«Если это сопли о неразделенной любви – убью сама», – промелькнуло в голове Маргарет. Как-то особенно ярко вспомнились все издевательства Винсента.

– И?

– Прости меня. – Он осторожно встал. – За издевательства, за злые и жестокие слова. За едва не проведенный ритуал «рабской любви».

Маргарет с интересом посмотрела на кающегося студента и выразительно произнесла:

– Так, может, имеет смысл извиниться перед всеми? Умирать-то зачем? Так, глядишь, на одного умного и порядочного человека станет больше.

– Я человека убил, – тускло произнес Винсент. – Руками.

– У тебя богатая семья – как-нибудь отмажут, – фыркнула Маргарет.

– Интересное у тебя понятие о справедливости, – криво усмехнулся парень.

– Хм? Оно реальное – по закону даже эйты не всегда отвечают. У кого друг, сват, брат или просто много алдораннов – тот стоит над законом. Ладно, если ты вдруг встал на путь исправления, пойдем, покажу чудесное местечко – можно посидеть, подумать, поговорить. А если что – прыгнешь вниз и размажешься по плитам внутреннего двора.

Мэдчен Саддэн не стала уточнять, что там висит «липучка», которая любого незадачливого студента, решившего по-быстрому избавиться от проблем, спеленает и переместит пред светлые очи ректора. Крайне злого ректора! Маргарет пришлось на крови клясться, что она упала, а не спрыгнула.

– Я, знаешь ли, время тратил, чтобы не слишком грязное место найти, – проворчал Винсент, – настраивался, а ты меня в самую смачную кучу тащишь.

– Благородная мэдчен не брезгует, и ты не стони.

– Уж прости, но ты на благородную не тянешь, – усмехнулся Винсент.

Искоса посмотрев на своего случайного спутника, Маргарет скопировала его усмешку:

– Отчего же? Если ты и остальные студенты плохо читаете – не моя беда. Мой отец – Гаррет Саддэн, женившийся на Альвии Адд-Сантийской. Я законное дитя, рожденное в браке. И имею право на обращение «мэдчен» и по рождению, и по силе магии.

Винсент запнулся и искренне выругался.

– А почему молчала?!

– Надо было – молчала, сейчас не надо – говорю, – отрезала Маргарет и с удовлетворением отметила, что ее хитрость удалась и Винсент выглядит более живым.

Выбравшись через окно наружу галереи, Маргарет ловко добралась до удобной балки и села.

– Вены вскрывать – проще, – вздохнул Винсент.

– Рассказывай, кого убил, как, зачем и почему. И почему решил умереть? Тебе стражу не жалко? Им расследовать твою смерть, смерть твоей жертвы и еще с дюжину других преступлений – Царлот большой. Ты б тогда уж покаянное письмо написал – мол, убил, жить с таким грузом не могу.

– Смысл в том, Саддэн, чтобы скрыть позор, – закатил глаза Винсент. – А не в том, что я жить не могу. Очень даже могу, и совесть меня мучает лишь постольку-поскольку. И больше из-за того, что у отца могут быть проблемы.

– Да, рано я обрадовалась, – хмыкнула Маргарет. – Дать тебе клятву? Что молчать буду?

Он серьезно посмотрел на нее и медленно покачал головой:

– И так верю. Ты… ты настоящая, тебя потому и хотелось присвоить… Уверенная в себе, сосредоточенная на учебе и будущей работе. Ты не искала богатого покровителя, хотя, видит Богиня, любой бы тебя золотом осыпал. Хотелось получить тебя и доказать, что ты такая же, как и все. Что просто набиваешь себе цену.

– Все пять лет хотелось?

Винсент как-то по-звериному тоскливо оскалился:

– Да если бы… Я уже после второго курса поумнел. Занялся своим образованием – наследнику, знаешь ли, нужно много чего знать. А потом меня опять перемкнуло – просыпаюсь с тобой, засыпаю с тобой, днем мерещишься. Друзья подзуживают. Во что это вылилось, сама знаешь.

Поерзав, Маргарет немного отодвинулась от студента и подумала: если что, надо прыгать вниз, а там сразу к ректору.

– Я бы так ни хрена и не понял, но меня отец к себе вызвал. Стоит и материт – чем ты думаешь, она, может быть, будущая королева! И все в том же духе. А меня будто пополам рвет – я вроде и понимаю, что королевскую Избранницу нужно холить и лелеять. А с другой стороны, в голове одна мысль – поймать и завалить. Да не ерзай ты! В порядке уже все.

