Губы Лина, руки Лина – она потерялась в ощущениях, забыла себя и окружающий мир. Если и был какой-то дискомфорт, то он затерялся в удовольствии. Муж был щедр на ласку и до, и во время, и после – пока Маргарет восстанавливала дыхание и пыталась вспомнить, кто она, Лин покрывал поцелуями ее плечо и шею.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Ты теперь целиком и полностью моя. Никогда не считал себя собственником.

– А я, – протянула Маргарет, – всегда знала, что я – собственница.

– И ревнивица?

– А ты – нет?

– Я доверчивый, – хитро улыбнулся король.

Отзеркалив его улыбку, Маргарет задумчиво произнесла:

– Знаешь, мне показалось, что Алистер не может прочесть мои мысли. Как думаешь, я могу быть…

– Дорфа с два, – рыкнул король и подмял под себя шутницу, – дорфа с два, радость моя. Теперь, ваше величество, вы ограничены одним мужчиной. Чрезвычайно ревнивым мужчиной.

– Ох, а если меня не предупредили, кому я могу высказать претензии? – засмеялась Маргарет.

– Серой Богине, – подхватил Линнарт. – Это же она курирует Отборы невест.

Повозившись в постели, парочка угомонилась. И Маргарет, удобно устроившись на груди любимого, вдруг поперхнулась смешком:

– Слушай, а там, где царствуют боги мужского пола, – Отборы женихов? Или гаремы? Вот жуть, наверное, там творится.

– Га-арем? Хорошее слово, – хмыкнул король. – Ай! У моей жены очень острые локти. Я должен пожаловаться на это Серой Богине.

А Маргарет в это время с интересом разглядывала золотую розу на своей руке:

– А в Келестине метка Отбора пропала в день его завершения. Почему ты так напрягся?

Извернувшись, Маргарет взглянула супругу в глаза. В очень виноватые глаза.

– Ты знаешь, Гарри, сердечко мое золотое, мы так старались сделать метки влагоустойчивыми… Ну, года через два-три смоется!

– Если бы я так тебя не любила, – фыркнула Маргарет. – И если бы не закон…

Три дня для супружеской четы слились в бесконечный калейдоскоп любви, тепла и счастья. Они купались в озере, любили друг друга на берегу, любили друг друга в спальне. Они любили друг друга везде. Дошло до того, что Тамира с Вальтером, прибывшие позднее, тоже совершили грехопадение. Да и Каприз с подругой как-то подозрительно часто прятались в мансарде. Правда, об этом Маргарет узнала гораздо позже. В те три дня король и королева не интересовались окружающим миром.

Кладовая была пуста. В гостиной бабушка, то есть мора Амалия ван Линдер, ожидала пирожных и кусковой тростниковый сахар. Но вместо всего вышеперечисленного в кладовой была только… лиса.

— Финли, — вздохнула Грета, — мора ван Линдер вышвырнет нас из дома.

Рыжая красавица со слишком умными для зверя глазами лениво потянулась, вскочила на лапы и двинулась на выход. Еще и прихватила белыми зубками платье хозяйки, мол, идем. Там, за дверью — свобода.

Грета хорошо знала свою любимицу и потому, погладив ее по гладкой шерстке, ответила:

— Свобода, Финли, это не только возможность творить что вздумается. Но еще и необходимость платить за жилье, еду, одежду и сладости. Причем последние — это не еда, а лакомство.

Укоризненно посмотрев на хозяйку, лисица растаяла в воздухе. А Грета, понурившись, возвратилась в гостиную.

Там, у пышущего жаром камина, сидела высокая, статная женщина. Ее черные с проседью волосы были забраны в высокую прическу, а руки скрывались под тугими перчатками. Амалия Дейрдре ван Линдер, келестинская подданная, железная мора и еще с десяток суровых эпитетов.

— Бабушка, прости, Финли опять в кладовую пробралась, — негромко сказала Грета.

Мора ван Линдер медленно повернулась к внучке, вскинула тонко выщипанную бровь и спросила:

— Разве я разрешала тебе звать меня бабушкой? Я мора ван Линдер, и только предсмертная просьба моей дочери позволяет тебе здесь находиться. И пользоваться моей фамилией. Тебе стоит подумать о том, эйта Грета, как возместить убытки. И о том, что лгать — недостойно.

