— Вставай.

— Ал, — беспомощно позвала Грета, против воли в ней проснулось сочувствие к безумному экспериментатору.

— Сочувствуешь ему? — некромант ласково улыбнулся ей, — не стоит. Он сам виноват. Во всем. Его жена была беременна, когда он вынудил ее участвовать в весьма рискованном ритуале. В итоге женщина ослабла и погибла во время родов. Ребенок родился калекой и горе-отец бросился во все тяжкие, чтобы искупить свою вину. Вину перед погибшей женой. На саму девочку ему наплевать — ребенок живет с кормилицей и отца видел хорошо если пять раз.

— Чтобы ты понимал, — бросил Лазар.

— Я знаю, что в Келестине тебе предлагали помощь. Взамен ты должен был отдать исцеленную дочь в орден белаторов. Где девочку научили бы пользоваться той силой, что сейчас убивает ее. Но ты отказался.

— Я хотел, чтобы она была свободна!

Но этому не поверила даже Грета, слишком уж явно Лазар отвел глаза в сторону.

— Это было особенно обидно, калеку собирались принять туда, куда тебя не взяли, — в голосе некроманта звучало откровенное презрение. — Никогда не спеши судить, Грета, и жалеть. Я тоже вначале купился на всю эту драму. Но благоприобретенная мизантропия не позволила мне расчувствоваться. Хотя я уже был готов идти на поклон к Гарри и просить ее за бедную девочку.

— А что с девочкой-то будет? — тихо спросила Грета.

— Да ничего. Ей шестнадцать, она сбежала назад в Келестин как только ее безумный отец оказался заперт в моем особняке. Полагаю, сейчас она уже стала белатором.

Взвыв, Лазар подскочил на ноги и запустил в Грету сгустком грязно-зеленого, дымного проклятия. Дальнейшее можно было назвать лишь стечением обстоятельств — она выставила свой самый мощный щит, на который Алистер бросил свою охранку. И в итоге в ван Хельмана полетело его же, усиленное, проклятие. От которого он уклониться не смог.

— Мертв? — пискнула Грета.

— Почти, — уклончиво отозвался некромант. — Отнесу Гарри подарок.

Но уйти некромант не успел. Грета перехватила его за руку и, вложив в его пальцы письмо, спросила:

— Мора Вирстим притворяется королевой? Она надела свою брошь и я боюсь, что все могли это заметить. Просто, ну, я не вмешиваюсь. Но очень уж заметна эта муха в янтаре!

— Нет, Грета. Королева притворяется морой Вирстим, которая притворяется королевой. А мора Вирстим притворяется королевой, которая притворяется морой Вирстим и демонстративно пьет чай в парковой беседке. Узел лжи, в котором очень легко запутаться.

Некромант подхватил тело Лазара и исчез, дверь открылась, а Грета пыталась понять, кто кем притворяется, знает ли Тирна, что Тель призрак и что вообще сейчас произошло?!

В любом случае, оставаться в мужской спальне Грета не собиралась. И, собрав волю в кулак, толкнула дверь, приказывая особняку переместить ее на Морской балкон. Но артефакт чувствовал свою хозяйку куда лучше и переместил мэдчен в комнату, из которой можно было выйти на балкон.

«На первый взгляд все в порядке. Дикки и Финли делят на двоих кресло, Тирна курит. Вот ведь, и правда слово держит, смолит только когда меня рядом нет», — чуть успокоившись, Грета шагнула на балкон. И запнулась, увидев слезы на глазах подруги.

— Получила письмо? — спросила Грета.

— Да, — бесцветно ответила Тирна.

Дикки выпихнул с кресла Финли и соскочил на пол сам. Подцепил клыками Карамельку и попросил сестру открыть дорогу на луг.

Отправив зверье, Грета села в нагретое кресло и посмотрела вперед. На горизонте чернели тучи.

«Как и в моей жизни».

— Хочешь почитать? — спросила Тирна.

— Не особо. Мне довелось пообщаться с отправителем. Он подстерег меня, — вздохнула мэдчен Линдер.

— Когда ты собиралась мне сказать?

— Я ведь говорила, помнишь? Что это не моя тайна, — Грета не отрывала взгляда от горизонта. — Что мне нужно все обсудить с Телайлой и Алистером.

