Келлард никому не признавался в том, что после скачки и последующего сражения его начали беспокоить наскоро залеченные раны, которые он получил в поединке с рыцарем, но, когда он выскользнул за дверь, это не укрылось от внимания Доннии.

– Пойдём, я посмотрю, – сказала она, обнимая любимого и прижимая к себе.

– Не трать силы, ты и так еле на ногах держишься, – возразил он. – Со мной всё в порядке. Лучше подлечи руку Лизе.

– Мы уже с ней закончили и даже сняли повязку. – Донния настойчиво потянула мага за собой.

В комнате, которую выбрали себе влюблённые, был относительный порядок. Ветви дерева, что росло прямо за окном, распушились и загородили весь свет, поэтому даже днём в спальне был мягкий полумрак. Закончив лечение, целительница прилегла рядом с Келлардом, прислонилась щекой к его плечу.

– Спасибо, – прошептал он, не открывая глаз.

– Поспи, – Донния поцеловала его в щеку и вздохнула, не в силах больше противостоять усталости.

– Ты всё-таки не стала его женой, – усмехнулся он еле слышно. – А моей станешь?..

– Да, – она устроилась в его объятиях. – Будущей ночью. А пока отдыхай.

Они не заметили, как Гаэлас потихоньку прикрыл дверь их комнаты и велел всем остальным ходить на цыпочках до самого вечера.

***

Поздним вечером вся компания собралась у большого костра. На решётке над углями жарились пойманные ловкой Ринарет серебристые карпы. Их толстые бока уже порядком подрумянились, испуская волшебный аромат. Первый рыцарь отыскал запертое прежними обитателями в потайном шкафчике оружие – несколько заржавленных мечей, пару посохов, а главное – почти новый крепкий лук с большим запасом охотничьих стрел. К улову призывательницы добавилась свежая похлёбка из утки, которую целиком сварили в начищенном медном котелке.

Лиза сидела рядом с отцом и жадно прислушивалась к разговорам, стараясь различить знакомые слова. Она понимала, что обсуждение касается Велиора и Академии Трира, но всё остальное сливалось в неразборчивый шум эльфийских голосов. Сердце девушки каждый раз болезненно отзывалось на упоминание имени возлюбленного, но она не могла ни вступить в разгорающийся спор, ни поддержать его. Гаэлас что-то доказывал рассерженной Рин, а та размахивала обглоданной утиной голенью и стояла на своём.

– Почему она сердится? – Лиза не выдержала и потянула отца за рукав.

– Она не хочет занять место Тэрона и не желает, чтобы его занимала ты, – перевёл эльф, поймав дочь за руку и несильно сжав её пальцы. – А я пытаюсь объяснить ей, что жертвы можно избежать.

– Жертвы? Какой жертвы? – взволнованно воскликнула Лизабет. – Разве недостаточно того, что мы потеряли магистра Тэрона и ничего не знаем о судьбе Велиора?!

Дождавшись перевода, Ринарет ядовито усмехнулась и бросила кость в огонь:

– За всё нужно платить, девочка. За то, чтобы безнаказанно разгуливать по междумирью и прокладывать в нём собственные пути, цена слишком высока. Я не готова расстаться ни со своей женской сутью, ни с привязанностями, ни со временем, которое отведено мне в мире живых!

Гаэлас пересказал дочери смысл этих слов и обернулся к коллеге по Гильдии:

– Кем ты меня считаешь, если думаешь, будто я стану подвергать опасности единственную дочь?!

– Хочешь договориться с тенями и уплатить долг за неё? У тебя ещё осталось что-нибудь, что можно отдать? Валяй, если так! Лично я в это ввязываться не собираюсь. Мне проще добраться до Трира верхом и разузнать, что там происходит.

Рин с громким звуком выдернула пробку из стеклянной бутыли, найденной на полке в погребе, и осторожно понюхала содержимое. Недовольно наморщив нос, она почти сразу же вернула пробку на место и отбросила находку в кучу мусора, собранную под старым деревом.

– Речь идёт не только об Академии Трира, но и обо всех других убежищах, где скрываются теневые маги. Если Дорога исчезнет, то многие из них окажутся без путей отступления. – В отличие от соратницы, Гаэлас оставался спокоен и терпелив, голос его звучал негромко и уверенно.