— Вычтите из моей зарплаты, мора ван Линдер, — тут же фыркнула Грета. — Ой, а вы же мне не платите. А я готовлю, по дому прибираюсь.

Вбитое благородными предками воспитание не позволяло море ван Линдер накричать на внучку. А просьба погибшей дочери — вышвырнуть девчонку на улицу. На секунду в глазах Амалии промелькнуло отражение какого-то неясного, теплого чувства. Но тень быстро исчезла, оставив только аристократический холод.

Не дожидаясь, пока оскорбленная мора начнет грозить небесными карами, Грета выскочила на улицу. Пробежав под окнами, она ловко протиснулась между прутьями кованой ограды и вприпрыжку спустилась по склону. Там, у ручья, в тени раскидистого дерева и устроилась. Достала из кармана передника булочку и принялась кидать мелкие крошки в воду.

Рядом уселась Финли.

— Бабушка расстроилась, — вздохнула Грета. — Ну зачем ты все съела? Тебе ведь столько не нужно.

Лисица фыркнула и толкнула носом Грету.

— Что это? — Она забрала у Финли из пасти какой-то листок. — Отбор сотрудниц? Требования: высокий уровень магической силы; основная направляющая дара — менталистика; возраст от двадцати пяти до сорока; диплом. Хм-м, обещают должность при дворе, титул и… ого-го! Это — в месяц?!

Вздохнув, Грета отложила листок.

— Но мне девятнадцать и нет диплома. Бабушка отказалась платить за меня, а в лучших ученицах я продержалась только три года. Сама ведь знаешь, что тогда произошло.

Лиса смешно тявкнула, и из воздуха на колени Греты упала плоская коробка.

— Финли, это не смешно. Если бабушка увидит, что ты стащила мамины вещи… Хотя, наверное, теперь это мои вещи?

В коробке лежали документы на имя Дейрдре Греты Линдер. Лиса закружилась, пытаясь поймать свой хвост. И, резко остановившись, гневно зарычала.

— Но, Финли, я не могу! Маме бы сейчас было тридцать шесть, и она бы могла там поучаствовать, но я-то не она! Там будут те, кто доучился. А что я умею? Три «маски-эмоции»*, теория с первого по третий курс и сомнительный щит?

Лиса сверлила хозяйку настойчивым взглядом и недовольно шевелила хвостом.

«Решайся».

Грета, услышав мысль Финли, вздрогнула.

— Ты так редко со мной говоришь. Но ты же не хочешь сказать, что я выгляжу на тридцать шесть? Хотя бабушка тоже на свои семьдесят не выглядит…

Еще раз перечитав все требования и условия, она увидела еще один, не пронумерованный пункт:

«Хитрость и коварство — приветствуются».

— Предлагаешь воспользоваться этой припиской? Конечно, можно сказать, что использование чужих документов — хитрость и коварство. Но как по мне, так это — глупость. Мама была сильнейшим менталистом на своем потоке.

Но идея захватила Грету. Ей ведь даже не придется менять имя — только настоять на том, чтобы все обращались к ней по второму имени. Да и потом, она далеко не слабый маг и имеет право на обращение «мэдчен». Это просто бабушка не хочет признавать ее титул и зовет эйтой, как простолюдинку.

— Я подумаю, — наконец произнесла Грета. — Время есть — набирать будут еще неделю. Давай просто посидим.

Финли устроилась под боком у хозяйки, прикрыла глаза и задумалась. Дейрдре Линдер была сильной женщиной. Ранний ребенок не помешал ей закончить академию, пусть и в провинции. И ради этого незаконного ребенка Дейрдре была готова на многое. Например, оттянуть свою смерть и найти любопытной шестилетней девчонке защитника и товарища по играм.

Вздохнув, лиса шевельнула хвостом — сколько раз маленькие детские пальчики выдирали шерстинки? Не счесть. Но в итоге непоседа и егоза выросла в любопытную, сильную девушку. И если Великий Лес смилостивится, то дочь будет не слабее матери. Если все последствия учебы в академии пройдут.

Тут Финли отвлеклась на крупного махаона, вскочила и помчалась за бабочкой. Набегавшись, она вернулась к Грете, свернулась клубком и чутко задремала.