Маргарет нервно улыбнулась и чуть зло отозвалась:

– Не каждый день узнаешь, что чудом избежала изнасилования и последующей казни.

– Казни?

– Если бы ты не убил меня в процессе, – спокойно ответила Саддэн, – я бы убила тебя после. Итак, что дальше? Ты увидел похожую на меня девушку и замучил ее насмерть? Тогда тебе и правда прямая дорога на тот свет.

– Почти, – ответил Винсент. – Отец увидел, что я не в себе. И вызвал мага. На мне была «рабская любовь».

– Чем угодно клянусь, – захлебнулась воздухом Маргарет, – что это не я!

– Позднее нам это удалось проверить. И тогда я начал искать, кто же меня так замечательно направляет. – Винсент стиснул кулаки. – И нашел. Снять «рабскую любовь» можно только в том случае, если провести такой же ритуал с вещами хозяина. Тогда они как-то взаимоисключаются.

Если бы Маргарет не боялась упасть раньше времени, то она хлопнула бы себя ладонью по лбу. Так, как делал наставник, проверяя особо «гениальные» работы.

– Ты дурак? – обреченно спросила мэдчен Саддэн. – Ритуалы такого уровня никогда не уничтожают друг друга!

– Теперь я это знаю, – выразительно произнес Винсент. – Я пытался ей помочь, честно. Но она просто разложилась заживо!

– Ты хоть узнал, зачем это все было? И кто это был?

– Соседка твоя, – буркнул Винсент. – Она изначально криво провела ритуал – побоялась отката и вместо своих вещей взяла твои.

– У меня ничего не пропадало. Кроме старых, стоптанных туфель.

– Ну вот, мои украденные трусы очень полюбили твои выброшенные стоптанные туфли, – невесело пошутил Винсент. – Она хотела, чтобы я, обуянный ревностью, позвал ее замуж по короткому обряду. А я хотел только сношаться и только с тобой.

– За «рабскую любовь» и так светит смертная казнь, – уверенно произнесла Маргарет. – Поговори с отцом. Умереть никогда не поздно. Ты один ребенок в семье?

– Да, – кивнул он. – А при чем здесь это?

– А при том, что твоей матери придется рожать второго ребенка, и не факт, что получится мальчик. Чем старше женщина, тем выше шанс умереть родами. Так что вот так, малодушно уйдя из жизни, ты подписываешь приговор еще и матери. Или ты ее не любишь?

Мэдчен Саддэн о смертях в родах знала чуть меньше, чем ничего. Но еще она знала, что мужчины боятся самого слова «роды», и потому была уверена – это сработает.

И действительно, Винсент переменился в лице. Видимо, посчитал ближайших родственников и не нашел никого подходящего на роль наследника.

– Нет, конечно, твой отец может завести временную любовницу, та родит, а ребенка будет воспитывать твоя мать. Но что же это будет за жизнь? – скорбно произнесла Маргарет, добивая Винсента.

– Тебе как будто не жаль соседку.

– Мне всех жаль, – серьезно сказала мэдчен Саддэн. – Но смерть – это не выход. Тем более ты не хотел ее убить. Я не законник, не разбираюсь в этом. Но, по моему мнению, это не то преступление, за которое нужно умирать в куче грязи. Ох, уже второй звонок звенит. Давай выметайся внутрь галереи, и я за тобой – мне к наставнику надо.

Хмыкнув, Винсент схватил свою собеседницу в охапку и телепортировался к аудитории артефакторов.

– Я рад, что ты смогла меня простить, – серьезно произнес Винсент.

– Я этого не говорила, – нахмурилась Маргарет.

– Но ты это сделала. – Он дернул плечом и коротко бросил: – Если тебе потребуется помощь – обращайся.

– Так некроманты исчезли, – усмехнулась мэдчен Саддэн.

– Ты была убедительна, и я передумал умирать, – серьезно произнес Винсент. – Просто тяжело видеть, как умирает девушка, причем еще и по твоей вине.

– Предпочел бы увидеть на ее месте парня?

Его аж перекосило. Скривившись, Винсент телепортировался, а Маргарет вошла в пустую аудиторию.

– Я думал, ты не придешь, – хмыкнул дерр Тормен. – И кого убил этот славный юноша?