– Он хороший человек, – пожала плечами стражница. – Во всяком случае, я помню его таким.

«Кто знает, что делают с людьми в Ордене?» – мрачно подумал про себя Эдвин, стиснул зубы и шагнул в светящийся круг на каменном полу. Мгновение спустя все трое стояли на высокой площадке на вершине одной из башен Университета. Далеко внизу шумело, волнуясь, сине-зелёное море. Кричали чайки, в лица бил неистовый солёный ветер. Даже у крепкого и здорового лекаря голова пошла кругом от высоты и внезапной перемены климата. Нора прижалась к его плечу, взяла под руку.

Вопреки ожиданиям, спуск оказался недолгим. Лестница спиралью обхватывала цилиндрическое здание и упиралась внизу прямо в двери Отдела магического контроля. Как искатель Керин Хольм имел высший уровень доступа во все возможные кабинеты Университета и любой из Академий. Оставив друзей ждать снаружи на скамейке, которая пряталась в тени под сплетениями виноградных лоз, он исчез внутри.

Нора нервно расхаживала взад и вперёд, Эдвин же смотрел на маленький треугольник моря, видневшийся в просвет между университетскими постройками, и понимал, что они прилетели сюда зря. Что-то подсказывало ему: ответов они не найдут или же они будут неутешительными.

Инспектор Керин вернулся нескоро. Должно быть, прошло два или три часа, прежде чем он подошёл к друзьям и опустился на лавку. В руках у него была чёрная папка с эмблемой Академии Трира. Нора нетерпеливо заёрзала, а Эдвин не мог оторвать взгляда от маленькой ленточки, торчащей изнутри. Тонкий шёлковый шнурок для разделения страниц, разлохматившийся на кончике неопрятной кисточкой.

– К сожалению, имени вашей дочери, господин Сандберг, я не нашёл. Вы точно знаете, что она училась именно там?

– Думаю, да, – вздохнул лекарь.

– То, что я скажу вам, конфиденциальная информация, но всё же как отец девочки вы имеете право знать. В этой папке собраны свидетельства того, что исполняющий обязанности ректора Академии магистр Тэрон регистрировал не всех студентов. У Ордена есть доказательства, что некоторых учеников он переправлял адептам Гильдии призывателей теней, где их использовали… для различных ритуалов. В хранилище Академии были найдены замороженные части человеческих тел.

– Что?! – воскликнул Эдвин.

– Думаю, вашей дочери уже нет в живых. Мне очень жаль.

Керин раскрыл папку и показал растерянному лекарю несколько протоколов и свидетельств, но тот смотрел не на бумаги, а сквозь них, не в силах поверить в сказанное.

– Она… писала письма, – прошептал он.

– Простите, – помолчав, сказал искатель, переглядываясь с Норой. – Я думал, что помогу вам в поисках, но давать надежду было бы нечестно с моей стороны. Все до единого студенты эвакуированы в другие высшие школы, и Лизы Сандберг среди них нет.

– Когда заработают телепорты в Трир? – глухо спросил Эдвин. – Я хочу посмотреть на эти тела.

– Они были осквернены чёрной магией, а потому генерал Гвинта приказал уничтожить их.

– Зачем уничтожить, почему?! – непонимающе закричал лекарь, но Керин только покачал головой.

***

Дорога домой запомнилась Эдвину плохо, а встретившая на пороге Сония поняла всё и без лишних слов. Младших детей заняли игрой, а вот скрыть от Фреда страшные новости родителям не удалось.

– И вы поверили, поверили инквизитору?! – взорвался он, выслушав рассказ отца. – А сами говорили, что доверяете магистру Тэрону! Как же легко вас обмануть!

Сония подняла на сына распухшее от слёз лицо и покачала головой:

– Мы не думаем, что Тэрон убивал студентов или продавал их некромантам, но если Орден сжигал какие-то тела, то это всё объясняет, все эти… исчезновения.

– Я уверен, что Лиза жива! Я чувствую это!

В голосе Фредерика было столько огненной магии, что все с опаской огляделись, надеясь, что ничего не вспыхнуло. В этот же миг из-за шторки, отделяющей коридор с кладовкой, выскочила растрёпанная рыжая Элин, поспешно утёрла глаза и нос и встала рядом с братом:

– И я чувствую! А вы все… вы все – дураки!

Скелет опасно покачивался, продолжая стоять на месте и пялиться провалами пустых глазниц на потревожившую его покой ученицу некроманта. Лиза боялась опустить руки, так и застывшие в магическом жесте, подчиняющем мертвеца. Ей казалось, что стоит двинуть пальцем, как подопечный тут же рухнет под ноги и превратится в безжизненную груду костей.

