала и мэдчен Линдер принялась отталкивать ее руками. Вдруг, все бумажки поднялись высоко наверх, а за спиной раздался усталый голос Тирны:

— Прости, кажется из-за меня мы провалим экзамен.

Резко обернувшись, Грета увидела целую и невредимую подругу, после чего рассмеялась и махнула рукой:

— Да дорф с ним, что-нибудь придумаем. Главное, что ты цела. Я очень испугалась, когда поняла, что ты не «всплываешь».

— А уж как я испугалась, когда ты к потолку рванула, — закатила глаза подруга. — Подумала, что из-за меня тебя по нему размажет. Что будем делать?

— Осмотримся? — вопросом на вопрос ответила Грета.

— Я уже пыталась, — пожала плечами Тирна.

Подруги простучали стены, ощупали пол. Пробовали подпрыгивать, но тщетно, бумажки с вопросами ускользали.

— Как же я люблю свою жизнь, — вдруг горестно возвестила Тирна, — и свой характер. Все мои беды от него! А измениться не получается. Вот сколько раз убеждалась, что лучше подождать, не пороть горячку. Но нет ведь, все надо получить вот-прямо-сейчас.

Вдруг сверху медленно спланировала бумажка.

— «Что есть у мертвого и нет у живого?» — прочитала Грета.

— Покой, — тут же фыркнула Тирна, — что ж еще?

Бумажка растаяла и, кажется, исчезло еще несколько ее товарок. В руки к Тирне упало другое задание.

— «Кто выбирает долг?»

— Ростовщик, — хмыкнула Тирна и была тут же завалена бумажками, — не-е-ет! Я же пошутила! Грета!

— Порядочный человек, — неуверенно предположила мэдчен Линдер и ворох исчез.

А через секунду исчез пол.

Подруги только и успели вцепиться друг в друга! Вокруг них оказалась кромешная, непроглядная тьма в которой двумя яркими пятнами были они сами. Что противоречило всем известным научным законам. Но одновременно кричать и удивляться довольно сложно, поэтому ни Грета, ни Тирна не задумывались, отчего они видят друг друга и не видят ничего другого.

Где-то через минуту падение замедлилось превратившись в парение и кричать стало не так захватывающе интересно.

— Как-то мы долго летим, — нервно протянула Грета.

— Угу, мне вот интересно, кто эту яму копал, — так же нервно отозвалась Тирна, — не запарился, бедный?

Переглянувшись, подруги захихикали. Затем Грете пришло в голову, что за ними могут наблюдать И тогда она принялась дергаться и пытаться перехватить юбку. Тирна только рукой махнула, не ее проблемы, что кому-то не понравится вид зеленых, в желтый горошек панталон.

— А почему панталон? — удивилась Грета и скосила взгляд на ноги подруги.

— Я предчувствовала, что нам придется делать что-то ненормальное, — пожала плечами Тирна. — И, поверь, лучше панталоны, чем мои любимые две ниточки и лоскуток.

— Лоскуток? — повторила за подругой Грета.

— О, я знаю, куда мы пойдем при первой возможности, — потерла руки Тирна. — Твой Ферхара умрет от восхищения.

Вот только это не слишком порадовало Грету. Поскольку некромант и без того обещал помереть, правда, не от восхищения. И с этим нужно было что-то делать. А пока… А пока вокруг подруг сменились декорации — в кромешной тьме появились крохотные искорки. Как будто им удалось подняться в ночное небо.

— Где мы? — пораженно спросила Тирна.

— Подозреваю, что мы лежим на полу той комнаты, — вздохнула Грета, — ох, только бы юбка не задралась.

— То есть, это нам снится? Хм, скорее внушение, но зачем?

Падение превратившееся в парение окончательно прекратилось и туфли Греты клацнули по чему-то прозрачному. Она присела и коснулась поверхности ладонью — холодное, гладкое стекло. Из которого неожиданно и очень быстро выросла стела.

— Готова поспорить, что сейчас нам будут вновь задавать вопросы, — вздохнула Грета и показала на сияющую собственным светом стелу.

— Только не про долги, — закатила глаза Тирна.

Но когда подруги подошли к ней, стела приняла вид наблюдательного экрана. И, ошеломленно переглянувшись, девушки пронаблюдали на нем короткую сценку, где отчаянно сопротивляющуюся девушку двое мужчин затаскивали в темный альков. Вокруг девушки колебалось черно-желтое марево — ненависть и паника. Мужчины же лучились грязно-оранжевым и Грета предположила, что именно так выглядит похоть.

Экран погас и втянулся в пустоту, став широкой плитой. От которой в разные стороны потянулись другие плиты. На одной было высечено «немедленно вмешаться», на второй «оповестить стражу» и на третьей «оповестить стражу и проконтролировать».