Кахорт внезапно рассмеялся глухим басом и по-человечески похлопал меня по плечу. Я вздрогнул от неожиданности. Совсем забыл, что он умеет читать мысли.

— Обещал ответить на твой вопрос. Самое время приоткрыть завесу тайны над круговоротом душ в Архипелаге.

Он отошёл к центру зала и воздел руки к сводам храма, смотря вверх.

— Внимай же, мой ученик! — голос наставника зазвучал особо громко и назидательно. — Когда любая личность испускает дух, её искра не исчезает в небытии. Она попадает в комбинатор душ — гигантский механизм Великой Парадигмы. Там она ждёт в очереди среди тысяч других, пока не придёт её черёд получить новое назначение.

Кахорт принялся расхаживать по залу.

— Представь себе: из тысячи душ девятьсот девяносто девять попадут в тела агрессивных неразумных тварей. И лишь одной счастливице выпадет шанс вселиться в тело коренного жителя. Почтальона, фермера, ремесленника или даже наставника храма! Однако есть способы увеличить шансы на благоприятный исход, — продолжил он, остановившись передо мной. — Знаешь ли, труд облагораживает не только живых, но и душу. Когда искры трудятся над камнем, металлом или любым другим материалом, их шанс возродиться в благопристойном теле возрастает.

Третий глаз во лбу Кахорта вспыхнул ярче, подчёркивая значимость момента.

— Потому и ценят жнецов душ в Архипелаге. Ведь собранные ими искры попадают не в безликий комбинатор, а в сосуд душ. Таким образом они получают работу, которая готовит их к лучшему перерождению.

— Иными словами, — медленно проговорил я. — Если я уничтожаю диких тварей и помещаю их души в сосуд, а после даю им полезную работёнку, то увеличиваю шанс переродиться в разумном и миролюбивом существе?

— Именно так! — Кахорт одобрительно моргнул всеми тремя глазами. — Но души обретают своё предназначение не только через жнецов. Есть и другие пути служения.

Его палец указал на принесённый в жертву орган, лежавший на полу.

— К примеру, ты заметил, что сердцами тоже управляют души. Этот труд не менее значим, хоть и куда более скрытен от глаз смертных. Воля душ лежит в основе множества процессов, поддерживающих жизнь всего Архипелага. Именно они служат Великой Парадигме неиссякаемым источником энергии, из которого она черпает силу для сохранения баланса во всём нашем мире. Без их жертвенного труда острова погрузились бы в пучину, а воды океана закипели бы от хаоса.

— Чем-то напоминает рабство, — не удержался я от замечания. — Где душа, пройдя сквозь адский труд, имеет призрачный шанс обрести в награду достойное тело. А что же происходит с великими душами?

— Если звёзды сойдутся удачно, великая душа может возродиться в теле истинно благородного создания. Но только в коренном жителе этого мира, не в случайном пришельце. У великих душ шанс подобного перерождения действительно высок. Таков непреложный закон Парадигмы.

Наставник замолчал, погрузившись в воспоминания.

— Кодж-Моргу повезло больше, чем многим из павших героев, — продолжил он тише. — Его искра вспыхнула вновь в младенце, рождённом в доме хозяина влиятельной оружейной картели. Далеко отсюда, в сорока восьми переходах через другие океаниды.

Определённо хорошие новости, но жаль, что он не встретится со своей королевой. Хотя… кто знает.

Ещё один вопрос вертелся у меня на языке.

— А что означает «испытание последнего шанса»?

Лицо Кахорта мгновенно потемнело, а третий глаз закрылся.

— Рано ещё тебе знать подобные тайны, ученик, — отрезал он холодно. — На этом наши пути расходятся. Прощай.

Наставник развернулся и сделал несколько размеренных шагов. Его фигура начала расплываться, подобно миражу, и через мгновение бесследно исчезла. Одновременно все защитные руны на стенах храма погасли, оставив зал в полумраке.

— Прощай и… спасибо!

Я мгновенно почувствовал знакомое присутствие. Драксус вернулся!

— Ничего не хочешь мне сказать, чёртов предатель? — выпалил я вслух, не сдержав накопившейся злости.

