— Если бы это было так, — закатила глаза мора Вирстим. — Итак, что вы можете вносить в свои блокноты — все. Даже описывать свои гигиенические процедуры. Я бы не советовала, но все же, все же. Итак, как это выглядит в идеале — сделали нечто полезное и отразили это в блокноте. Произошло что-то из ряда вон выходящее — отразили в блокноте. Считайте, что вы на полевой практике, а блокнот ваш дневник.

— У кого-либо есть доступ к нашим блокнотам? — спросила Грета и чуть кашлянула, выправляя голос, — я знаю, что есть зачарованная бумага, передающая все, что на ней пишут на второй лист.

— Мне до крайности интересна ваша биография, — серьезно произнесла мора Вирстим. — Настолько острая, почти нездоровая подозрительность должна на чем-то базироваться.

— Всего лишь на здравом смысле.

— Однако о парных листах вспомнили только вы.

— Однако, вы ловко ушли от ответа на вопрос, — тонко улыбнулась Грета.

Иногда ее саму пугали происходящие с ней изменения. Но зла они в себе не несли, выть на луну или точить об косяк когти не хотелось. Посему, по здравому размышлению, Грета решила не уточнять этот вопрос с Алистером. Пусть все идет так, как идет.

— Что еще я вам хочу сказать, — собравшись с мыслями сказала мора Вирстим. — Вы не должны вступать в конфронтацию с придворными морами, мэдчен и иже с ними. Пока они здесь, в доме короля, а дворец это не просто большая красивая ерунда, это именно что дом короля, так вот, здесь они пользуются королевской защитой. Даже если правы будете вы…

Многозначительная пауза не понравилась никому.

— Насколько силен этот закон? Может ли благородный дерр изнасиловать прислугу? — напряженно спросила мэдчен Ринтар-Боул. — Или прислугу, как и проститутку, изнасиловать невозможно? В том смысле, что они по своему статусу предназначены для удовлетворения нужд благородных дерров?

— Их Величества в своем доме насилия не потерпят, — мягко произнесла мора Вирстим.

Вот только это был не совсем тот ответ, который все хотели услышать. Потому Грета задала свой самый важный вопрос:

— Мастер Солер сказал, что для нас разработаны правила, регламент и все прочее. Когда мы это получим? Хотелось бы быть твердо уверенной, что никто не позовет никого из нас в свои покои, чтобы обязательно исследовать и зафиксировать «аномальный магический фон».

Последнее Грета произнесла с особо циничной интонацией.

— Вам, мора Ферхара, бояться нечего, — едко хмыкнула мэдчен Тэллер.

— Не устраивайте свар, соискатели, — жестко произнесла мора Вирстим. — Все же вы во дворце, а не на скотном дворе. Все могут быть свободны.

— Но вы не ответили, — поразилась Грета.

— Все бумаги вы получите после того, как станете полноценными придворными менталистами. Все свободны, следующее занятие будет здесь же.

Повисшую в конференц-зале тишину можно было резать на порционные куски и продавать всем желающим. Соискатели сверлили взглядами мору Вирстим, но та, спокойно улыбаясь, встала и с легким хлопком исчезла. Грета потерла кончик носа и посмотрела на Тирну. Подруга пожала плечами и тоже поднялась на ноги.

— Ну, есть и хорошее, — улыбнулась она.

— Что именно? — буркнула мэдчен Ринтар-Боул.

— Есть неизменные вещи — наши вопросы в очередной раз остались без ответов. Лично мне страшно будет тогда, когда нам начнут все четко и подробно объяснять. Вот где будет предвестник скорой бури.

Рассмеявшись, Грета подхватила подругу под руку и они покинули конференц-зал. Следом потянулись и остальные. Которые, как заметила внимательная эйта Краст, старались держаться единой кучкой и подозрительно присматривались к альковам.

— Получается, что мы даже не можем постоять за себя, — протянула Тирна.

— А если юбку задрать недостаточно быстро и без должного благоговения, то можно получить штраф, — мрачно пошутила Грета. — И что-то мне подсказывает, что мое замужество не станет защитой от таких дерров.

— Почему? — удивилась Тирна. — Знаешь, вряд ли кто-то захочет связаться с Алистером.

