За последние полгода Такеши постарел лет на десять. Засаленная рубаха, густая борода, отросшая клочьями в разные стороны, тяжёлая коса, давно не знавшая гребня. Он не замечал этого или не считал нужным замечать.

Сейчас якудза сидел на растрескавшейся лавке у каменной стены. В ладони поблёскивал глиф последнего шанса. Пальцы сжимались, разжимались, снова сжимались. Губы едва шевелились.

Когда пришло системное сообщение, веки дрогнули и распахнулись.

Вы получили отказ миллион раз, но продолжили настаивать на своём.

Парадигма ценит ваше упорство и готова предоставить шанс.

Получено новое задание: Любишь — докажи.

Зачистите сто героических подземелий в одиночку.

Награда: душа Су Ин обретёт телесную оболочку высшего приоритета с сохранением внешности, возраста и памяти.

Прогресс: 0 из 100.

Несколько секунд Такеши смотрел в пустоту перед собой. Потом из горла вырвалось одно-единственное:

— У И!..

Голос надломился на середине. Глаза налились влагой, нижняя губа пошла мелкой дрожью. Он резко отвернулся, точно стыдясь горы, неба и камней вокруг, провёл тыльной стороной ладони по щеке и потянулся к нодачи у стены.

Губы сжались в твёрдую линию. Брови сошлись над переносицей.

Силуэт сорвался вниз по склону. За ним потянулось пыльное облако. Кончик клинка оставлял на земле ровную линию, время от времени высекая искры из камней.

Я закинул поплавок подальше в ожидании карасика. Рядом на бревне расположился Холодов. Он напряжёнными руками держал удилище.

— Одна мелочь, — проворчал глава фракции, вытащив очередную рыбёшку. В полсотне метров от нас Хрум с внуками плескался в воде. — Весь крупняк, блин, распугали! Может, лучше в наше место пойдём?

— В другой раз, — ответил я. — Хочется быть поближе к друзьям сегодня.

— Тоже верно.

Рыбалка продолжалась: в ведёрко один за другим плюхались караси с ладошку. Детворе поиграть — самое то.

Я услышал тихое жужжание назойливого комара.

Огляделся. Вроде ничего рядом не летает. С моим восприятием насекомое издалека увижу.

Звук стал чуть громче, и я понял, что он идёт изнутри моего сознания. Сквозь жужжание стали угадываться едва различимые слова.

— Демон, ты что ли?

— Ну наконец-то я оказался услышан! Братишка! Как же давно мы с тобой не общались. Совсем ты забыл про старину Драксуса!

Мы и вправду не общались с тех самых пор, как он меня предал. С новыми возможностями арбитра я справлялся с невзгодами без его силы.

— Чой-то у тебя голос стал тоньше?

— Меня вероломно низвергли, — шмыгая носом, завыл он. — Всем островом нас отмудохали. Морту забрали в дом удовольствий, а меня заставили соскребать слизь с ползунов в шахтах. Да как они посмели! Меня, Драксуса, братишку самого арбитра!

Отвечать не стал, но подумал про себя: «Чего и следовало ожидать».

— Много дерьма было между нами, — сказал он. — Не стану делать вид, будто иначе. Но братские узы — не верёвка, которую можно перерезать и забыть. Ты и сам это знаешь. Помоги мне. Клянусь, на этот раз всё будет иначе. Я стану покорным.

Голос его стал тише, тяжелее.

— Только представь, на что способен арбитр с верным архидемоном. Рука об руку. Весь Архипелаг падёт на колени. Вернее… мы спасём его. Ты впереди, я за твоим плечом. Как и должно быть.

— Мда уж…

— Ты ведь прощаешь меня?

— Я всё прощаю, — послышался его выдох облегчения. — И ты прощай навсегда.

Усилил волю прикосновением к жемчужине подчинения. Демон теперь на первой ступени и не скоро вырастет, потому не сможет сопротивляться.

— Не-е-е-ет…

Крик постепенно стихал, пока не стал похож на жужжание насекомого, потом и вовсе исчез.

— Чего лыбишься? — хмыкнул Холодов, покосившись на поплавок. — Клевать совсем перестало. Пойду я за стол, там вот-вот шашлыки принесут.

