– Я? Но ты же знаешь, что я не отличаюсь хорошей фантазией!

– Постарайся, чтобы это не было имя демона или ещё какой-нибудь теневой твари, – тихо засмеялась жрица. – Иди, переоденься с дороги, поешь и посоветуйся с нашими друзьями.

Он с трудом оторвал взгляд от дочери, коснулся губами щеки жены и поднялся на ноги.

– Ты хочешь, чтобы я теперь жил… в другой комнате, да?

– Что?! Нет, конечно! – шёпотом возмутилась Донния. – Я не хочу расставаться с тобой ни на одну ночь. Никогда.

Набежавшая было на лицо призывателя тень исчезла без следа, и он улыбнулся, помотав головой.

– Прости, призраки прошлого иногда сбивают меня с толку. Я всё ещё не могу поверить, что у меня снова есть настоящая семья.

Жрица нежно взглянула на спящую малышку:

– Ты привыкнешь, Кел. Мы никуда не денемся от тебя, всегда будем рядом.

***

Несколько дней спустя, когда суматоха, связанная с появлением младенца в лесном убежище, улеглась и жизнь магов и рыцаря подчинилась новым порядкам, Рин впервые за последние недели выбралась на прогулку. Долгие часы и дни, проведённые в междумирье, забрали большую часть её сил, поэтому магистры отстранили призывательницу от дел и объявили ей недельный отпуск.

Эльфийка с наслаждением шла по заснеженному краю озера, подставляя лицо солнечным лучам, что струились меж голых ветвей деревьев. Хрупкая ледяная корка потрескивала под сапожками Рин, но не ломалась: девушка была лёгкой и осторожной. По привычке проверив обереги на границе лагеря, она выбрала одну из протоптанных в снегу тропинок и отправилась в сторону поляны, на которой Келлард проводил свои ритуалы призыва теней.

Задумавшись, эльфийка и не заметила, что справа, на расстоянии двух десятков шагов, между тёмных стволов скользит серая волчья тень. Звуки предвесеннего леса окутывали Ринарет, шум ветра и запахи талого снега и мокрой сосновой коры погружали в приятное отрешение от действительности. Было по-настоящему тепло в зимней меховой куртке и шерстяных штанах, и девушка расстегнула ворот, стащила с головы шапку, наслаждаясь оттепелью.

Круг призыва темнел на утоптанной земле. Прошлогодняя трава выгорела на нём дотла, выпадающий ночами иней быстро превращался в россыпь сверкающих капель. Ринарет подумала было, что давно не упражнялась с теневыми слугами, но тут же одёрнула себя: это просто прогулка, она ведь решила отдохнуть!

– Ой, – только и смогла вымолвить она, встретившись взглядом с огромным волком, стоящим в самом центре круга.

Зверь потянул чёрными ноздрями воздух и оскалил зубы. Девушка замерла на месте, оценивая противника и прислушиваясь к окружению. Дикие лесные эльфы, живущие в Ничейных землях, приручали зверей и охотились вместе с ними, и Рин хотела понять, кого она повстречала. Густая лохматая шкура волка и его крепкое телосложение говорили об одном из двух: или он «домашний» и живёт вместе с эльфийской общиной, или он очень удачливый охотник. В первом случае призывательница легко могла бы договориться со спутником зверя, во втором – ей предстояло сражение.

Сконцентрировавшись, Ринарет призвала в левую руку длинный призрачный клинок на случай, если зверь решит броситься на неё. Пальцы правой руки, по счастью, спрятанной в карман, незаметно сплетали теневой щит. Магия сумрака придала эльфийке уверенности. Тем временем волчище, не спуская с девушки пронизывающего взгляда, отступил на пару шагов назад и завыл. За спиной тут же послышался хруст снежного наста и сухих ветвей, и Рин вздрогнула и на миг обернулась: на поляну, по колено увязая в снегу, ломился Первый рыцарь.

– Стой на месте! – скомандовал он, заряжая лук.

Почувствовав угрозу, зверь прекратил вой, прижал уши к голове и двинулся полукругом, стремясь к тому, чтобы эльфийка оказалась точно между ним и нежданным охотником. Он зарычал от негодования и ловко увернулся от первой стрелы, отскочив вбок. Следующая стрела задела теневой барьер призывательницы и отлетела далеко в сторону. Рин сплела парализующую сеть и набросила на волка. Она знала, что у неё есть лишь несколько секунд, чтобы расправиться со зверем, и кинулась к завалившейся на бок туше с клинком, сияющим фиолетовым светом, наизготове.