Кривовато улыбнувшись, Грета ускорила шаг и вполголоса принялась объяснять:

— Я мыслю так, имея власть и деньги только полный идиот будет насиловать королевских служащих. Потому что в мире огромное количество красивых женщин желающих вести праздную и роскошную жизнь за счет богатых покровителей. Так что отсюда можно сделать два вывода. Один оптимистичный — нам ничего не угрожает и это все сказано ради какой-то неясной цели. Второй трагичный — при дворе есть тупоголовый идиот от которого можно ожидать чего угодно, в том числе и этого. И если это так, то хотелось бы знать имя.

— А лучше знать морду, чтобы вовремя сбежать, — хмыкнула Тирна. — Но звучит разумно. Действительно, готовых на все женщин, молодых и красивых…

— Куда более красивых и ухоженных чем мы, — многозначительно произнесла Грета.

— Да-да, так вот, таких действительно много. Они ведь еще и всякие неприличные вещи умеют.

Грета кивнула, но отвечать не стала. Ее одолевали сомнения — странный урок им преподали. Вроде бы все логично, стоит опасаться, стоит смотреть по сторонам и никому не доверять. Вроде бы все правильно, но… Но неужели при дворе остались одни идиоты? Как раз таки должно быть наоборот! Маргарет Дарвийская умная женщина, в первую очередь она убрала бы самые гнусные образцы высшего общества. Все равно от придворных не получится избавиться полностью. Значит, те кто остались прошли строгий отбор. И кто знает, каким он был.

«Или они сами не знают, кто это? Или это для того, чтобы мы не расслаблялись? А еще это может быть просто перестраховка, чтобы никто не лег под холостого дерра и не предъявил потом беременность».

— Ты чего? — Тирна осторожно толкнула Грету, — мы уже пришли к себе, не стой перед дверью, входи.

— Да я задумалась, — улыбнулась мора Ферхара и поделилась мыслями с подругой.

Внимательно выслушав, эйта Краст глубокомысленно хмыкнула, потерла подбородок и задумчиво протянула:

— Вот странно, в конференц-зале и у меня не возникало и тени сомнений, что за дверьми собралась толпа благородных дерров которым не терпится меня отлюбить. А сейчас… и правда, сомнительно как-то. Думаешь, на нас воздействовали? Но для чего?

— Я не знаю для чего, но уверена, по окончанию отбора я стану недоверчивой заикой, — вздохнула Грета. — И я такая буду не одна.

— Семеро унылых, подозрительных, заикающихся менталистов — краса и гордость Кальдоранна!

— А еще видеть кругом заговоры крайне печально — среди массы иллюзий так легко не заметить действительно важные вещи.

Подруги удобно устроились в креслах, Дикки запрыгнул в кресло и напомнил про десерт. А Грета ошеломленно уставилась на четвероногого брата:

— Где ты был?

Дорф горделиво приосанился и мурлыкнул:

«Мы можем растворятся в лесу. Люди говорят «отводить глаза». Не был уверен, что среди мертвого камня получится. Попробовал и получилось. Теперь так буду делать».

— Ты уж постарайся, чтобы Грета тебя видела, — сочувственно произнесла Тирна.

— Да дело не в «видела», — покачала головой ошеломленная мора Ферхара. — Я же даже забыла про тебя!

«Перестарался», — виновато отозвался дорф.

Но Грета уже взяла себя в руки и улыбнулась:

— Ты молодец и я тобой горжусь. А десерт сейчас будет. Придет Марсия и мы все закажем.

Она подошла к стеллажу, взяла колокольчик и позвонила.

«В удобной миске».

— И крепкий кофе, — добавила Тирна.

— Со сливками и сахаром, — кивнула Грета.

— Хм, а я помню, как кто-то собирался пить только горький кофе. Любовь делает людей слабыми, — притворно вздохнула эйта Краст, — и они начинают сластить кофе.

— Сказала колдунья, которая в чай кладет столько сахара, что он становится сиропом.

Короткий стук в дверь и в гостиную входит Марсия.

— Будьте столь любезны принести нам крепкий кофе, сливки, сахар и, — тут Грета задумалась, — какао в глубокой миске. Для Дикки.

Марсия нервно покосилась на дорфа, который расслабленно лежал в кресле и даже немного в него не помещался.