Некоторые из них оказались весьма ловкими. Успевали отсекать отростки и швырять копья в ответ. Но они, как зубочистки, отскакивали от алой брони. Щупальца отрастали снова.
— Убей их, демон! Убей всех! — вырвалось из моей груди.
— С удовольствием, смертный, — ответили мои же губы другим голосом.
Пьянящая мощь перемешалась с чувством злобы во время вихря смерти. Враги явно не ожидали сюрприза в образе демона четвёртой ступени, но продолжали напирать. Громоздились друг на друга, взбираясь на корабль. Хлысты ударили по тем, что утаскивали двух грызлингов в воду. Щупальца обвили освобождённых и швырнули к обороняющимся. Жёстко. Зато живые.
— Иссуши вот этих.
Новый навык работал на область. Кровь существ, попавших под действие умения, покидала поры кожи красной взвесью, которую я сразу превращал в упругие шары. Делил их на десятки игл и посылал снаряды во все стороны.
— Вертолёт на девять часов.
Тело подбросило вверх, лопасти раскрылись, рывок — и позади осталась куча изрубленных жабоидов.
Навык «Кровавый демон» повышен до 200 уровня. Доступен выбор перка.
Получен уровень 224. Доступно 5 свободных очков характеристик.
На палубе образовались горы трупов. Вокруг судна их плавало ещё больше. Побоище продолжалось долго. До тех самых пор, пока последняя бесстрашная тварь не пала.
Такеши стоял у мачты, как обычно, весь залитый тёмным. На человека был похож только контуром. Часть бойцов держалась на ногах из последних сил.
До самого рассвета мы разбирали палубу. Своих укладывали отдельно, бережно. Жабоидов швыряли за борт, чаще — пинками.
Они всё-таки успели нам подгадить. Фок-мачта лишилась парусов. Один из агрегатов на нижней палубе, очищавших атмосферу, превратился в груду металла.
Когда Соларис поднялся над горизонтом и осветил воду вокруг корабля, мы увидели, что море мертво. Тысячи зеленокожих тел покачивались на волнах, некоторых уже унесло ближе к линии горизонта. Несколько воительниц смотрели на это с перекошенными лицами, а потом подошли ко мне и попросили вернуть их домой, на Новую Землю. Возражать никто не стал.
Мы ушли от этого места быстро. На кровь придут хищники, а хоронить наших среди мертвечины не хотелось.
Пятьдесят шесть мёртвых или без вести пропавших. Пятьдесят шесть раз я мысленно произносил: прости, что не успел.
Все они появятся на мемориальной доске. Это единственное, что мы можем им дать.
Похороны растянулись на несколько часов.
Наш священник произносил слова, которые положено, а я стоял и смотрел на ряды тел, укрытых парусиной, и думал только об одном: я привёл их сюда. Каждого из них.
Палуба под ногами была тёмно-бурой. Кровь въелась в щели между досками намертво, никакая вода её уже не возьмёт. Так и останется напоминанием.
Когда всё закончилось, мы с офицерами собрались на разбор. Выяснилось следующее. Жабоиды не отображались на навигационном столе вовсе. Сумрак ночью не спал, наблюдал. Он первым услышал чавканье присосок о борт и сразу рявкнул в рупор: поднять паруса, уходим. Но твари двигались быстро. Пока матросы добрались до фок-мачты, в воздухе уже свистели копья, и парусина повисла клочьями раньше, чем её успели раскрыть.
Это был не просчёт, а ловушка, о которой никто не предупреждал. Впрочем, кто может знать о всех неприятностях, которые нас могут подстерегать?
Место ночёвки мы выбирали по карте Тиксы: кружок с плюсиками, безопасная якорная стоянка. Либо кокозавриха ошиблась, либо Штир за это время изменился. Твари мигрируют. Возможно, аномалии тоже. Океанид живёт по своим правилам, и они переписываются без нашего ведома.
Виновных искать не стали. Просто двинулись дальше.
К полудню добрались до очередного водоворота — он выбросил нас на восток, далеко за пределами нужного квадрата. Я стоял у штурвала и смотрел вперёд, пока Сумрак докладывал, и в какой-то момент поймал себя на том, что перестал его слушать. Просто смотрел вперёд пустым взглядом.
Мы снова попали не туда.