– Рин! – крикнул рыцарь, выбегая на поляну с луком наперевес.

К этому моменту волк был уже мёртв.

– Я бы справилась! – зло огрызнулась эльфийка. – Если бы ты не выстрелил, он, может быть, и не стал бы нападать на меня.

– Думаешь, он выл от страха перед теневой ведьмой? – нервно усмехнулся воин. – Ты ошибаешься, он звал сородичей!

– Незачем следить за мной, когда я иду гулять! Убирайся, или тоже получишь заклинанием в лоб!

Ринарет пнула обмякшую волчью тушу, а рыцарь вдруг обхватил девушку за плечи, крепко удерживая сильными руками.

– Посмотри вон туда, – прошептал он ей в ухо и повернул вредную эльфийку в нужном направлении.

Из-за покрытых льдом и прошлогодними листьями кустов на поляну выбежали ещё три готовых к нападению волка. Они были мельче своего вожака, но ярости им было не занимать. Увидев над трупом сородича двух эльфов, они не раздумывая кинулись в бой. Талемар выхватил длинный кинжал, Рин едва успевала читать отражающие и боевые заклинания, уворачиваясь от оскаленных пастей зверей. Расчищенная Келлардом площадка пришлась как нельзя кстати, двигаться и сражаться в талом снегу было бы непросто, но сейчас, спиной к спине, призывательница и эльфийский воин быстро расправились с обезумевшими от злости волками.

– Тебя бы съели, – заявил рыцарь, осматривая прокушенный сапог. К счастью, нога не была задета острыми клыками.

Рин с силой толкнула его в бок, и стоящий на одной ноге воин не удержался и упал.

– Да пусть бы и съели, тебе-то какая разница! – крикнула она.

– Думаю, проклятая кровь призывателей и их сочное мясо ничуть не хуже, чем у всех остальных!

– Ненавижу тебя, – бросила девушка, сгребая рукой снег и отирая с рукава волчью кровь.

На каждого пришлось по два волка. Рыцарь убил своих кинжалом, Рин – теневыми заклинаниями и призванным оружием.

– Это не новость, Рин, все знают, что ты полна ненависти. – Эльф сидел на земле, не торопясь подниматься. – И я понимаю твою ненависть к искателям или королевскому двору, к людям или оркам, или лесным дикарям. Даже ненависть к другим девушкам и мужчинам понимаю. Но чем тебе так не угодил младенец?

Ринарет схватила губами воздух: слова рыцаря ударили её в самое сердце. С тех пор, как дочь Келларда и Доннии появилась на свет, Рин ни разу не взглянула на неё и не приблизилась к колыбели. Когда малышка плакала, эльфийка поспешно уходила из дома или пряталась в своей комнате, зарывшись головой в подушку.

– А вот это не твоё дело, – побледнев, ответила она.

– Насколько я знаю, ты не отрекалась от материнства, как Лиза. – Талемар приблизился к ней, рассматривая её растерянное лицо. – Я спрашивал Кела. У тебя не было детей, и ты их не теряла.

– Кто дал тебе право влезать в мою жизнь? – прошептала она.

– Никто не давал. Но мы живём как одна семья и должны хорошо знать и понимать друг друга.

– Ты не должен, ведь ты не приносил клятвы нашей Гильдии, а я… я делаю это только из-за того, что не могу предать своих. Будь моя воля, меня давно бы здесь не было. И я не видела бы каждый день, как другие…

– Как другие любят друг друга? – чуть улыбнулся Талемар, заключая её в кольцо рук.

Она дёрнулась, но из объятий сильного воина ей было не вырваться.

– Тебе этого не понять! – фыркнула она ему в лицо. – У тебя всегда было всё, мальчик, родившийся в Фэите. Семья, деньги, игрушки… потом поединки и девушки. Моя мать не нашла ничего лучшего, как выбросить меня в сточную канаву, а призыватели вытащили меня оттуда и дали вторую жизнь. Только поэтому я верна им. А ты… Ты здесь лишь потому, что тебе захотелось новых приключений, вот и всё.

– Я здесь по трём причинам, – уточнил рыцарь.

– Ну? – Рин перестала вырываться и вскинула подбородок. Любопытство пересилило её вредность.