– Ну а ты что думаешь, Кел? – Ринарет с вызовом посмотрела на коллегу, до сих пор хранившего молчание. Призыватель и Донния сидели чуть поодаль, там, где танцующие по траве отсветы рыжего огня переходили в густые тени.

– Я думаю, что дочь Гаэласа достаточно взрослая, чтобы принять это решение самостоятельно, – ответил он, чуть улыбнувшись разволновавшейся Лизе. – Вся суть ритуала сводится к тому, что обмен должен быть добровольным. Это не жертва, а договор. Называйте вещи своими именами.

– Договор в мире живых можно расторгнуть! – немедленно возразила Рин. – Вы же хотите втянуть девочку в пожизненные обязательства, в связь с сумраком, которую не разорвать. Проще говоря – сделать её рабыней своего дурацкого изобретения, которое будет день за днём выпивать её жизнь, пока не превратит в сухую старуху.

Лиза выслушала объяснения отца и встала с бревна, на котором они расположились. Всполохи огня выхватили из темноты её хрупкий силуэт с туго заплетённой косичкой, кончик которой она теребила от переживаний.

– Послушайте, я давно приняла решение и не хочу, чтобы вы спорили из-за меня. Я всей душой хочу стать одной из вас и готова занять место моего учителя среди хранителей Дороги мёртвых. В память о нём и для того, чтобы спасти тех, кто ещё жив…

Эльфы переглянулись, а Лиза, сама не ожидавшая от себя подобной смелости, смущённо опустила голову.

– Сколько времени вам нужно на подготовку? – после недолгого молчания спросил Келлард.

– У нас столько нет, – усмехнулся Гаэлас. – Некоторые процессы придётся осуществлять параллельно. Двадцать один день – это минимум.

– Договорились. Через двадцать один день я проведу ритуал.

Сказав так, призыватель хотел поставить точку в бессмысленном споре, но глаза Рин всё ещё горели негодованием.

– Почему не ты? – шёпотом спросила Лиза отца, вернувшись на своё место.

– О, я тебе ещё расскажу об особенностях этого посвящения! – заверила её Ринарет, сердито пиная носками сапог вылетевшие из костра угольки. Было ясно, что она всё услышала и поняла.

– Сомневаюсь, что тебе удастся напугать мою отважную дочь, – улыбнулся Гаэлас. – И довольно об этом, вопрос уже решён, и обсуждать что-либо дальше бессмысленно.

– Как скажешь, магистр, – фыркнула эльфийка, поднялась со своего места и пересела по другую сторону от костра, туда, где в одиночестве скучал Первый рыцарь.

Постепенно атмосфера вокруг костра разрядилась. Мягкое сияние углей, вкусная еда и заваренный Доннией ароматный чай сделали своё дело – все наслаждались сытостью, теплом и наступившим покоем. Где-то за пределами поместья, в непроглядной чаще, слышны были звуки ночного леса, вскрики потревоженных птиц и шорохи тех, кто охотился под покровом темноты.

– Однажды магистр Тэрон и графиня Агата попросили меня пообщаться с духом, – полушёпотом рассказывала Лиза отцу, – его звали Дагнир Флеминг. Он посоветовал обратиться за помощью к вампирам, но я не знаю, чем это закончилось. Мне никто не говорил, удалось ли с ними договориться.

– Эти существа давно живут сами по себе, как и птичьи оборотни, – задумчиво отозвался Гаэлас. – Не желают вмешиваться в дела эльфов и людей, скрываются в глуши, выбираясь лишь на охоту по ночам. Дагнир был правителем Трира, когда Гильдия призывателей заключила с вампирами соглашение.

– Какое?

– Не нападать друг на друга и не выдавать в случае опасности, – некромант вздохнул. – Всегда были те, кому не по нраву теневые маги или сумеречные существа, что питаются кровью. Это нас объединяло, как и то, что мы все – вымирающие виды. Орден Инквизиции сделал так, что от нас всех мало что осталось.

– Когда-нибудь всё изменится, – с уверенностью в голосе сказала Лиза. – Я это просто чувствую, не могу объяснить почему. Тэрон учил меня, что всё во вселенной находится в равновесии, а потому ни генерал Гвинта, ни его последователи не сумеют до конца истребить нас.

– Я рад, что ты выросла такой, Лизабет, – эльф покачал головой и обнял её за плечи, притягивая к себе. – Когда я смотрю на тебя, во мне оживает надежда на лучшее будущее. И когда смотрю на них – тоже…