Пойманный с поличным демон заворочался в глубинах сознания, недовольно ворча что-то неразборчивое. Чувствовалось, как он пытается найти оправдания своему поведению.

— Отвечай немедленно! — надавил я. — Это приказ твоего господина!

Жемчужина на груди потеплела, усиливая мою власть над строптивым демоном.

— Ты победил, смертный! Я проиграл эту партию. Чего ещё ты хочешь от своего покорного слуги? К твоему сведению, чувство стыда демонам с рождения неведомо!

— Чего-то подобного я и ожидал услышать. Скройся в своей проклятой берлоге и жди, пока я снова призову тебя. Сейчас же!

Эффект оказался мгновенным. Присутствие демона исчезло, словно его и не было.

Не думаю, что когда-нибудь прощу его. Но понимаю, что в ближайшем будущем, в условиях предстоящей войны, Землянам необходимо будет прибегать к его силе. Отказываться от неё — значит жертвовать жизнями людей, которых и так в Архипелаге очень мало по сравнению с быстро размножающимися расами вроде жужжерианцев или краболюдов. Придётся наступить на горло собственным принципам — никогда не иметь дела с предателями.

Линейка классовых заданий завершилась, а вместе с ней — и все дела на Безымянном острове. Потому решил не оставлять кровавого фантома и переместился на шхуну.

Выйдя на палубу, почувствовал, как вечерний бриз треплет волосы. Солнце уже касалось горизонта, а впереди маячил мыс Северный.

За кормой гребни волн рассекали корпуса других судов. Наши партнёры по налету на жужжерианский караван снабжения держались строем. Их паруса надувались попутным ветром.

Поднимаясь к корме, заметил странное поведение команды. Стоило мне появиться — все тут же прятали глаза. Даже некоторые старослужащие вдруг находили что-то очень интересное в палубных досках или такелаже. Новички и вовсе шарахались, будто я чума ходячая.

Помню, как был грубоват с ними во время переливки крови под дурным влиянием Драксуса. Резкие слова теперь жгли совесть. Но это всё в прошлом. К тому же у меня есть план, как всё исправить.

Эстебан держался за штурвал, и вид у него был совершенно непривычный. Обычно серьёзный и сосредоточенный, сейчас он мечтательно улыбался, глядя на закатное море.

— Амиго, — окликнул я его, — расскажи вкратце о результатах рейда.

— С чего бы начать, старина… — голос зазвучал звонко и игриво. — Пожалуй, с самого главного. Наконец-то я получил титул Ронар!

Я пристально посмотрел на старшего офицера и вчитался в описание личности. Действительно — Ронар. После абордажа жужжерианских барж крохи славы капнули всему экипажу, и, видимо, Эстебану досталось как раз столько, сколько нужно было для повышения.

— Давно пора! Поздравляю от всей души!

Наши ладони встретились в крепком рукопожатии.

— Что касается остального… — продолжил Эстебан, и в его голосе послышались нотки удовлетворения. — Первое: Холодов оказался на редкость щедрым. Дал нам приоритет при выборе драгоценностей из добычи. Давид просто светился от счастья. Говорил, что его навык «Оценщик» подскочил аж до пятидесятого уровня. Он купался в сокровищах, перебирал каждую безделушку и отбирал самое дорогое! Северяне, конечно, унесли больше трофеев, — он пожал плечами, — но у них и людей было раз в семь больше нашего.

— Хорошо, — кивнул я.

— А вот второе посерьёзнее, — лицо Эстебана стало сосредоточенным. — К нам прицепился патруль. Десять судов пятого ранга и одно — четвёртого. Холодов приказал не ввязываться в драку. Умное решение. Еле успели проскочить в водоворот. «Жвала» умудрились напоследок пустить ядовитый дым на замыкающую шебеку.

Эстебан рассмеялся, видимо, вспоминая картину, но смех прозвучал с оттенком нервозности.

— Забавно, но эти упрямцы зачем-то рванули следом за нашей рейд-группой — прямо в морской портал. Видимо, жажда мести оказалась сильнее здравого смысла. Теперь возле водоворота с нашей стороны на волнах качается то, что от них осталось. Группа прикрытия отработала на отлично.