– Отойди подальше и поучи его ходить, – сказал Гаэлас, не в силах сдержать улыбку.

Дочь делала успехи, но по складу характера она относилась к заданиям слишком серьёзно и расходовала куда больше сил, чем следовало бы. Эльф выбрал для тренировок заброшенную часть кладбища, которая располагалась за холмом. Жители деревни, что находилась поблизости, не рисковали ходить в эту сторону из-за слухов о беспризорных тенях и призраках умерших, и это было только на руку некромантам. Никто не мешал им копаться в земле и извлекать из неё старые кости.

Ранним утром они покидали поместье у озера и шли лесными тропинками сюда, чтобы практиковаться в заклинаниях. После отмывались в ручье, переодевались и заходили в посёлок – купить свежего хлеба, молока и сыра. Вопросов им не задавали. Обитатели Ничейных земель, жившие вдали от городских цивилизаций, привыкли к тому, что кто-то приходит или уходит. Если ты не похож на сборщика налогов или инквизитора, не суёшь свой нос в чужие дела и ведёшь себя тихо, то можешь перемещаться по деревне свободно.

– Он сейчас упадёт, – выдохнула Лиза и сделала шаг назад.

Мертвец дёрнулся, но, к удивлению девушки, устоял на ногах, лишь склонил череп, как будто очень устал. Руки скелета висели, как плети.

– Ты его не воодушевляешь! – прокомментировал некромант, раскладывая на поросшей мхом могильной плите нехитрый обед, завёрнутый Доннией в обрывок скатерти.

– Может, у него паралич был при жизни? Не похоже, что он вообще умеет ходить!

Гаэлас неторопливо разобрал корзинку, откупорил бутыль с чаем, разил чуть тёплый напиток по маленьким стаканчикам, а потом поднялся на ноги и подошёл к дочери.

– Давай проверим! Отпусти его!

Лиза сделала пасс, отменяющий последнее заклинание. Эльф тут же прочитал собственное – и безвольный костяк сразу оживился, бодро вытянулся по стойке смирно, как солдат, а на месте его глаз вспыхнули ярко-алые огни. По команде Гаэласа мертвец прошагал взад и вперёд до ближайшего дерева, сделал несколько приседаний и помахал руками. Юная некромантка досадливо кусала губы и думала о том, что никогда не достигнет подобного мастерства. Наконец, эльф хотел заставить мертвеца потанцевать, но всё, что тот сумел, – лишь неуклюже перебирать ногами, путаясь в траве, и исполнять неловкие поклоны.

– Паралича у него точно не было, но и танцам его никто не обучал. Хотя это можно сделать и посмертно при должном терпении.

– У меня ничего не получается, – вздохнула Лиза, опустив плечи и присаживаясь на нагретый солнцем камень.

– Много посторонних мыслей и лишних усилий. – Гаэлас протянул ей чай. – Выброси всё из головы, сосредоточься только на заклинаниях. Потом подумаешь о сердечных делах!

– Легко тебе говорить, – буркнула девушка, вытирая руки тряпкой.

– Пожалуй, да. Легко. Я ведь знаю, что у тебя всё получится.

Эльф плохо воспринимал привычные человеку обороты речи. Иногда ответ или объяснение вовсе не требовались, но он начинал растолковывать Лизе что-нибудь очевидное или рассказывать, почему сказал так, а не иначе. Но главное, он совершенно не мог скрывать своей любви к взрослой уже дочери, и даже когда понимал, что должен проявить твёрдость и настойчивость учителя, всё равно продолжал хвалить и подбадривать её.

– Мы сегодня снова попробуем с Дорогой? – с надеждой спросила она.

Гаэлас кивнул. Уже несколько дней подряд они выходили на Дорогу мёртвых и пытались разобраться, как восстановить её повреждённые участки. Иногда Лиза видела в сумеречном тумане силуэты теней, а дважды – живых магов, которые пользовались изобретением магистров Гильдии призывателей. К сожалению, тёмные фигуры неизвестных волшебников были очень далеко и двигались с невероятной скоростью: маги наверняка воспользовались специальным заклинанием быстрого перемещения. Лизе не удалось ни как следует разглядеть их, ни тем более заговорить с ними. Прогулки по междумирью забирали силы и без того устающей за день девушки, но она была непреклонна: надежда отыскать Велиора поселилась в её сердце и никак не оставляла в покое.