Перед нами уже громоздилась груда трупов, но Рыжик, сжав зубы, продолжал стрелять, отсекая самых упорных. Я вогнала обойму, вскинула автомат и тремя короткими очередями добила последних тварей, которые были уже в паре метров от нас.

Не говоря ни слова, мы развернулись и рванули в узкий проход между домами, не желая пробираться через эту зловонную баррикаду из тел.

— Держись рядом со мной, — его голос прозвучал с непривычной для него строгостью. Он пытался быть сильным, хотя я отлично видела, как дрожат его пальцы на стволе и как бегают его глаза, полные страха. Он боялся, но не хотел этого показывать.

— Так точно, — коротко бросила я, пытаясь вдохнуть поглубже.

И в этот момент внутри всё сжалось. Тьма, до сих пор послушно дремавшая, внезапно рванулась на свободу, ударив в виски волной ярости. Я с силой вжала её обратно, заставила подчиниться. И тут же поняла причину её всплеска.

Я схватила Келена за плечо и медленно подняла палец, указывая вперёд, за трёхэтажное здание. Туда, где в разрыве между руинами была видна... часть. Всего лишь часть чего-то. Головы? Плеча? Огромного, покрытого костяными шипами и тёмной, будто влажной чешуёй. Оно было настолько чудовищно в своих размерах, что мозг отказывался складывать из этого фрагмента целое.

— Так вот что вылезло из Бездны, — прошептал Рыжик, и в его голосе не было ни страха, ни ужаса. Лишь ужасающее осознание.

Снова донеслись выстрелы — отчаянные, беспорядочные — и обрывки чужих команд, тонущие в оглушительном рёве чудовища. И тогда раздался новый звук — глухой, сокрушительный удар, от которого содрогнулась сама земля.

Здание, за которым скрывался монстр, вздрогнуло, будто карточный домик, и начало оседать. Стены сложились внутрь, с грохотом обрушились перекрытия, поднимая тучу пыли. И когда облако рассеялось, оно предстало перед нами во всëм своëм чудовищном великолепии.

— Это невозможно... — шёпот Келена был похож на последний выдох.

Существо было огромным. Не просто большим — оно нарушало все законы масштаба. Его тело, массивное и бочкообразное, отливало мерцающим, ядовито-зелёным светом, будто под кожей пульсировала чужая энергия. Вместо лап или щупалец — десятки острых, иглообразных конечностей, торчащих под разными углами, словно у какого-то чудовищного морского ежа. Они впивались в землю, в обломки, и, казалось, могли пронзить что угодно. Вытянутая, тупая морда без видимого рта была увенчана двумя парами глаз — четырьмя бездонными чёрными пустошами, в которых не было ни мысли, ни злобы, лишь абсолютное, всепоглощающее ничто.

Мы видели, как в него впивались пули. Вспышки от попаданий мелькали на его шкуре, как крошечные искры. Оно даже не вздрагивало. Для этой махины это был не больнее, чем укус комара.

Мы стояли, парализованные, не в силах пошевелиться, не то что броситься на помощь. Я смотрела на это воплощение апокалипсиса и не знала ответа. Ни на один вопрос. Как можно убить нечто, что, казалось, существовало вне понятий жизни и смерти? Это было нереально. Это был конец, обретший плоть и вышедший на охоту.

— Давай сбежим, — слова вырвались сами, продиктованные внезапным, леденящим страхом. Не за себя. За него. — Вернёмся. Нас даже искать не станут.

Я готова была на всё, лишь бы он не кинулся в эту мясорубку.

— Нет, — он покачал головой, и на его лице горел упрямый, почти наивный огонёк. — Мы не можем сбежать, как трусы.

Он указал в сторону непрекращающейся стрельбы.

— А если бы на их месте были мы?

Я стиснула зубы до боли. Чёрт возьми. Ну не вырубать же его сейчас и не тащить на себе, спасая против его воли.

— Хорошо, — сквозь зубы прошипела я.

Рыжик с щелчком вогнал новую обойму, и мы, пригнувшись, рванули на помощь, огибая груды ещё дымящихся обломков.

Чем ближе мы подбегали, тем яснее становилась картина. Это было седьмое отделение. И рядом, на земле, в неестественных позах лежали парни из нашего. Я пробежала мимо, и моё сердце не дрогнуло при виде истерзанного тела Даоса. Его стеклянные глаза смотрели в ядовито-серое небо, а грудь была распорота так, что виднелись рёбра. Пустота. Лишь пустота.