Я развернулся к карте и заставил себя считать. До острова первопроходцев от наших разведанных мест около сорока тысяч километров. Лучший из найденных морских порталов, который мы проверили на второй день экспедиции, выводил к центру океанида, откуда одиннадцать тысяч километров до цели. От заката до рассвета наше судно проходило четыреста-пятьсот километров с учётом периодической поддержки магов-ветровиков. Пара недель по водам, где нас поджидало что-нибудь новое и опасное.
А через пять ночей Вортана сменит цвет на серебристый. Мифические чудища выйдут на охоту. Протоптера мы уже видели, едва унесли ноги. И у меня нет никаких сомнений, что усатая сонная рыбина в этих водах не верхняя ступень пищевой цепи.
Молчание офицеров было красноречивее любых слов: каждый из них в уме уже провёл те же расчёты, что и мы с Сумраком, и пришёл к тем же выводам.
Я старался держать лицо. Не знаю, насколько это получалось.
— Подходим к новому водовороту, — произнёс навигатор усталым голосом, без интонации.
— Спустить паруса, — сказал я в рупор. — Шлюпку на воду. Такеши, ты знаешь, что делать.
Смотрел, как гребут иллюзии. Держал руки за спиной: пальцы сами сложились крестом, как в детстве, когда очень чего-то хочешь и больше не на что надеяться.
Ну давай. Юго-юго-запад. Прямо к острову. Один раз. Просто один раз пусть всё сложится правильно.
Лодка нырнула в воронку и пропала из виду. Должна скоро вернуться.
Прошла минута. Две. Пять. Десять.
Сумрак взял карандаш и молча перерисовал метку водоворота в черепок.
Снизу кто-то из матросов грязно выругался. Другой голос подхватил, уже громче. Потом третий. Не слова даже, а просто звуки, которые вырываются, когда больше нечего сказать.
Я смотрел на карту.
Одиннадцать тысяч километров. Пятьдесят восемь погибших. Экипаж, который держится из последних сил. Через пять ночей Вортана посеребреет. А мы к тому моменту будем торчать посреди опасных вод с командой, у которой уже кончаются и силы, и вера в то, что из этого можно выбраться живыми.
Знаю, чем такое заканчивается. Сначала люди перестают смеяться, потом перестают разговаривать, дальше начинают смотреть на тебя так, будто прикидывают: а стоит ли вообще слушаться командира, который завёл их в проклятое место? Бунт редко случается громко. Чаще он тихий — и замечаешь его уже тогда, когда отступать некуда.
Молотов сидел на переносном стуле у заднего окна и отводил от меня взгляд. Ханна что-то тихо говорила Эстебану, и тот кивал, не поднимая глаз. Ширайя обречённо вздыхал.
Чёрт.
Не могу позволить себе такие крамольные мысли. Это уже паранойя. Я мотнул головой, вытряхивая из неё всё ненужное, и объявил твёрдым голосом:
— Поднять паруса!
Оставалось два неизведанных водоворота. До обоих примерно одинаковое расстояние, но на пути к первому карта пестрела восклицательными знаками. Придётся делать крюк. Мы с Сумраком переглянулись: идём ко второму, всё очевидно. Но Ханна настояла на обратном. Она вообще в штурманские дела не лезла никогда и появлялась в капитанской рубке редко. Я уставился на неё, потом на Сумрака. Тот пожал плечами. Жрица удачи всё-таки, не абы кто.
— Первый так первый, — сказал я.
Иллюзии Такеши вернулись из воронки живыми. Мы вошли следом.
Ключ крепко сжимали пальцы. Я даже не смотрел на него особо. Уже выработалась привычка не ждать ничего хорошего. Темнота перехода, гул в ушах, привкус соли.
Потом свет ударил сквозь пальцы.
Кулак разжался. Ключ горел синим, ровно и ярко, и я несколько секунд тупо на него смотрел, потому что мозг просто отказывался принимать информацию.
— Сумрак, дай сводку!
Тот уже навис над навигационным столом.
— Так точно! Ага, и что тут у нас? СЕКТОР ПРИЗ НА БАРАБАНЕ! — заорал он не своим голосом. — Две тысячи километров до цели!
Рубка взорвалась ликованием. Эстебан истерично засмеялся, потом Такеши что-то крикнул на своём особом языке. Ширайя прижал ладони к лицу и смотрел на ключ поверх пальцев. Скай танцевала локтями.