В гнетущей тишине Грета заказала крепленое вино и сырную тарелку. Она понимала, что это довольно опасный ход, она ведь ничего не ела. Но вместе с тем мэдчен Линдер не приходило в голову, что еще можно сделать в этой ситуации. Одно радовало — Тирна, хоть и молчала, но не спешила уйти. Цедила вино мелкими глотками и таскала с блюда острые сырные пластинки.

— Как он умер?

Вздрогнув, Грета виновато ответила:

— Я не знаю. Его было нельзя спасти и он остался рядом с другом. Но Тель отличается от других призраков — он помнит себя, может чувствовать и даже испытывает удовольствие от еды.

Тирна поставила на стол пустой бокал, прищелкнула пальцами и бутылка, взмыв в воздух, наполнила его рубиново-красным напитком.

— А когда ты собиралась поведать мне, что Ферхара все-таки некромант?

— Я долго не верила в это, — тихо сказала Грета и допила свое вино. — Очень долго. Потом уже… Я не буду врать, потом узнала. И мне никто не запрещал рассказывать. Просто ты уже стала моей подругой, лучшей и единственной. И я пыталась усидеть на двух стульях.

На горизонте засверкали молнии, поднялся ветер и перед балконом появилась радужная пленка колдовского щита.

— Я не знаю, как ко всему этому относиться, — выдавила Тирна. — Я же… Мне никто так не нравился, как он. И тут как обухом по голове — мертвый. Призрак. Подруга — лгунья.

— Тирна.

— Что «Тирна»? Где я не права?! — она горестно шмыгнула носом.

А Грета осторожно, не веря самой себе и своей идее, шепнула:

— А если он оживет?

— Если подселить призрака в человеческое тело, то уже через три дня оно сгниет, — фыркнула Тирна и, повинуясь ее воле, бутылка вновь разлила вино по бокалам. — Я не совсем из деревни. Пограничный городок Цал-Диртанн, место, куда сослали принца-некроманта. Он творил там все, что только хотел. И призраков там… слова приличного нет, чтобы это количество назвать. Так что я точно знаю — гниют тела.

— Я этого не знала, — спокойно ответила Грета, — но и говорила не о том.

— А о чем?

— А вот сейчас расскажу. Когда ты пошла на балкон я… Я отправилась искать Алистера. Но вместо него нашла Лазара, который оказался келестинским засланцем.

— Засранцем, — буркнула Тирна.

— Да, засранцем, — кивнула Грета. — Это он притащил дорфов, а на Карамельке и вовсе эксперименты ставил. Он пытался меня запугать и требовал, чтобы я вернула ему дорфов. Ну и в процессе выяснилось, что все это ему нужно, чтобы поставить Их Величеств в неудобную позу и вытребовать у них «божественное обещание», то самое, которое мора Дарвийская из года в год тратит на благо Кальдоранна. Вот.

— Забавно. А ему зачем?

— Там все сложно, — нахмурилась Грета. — Он хотел спасти дочь, но как-то странно — придумал громоздкий план, в то время как можно было обойтись малой кровью. Ребенок уже спасен, скорее всего. Или на пути к спасению. Но я веду к тому, что мы можем попросить у королевы это божественное обещание. И попросить Богиню облечь Телайлу плотью.

Отставив бокал, Тирна повернулась к подруге и с интересом спросила:

— И ты думаешь, что кто-нибудь к нам прислушается? Променять благо всей страны на благо одного человека — кто на это пойдет?

— Тот, кого спасут от смертельной опасности, — уверенно произнесла Грета. — За нашей королевой охотится убийца. Кстати, золотые карты мы получили из рук настоящей королевы — они демонстративно повесили мухо-брошку, чтобы все считали, что это не королева, а мора Вирстим. А мора Вирстим в это время пила чай в беседке и делала вид, что она — королева, в обличье моры Вирстим. Вот я и думаю…

— Погоди, у меня этот тройной обман еще в голове не уложился.

Тирна положила на стол руку и через полминуты там появилась еще одна бутылка вина.

— Так, все, продолжай.

— Мы должны попасть ко двору, вычислить убийцу, предоставить его королю и, когда нас спросят про награду, попросить облечь Теля плотью. Все просто.

— Очень просто, — вздохнула Тирна. — Как тебе это в голову пришло?!

— Да по аналогии с Лазаром, — смутилась Грета, — это его идея, которую я украла. Он-то хотел добиться этого с помощью дорфов, но у нас так не получится.