— Вот чёрт, — тихо выдохнул Рыжик, но не остановился.

Мы двигались плечом к плечу, прикрывая друг друга. Но меня пугало не это. Я сканировала пространство, вглядывалась в лица — и не находила его. Я не видела командира. И что было хуже — я не чувствовала его. То шестое чувство, что связывало меня с ним, молчало. Где он? Неужели он... Нет. Не может быть. Он один из Избранных. Возможно, это не единственный прорыв. Может, он сражается с чем-то ещё.

Мы замерли по другую сторону, прямо за спиной чудовища. Его ноги — если это можно было назвать ногами — представляли собой массивные столбы, впившиеся в землю когтями, каждый размером с мою руку. Они казались неподвижными, укоренёнными, но всё остальное…

Спина твари была живым арсеналом. Десятки костяных игл, плавных и острых, как рапиры, вырывались из её плоти, двигаясь в хаотичном, непредсказуемом ритме. Они не просто торчали — извивались, выстреливали вперёд и в стороны, пронзая воздух со свистом, а затем втягивались обратно. Это был смертоносный танец, не оставлявший безопасных зон.

Напротив, уцелевшие — шесть бойцов из седьмого и их командир — пытались держать строй. Их командир, мужчина средних лет, кричал, перекрывая рёв монстра:

— Не стойте на месте! Постоянное движение! Его шипы ищут статичную цель! Уклоны, укрытия, не дайте ему прицелиться! Стреляйте по основанию конечностей, по суставам! Ищите слабое место!

Его голос был сиплым от надрыва. Они отскакивали, падали, поднимались и снова стреляли, но их пули отскакивали от плотной чешуи, как горох от стены. Они были мухами, раздражающими спящего гиганта. А гигант начинал по-настоящему просыпаться.

Моё зрение, обострённое до болезненной чёткости, выхватило из хаоса крошечный участок на его спине, прямо у основания чудовищной шеи. Там, среди бронированных пластин и смертоносных игл, пульсировал участок кожи — более тёмный, влажный. Уязвимое место! И всё во мне взревело в ответ. Тьма рвалась наружу, извиваясь и умоляя, требуя выпустить её, чтобы она могла впиться именно в эту точку.

Но вместо этого я вдохнула полной грудью и крикнула, вкладывая в голос всю силу, на какую была способна:

— На спине! Прямо ниже шеи! Незащищённый участок! Я уверена!

Рыжик с изумлением посмотрел на меня. Остальные либо не услышали сквозь грохот, либо проигнорировали, продолжая вести бесполезный огонь.

Время кончалось. Я просканировала периметр и заметила невысокое, частично обрушенное здание неподалёку. Одна из его стен была вывернута наизнанку, открывая этажи, как кукольный домик. Идеальная огневая точка.

— Найди укрытие! Я сейчас! — рявкнула я Келену и, не дожидаясь ответа, рванула с места.

Ноги сами понесли меня с нечеловеческой скоростью. Я влетела в здание, поднимаясь по лестнице, снося с пути обломки. Поворот. Ещё поворот. Глухая стена. Чёрт! Я теряла драгоценные секунды. Наконец, я ворвалась в нужную комнату — и передо мной зиял проём, открывающий идеальный вид на спину чудовища.

Сначала я неуверенно ступила на край обрыва, чувствуя, как бетон крошится под подошвами. Но пол под ногами держался, упрямо сопротивляясь разрушению.

Внизу разворачивалась бойня. Я видела, как двое солдат, отчаянно пытавшихся отступить, были нанизаны на летящие шипы, словно куски мяса на шампуры. Их тела, пронзённые насквозь, монстр поднял в воздух, тряся в немой агонии. Их предсмертные хрипы, полные недоумения и ужаса, навсегда впились в память.

Я вскинула автомат, поймав в прицел ту самую, пульсирующую точку. «Раз, два...» — мысленный счёт утонул в грохоте. Я заставила себя выдохнуть, пытаясь заглушить не дрожь в руках — руки были твёрдыми, как скала, — а бурлящую внутри тьму, которая требовала выпустить её и разорвать эту плоть.

Выстрел.