Коконов по пути становилось больше. Они громоздились вдоль стен целыми кучами. Сотни мёртвых существ разных рас, и все высушены.

В одной из боковых камер Ширайя обнаружил хитиновые таблички. Такие мы видели раньше, что-то вроде жужжерианской литературы, заметок, отчётов. Изучив несколько, криомант подытожил:

— Жуки нашли матку вскоре после прибытия на Мадагаскар. Она спала в анабиозе глубоко под землёй. Они пробудили её, пытались использовать как оружие против людей…

— И потеряли контроль? — догадался я.

— Именно. Матка оказалась слишком сильна и прожорлива. Пришлось запечатать обратно. Кормили пленными, чтобы не гневить её и иметь… некую лояльность.

Ширайя аккуратно, даже с уважением, перебирал таблички. Голос его сорвался на хрип, а руки задрожали, когда он вытащил из выемки в стене очередную.

— Последняя запись… Датирована тринадцатым молнилем, то есть днём падения Мадагаскара. «З-захватчики возьмут остров. Наж-ж вид обречён, но мы отомстим. Печати сняты. Королева-мать свободз-зна. Пусть уродливые человеки поз-з-знают наше проклятие!»

Я медленно выдохнул. Жужжерианцы решили обречь на смерть и своих, и наших. Чистая месть, бессмысленная и всеобъемлющая.

Такеши издал низкое рычание. Я повернулся. Якудза смотрел на таблички с явным презрением. Без слов чувствовал, что, по его мнению, подобная подлость превосходила все границы.

— Если матка была здесь изначально, до жужжерианцев, — я посмотрел на Ширайю, — кто её создал?

— Это Парадигма, и пути её неисповедимы. Но философствовать будем позже, если сумеем одолеть королеву. С каждой минутой количество заражённых растёт. Вперёд же!

Коридор вывел нас в широкий зал, из пола которого поднимались едва заметные струйки пара. Интуиция сразу дала понять, что перед нами ловушка, причём не мне одному. Мы переглянулись, и я кивнул.

С помощью управления кровью создал кошку и пустил её вперёд. Она пробежала метров десять. Внезапно под лапками грациозной хищницы что-то треснуло. Гейзер выстрелил струёй едкой жидкости. Питомец закорчился в агонии, пробежал несколько последних шагов и растворился.

Блин, жалко кошечку!

Надо было создать миниатюрного жужжерианца и на нём ставить эксперименты!

Такеши изучил зал внимательным взглядом и выбрал маршрут. Двинулся вперёд лёгкими прыжками. Приземлялся на целые участки, отталкивался дальше, ловко уходя от вырывающихся фонтанов. Кульбиты, рывки, кувырки. Вскоре он стоял на другом конце зала, скрестив руки на груди в ожидании.

Кислота шипела, упав на камни. Запах усилился до невыносимого, потому я создал себе кровавый воздухофильтр в носовой перегородке, пропускающий лишь кислород. Подумал с секунду и поднёс надкушенный палец к лицу Ширайи, с целью провернуть такой же фокус. Он чувствительно реагировал на запахи, это я давно заметил. Ни к чему магу отвлекаться на такие неприятные мелочи.

Эффект он почувствовал мгновенно. Глаза расширились от удивления, губы тронула лёгкая улыбка. В завершение соратник показал оттопыренный большой палец, совсем по-людски.

Ширайя поднял руки вверх, будто решил придержать упавший потолок. Ледяная сфера сорвалась с ладоней и угодила в центр зала, покрыв пол плотным слоем льда.

— Скорее! Кислота горячая и разъест мост за несколько секунд. Ты готов?

— Всегда готов.

Криомант разбежался и запрыгнул на гладкую поверхность, после чего заскользил на своих двух, расставив руки в стороны для баланса. Я последовал примеру.

Навык «Акробатика» повышен до 44 уровня.

Мы пересекли зал по скользкой поверхности. Лёд таял под кислотными струями, но держался достаточно хорошо.

В следующем гроте Такеши замер у стены. После заминки он ретиво затыкал пальцем в свежие надписи. Кто-то нацарапал слова на камне, вероятно, кинжалом. Тонкие линии складывались в знакомый всем язык.

Я наклонился ближе и прочитал вслух.

— «Помогите! Она в наших головах. Мы слышим её голос и не можем сопротивляться». Подпись: Лю Вэй.