В ноздри и вправду врывался запах жареного мяса. Фирменного, от шефа Лекса. Сам не понял, как наперегонки с Холодовым помчался к столу.

Вскоре подтянулись и остальные.

К слову, я обогнал Александра.

Ширайя в голубых пляжных шортах выглядел так, что хотелось протереть глаза. Он поднялся с кресла, звонко ударил вилкой по бокалу два раза и дождался тишины.

— Друзья, у меня прекрасная новость!

Улыбка на его лице не гасла. Для Ширайи это само по себе было событием. К его плечу прижалась Тлишка, закутанная в мантию до самых ступней.

— Я изобрёл эликсир изначального облика. Дорогая, пей!

Он протянул ей бокал со снежными узорами на стекле.

— Пей! Пей! Пей! — грянули мы хором.

Тлишка резким движением скинула капюшон. Схватила бокал и выпила одним долгим глотком янтарную жидкость.

Чешуя начала осыпаться с её лица. Пластинка за пластинкой, как листья дерева осенью под дуновением ветра. Тлишка сдёрнула мантию, под которой оказался купальник, и встала перед нами прямо и спокойно. Узоры на коже горели ярко-белым. Она смотрела на собственное тело, прислонив ладонь ко рту.

Калиэста склонилась к моему уху.

— Милый, у меня тоже есть сюрприз. — Она чуть отстранилась и посмотрела вниз. — Квентин! Ну сколько можно хлестать апельсиновый сок? Лопнешь же. Пойдём с нами, я кое-что расскажу.

Она подмигнула с хитрецой, которую безуспешно пыталась скрыть.

Мы отошли в тень у низкой ограды. Я поднял сына на руки, обнял Калиэсту. Она явно волновалась. Пальцы чуть теребили ткань платья, грудь поднималась чаще обычного. Громко выдохнула, улыбнулась с лёгким смущением и сказала:

— Скоро в нашей семье будет пополнение. У Квентина появится сестрёнка.

— Тысяча ангелочков! — завопил малой прямо мне в ухо.

Я засмеялся, крепче прижал его к себе.

— Придётся теперь игрушками делиться.

Катарина ван Ретт бросила короткий взгляд в ростовое зеркало и, скривив пухлые губы, отвернулась. Вот уж чего она не хочет - так это любоваться собой. Спасибо, она помнит, как выглядит. И как выглядит венец избранницы принца - тоже.

Яркое платье для верховых прогулок, удобная обувь и неизменная мужская трость - какая разница, насколько красива девушка, если она хромает? И не может забраться на лошадь без посторонней помощи.

- Катарина, милая, ты проснулась?

В комнату заглянула эйта Анна Талем, няня Катарины.

- Как ты думаешь, нянюшка, имеет смысл срочно искать любовника?

- Катарина, порядочная мэдчен даже не думает о таких вещах, - сурово произнесла невысокая женщина. От уголков ее добрых глаз расходились лучики морщинок.

- Порядочные мэдчен, нянюшка, не хромают на правую ногу. Не падают, теряя равновесие. Они милы, обходительны и способны протанцевать хоть всю ночь напролет.

- В любом случае, Катти, девственную плеву невесты проверяют только тогда, когда этого хочет жених. А чтобы жених захотел проверить тебя, - няня покачала головой, - вначале нужно победить в Отборе невест.

- А отсидеться не получится? - с надеждой спросила Катарина.

- Ты хоть знаешь, сколько знатных мэдчен не попали в этот Отбор? Как они тебе завидуют, девочка, как завидуют...

- А я завидую им, - тихо шепнула Катти. - У них есть то, чего нет у меня. У меня есть то, что нужно им. Я бы поменялась.

- Ну-ну, милая, все забудется как страшный сон.

Няня безмерно любила Катарину. Где-то в глубине души она считала ее своей внучкой - ведь эйта Талем была кормилицей матери Катарины.

- Твоя семья любит тебя, Катти.

- Знаешь, нянюшка, иногда мне кажется, что из всей моей семьи есть только ты, - тихо сказала Катарина. - Я бы предпочла остаться в поместье. С тобой.

Что хотела ответить няня, осталось тайной - в комнату зашла служанка и сообщила, что для конной прогулки все подготовлено.

- Какая прогулка? - ахнула нянюшка.