Тысяча диабло! Лю Вэй — один из наших пехотинцев, который пропал без вести во время штурма Мадагаскара. Боец из взвода лейтенанта Коваля.

Ладонь машинально коснулась пояса под доспехом. Там, на кожаном шнурке, болталась детская погремушка из вишнёвого дерева, которую Калиэста купила на рынке. Ночью, перед отправкой на задание, я хотел оставить её дома, но жена молча привязала к моему поясу. «Вернись», — только и сказала. Не «будь осторожен», не «я люблю тебя». Просто «вернись».

Погремушка тихо звякнула о пряжку.

Если матка вырвется на волю, через месяц в нашем доме будет тишина. Квентин не будет плакать по ночам. Калиэста не будет напевать у очага. Они станут частью роя, забудут свои имена. А я не смогу им напомнить. Буду стоять рядом, с пустым взглядом.

Такеши сжал челюсти от злобы и указал на коридор.

— Ы-ы! Ы-ы-ы! — зарычал он.

— Может, ещё не всё потеряно, — ответил я, набирая ход.

Коридор расширился и вывел в огромный зал. Стены и высокий потолок покрывала биомасса. Пульсирующая, живая, отвратительная. По розовым буграм ползали черви — те самые, что я видел в книге Ширайи среди картинок со стадиями роста паразитов.

Матка размером с трёхэтажный дом возвышалась посреди грота. Раздувшееся тело лишь отдалённо напоминало насекомое. Чем-то похожее на иерусалимского сверчка, которого я запомнил из программы по телевизору. Только слишком уж большой и отожранный. Лапки присутствовали номинально, они явно не смогли бы передвигать массивное тело.

Её окружало более двух сотен существ, среди которых я увидел людей, краблюдов и жужжерианцев. Все они стояли неподвижно, с закрытыми глазами, в уникальных позах, как экспонаты в музее ужасов. На спинах паразиты крупных и средних размеров — явно последняя стадия заражения.

Мой взгляд пробежался по рядам.

Святая дева! Трое наших здесь!

В авангарде увидел Лю Вэя. Китаец держал копьё в опущенной руке. Лицо потеряло всякое выражение. Паразит на спине нетерпеливо елозил, его головка опасливо выглядывала из-за плеча копейщика.

Карл Хоффман затерялся в четвёртом ряду. Танк в тяжёлом доспехе широко расставил ноги и держал в каждой полусогнутой руке по щиту — это его особый стиль. Паразит сросся с бронёй, пустил отростки между пластин. Металл покрылся органической плёнкой.

Рядом с ним Светлана Кожевникова. Русые волосы спутались, слиплись со слизью и грязью. Лук в руках, стрела на тетиве.

Внезапно все заражённые открыли глаза одновременно.

Голоса зазвучали хором. Разные тембры, интонации, акценты. Но слова произносились синхронно и сливались в единое целое.

— Командир… помоги…

Лица их исказили боль и муки. Послышались стоны.

Я отступил на шаг, чувствуя удар по психике. Не целенаправленное ментальное воздействие — что-то другое.

Удар по моей совести. Я не смог их защитить.

— Мы всё ещё здесь. Мы внутри… — заговорил Карл с немецким акцентом.

— Она съела наши воспоминания, — отозвалась Светлана.

Затем все воины хором разразились жутким смехом.

— Ха-ха-ха!.. Глупцы!

Матка зашевелилась, хитиновый панцирь затрещал.

Я не мог отвести взгляда от Миротворцев, которых знал лично. Пусть мы и не съели пуд соли вместе, но были знакомы не шапочно. С Карлом несколько раз проходили героические подземелья. Тогда он ещё сомневался, идти в танка или берсерка. А Светлана умела юморить и порой по вечерам устраивала что-то вроде стендапов. Всё не могла найти жениха, если верить слухам. Хотя желающих было немало.

Боковым зрением я заметил жест Ширайи. Он развёл в стороны указательные пальцы, направил их к полу и описал в воздухе полную окружность. По траектории его пальцев на поверхности мгновенно возникла и замкнулась светящаяся линия, создав чёткую границу радиусом десять метров.

Только сейчас обратил внимание на многочисленных червей, которые ползли к нам с желанием завладеть телами. Но едва они приближались к нарисованной криомантом круговой линии, как мгновенно превращались в лёд.