— Торговые дни близятся, — уныло отозвалась Тирна.

— Мы уже почти прибыли.

И действительно, экипаж последний раз конвульсивно дернулся и остановился. Алистер выбрался первым и помог спустится девушкам. У входа в особняк их встречал высокий, импозантный старик. Который существенно изменился в лице, когда на землю соскочил дорф.

— Добрый день, мое имя Алистер Ферхара, это моя супруга Грета Ферхара и ее подруга Тирна Краст. Мы хотели бы выразить свое почтение мэру славного города Цал-Диртанна.

— Позвольте поблагодарить вас от его имени и пригласить в дом, — поклонился старик.

Грета с трудом сдержала усмешку. Судя по всему, сейчас будет демонстрация «ах, как мы вам не рады».

— Прошу, проходите в малую винную гостиную и располагайтесь, — их проводник поклонился и вышел.

— А бедненько живет мэр, — протянула Грета. — Со стен краска слезает. Да, Цал-Диртанн и правда не богатый город.

Конечно, она понимала, что их провели в худшую комнату. Но если сделать вид, что они искренне считают комнату лучшей, то мэру же хуже. Ведь наверняка же каким-то образом подслушивает.

— Ну а что ты хочешь, Грета? — включилась в игру Тирна. — Городок наш маленький, живем сельским хозяйством. Сорок лет на стену скопить не могли, умертвия под боком бродили. Откуда роскоши взяться?

— Ничего-ничего, — мягко рассмеялся некромант, — вернетесь во дворец и расскажете Гарри, что есть места похуже царлотского магистрата.

— А что с ним? — заинтересовалась Тирна.

— Пол провалился, — трагично вздохнул некромант, — под тяжестью золотых плит, коими были щедро украшены стены личного кабинета мэра.

— Люди говорят, — вкрадчиво заметила Грета, — что это Ее Величество помогла полу провалиться.

— Официальная позиция королевской семьи — во всем виноват прогнивший пол, — Алистер выразительно улыбнулся, — артефактор не может устроить дереву преждевременное разложение.

— А некромант? — прищурилась Тирна.

— Некромант может, — еще шире улыбнулся дерр Ферхара, — но где ж его взять, некроманта-то? Легендарная личность.

Удобно устроившись, они перебрасывались шуточками, вспоминали Царлот и ностальгировали. Причем эйта Краст скучала по шумным улочкам больше всего:

— Мне раньше казалось, что я так и не привыкла к столице. А вот в родное болото вернулась и понимаю — и сердце, и душа у меня там, в Царлоте, остались.

— Я всю жизнь там прожила, — улыбнулась Грета. — Вряд ли где в другом месте приживусь.

— А мне возвращаться некуда, — хмыкнул некромант. — Там меня не ждут. Вроде даже закон по-быстрому приняли. О некоторых видах запретной магии.

Он старался улыбаться, говорил так, будто его это вовсе и не задевает. Но Грета ясно видела, что такое отношение очень обижает Алистера. Обижает и, одновременно, разрушает его уверенность в себе. Это злило мору Ферхару, но она никак не могла придумать, как отвлечь любимого.

Всех отвлек резко вскинувшийся дорф и, следом, звук распахнувшейся двери. Грете, чтобы увидеть кто вошел, пришлось повернуться.

В дверном проеме стоял невысокий, полноватый мужчина. Рыжеватые жидкие волосы, цепкие серые глаза и на удивление густая борода.

Повисло тягостное молчание. Мужчина стоял, смотрел на сидящих в комнате людей, никто из которых и не подумал подняться на ноги и как-то его поприветствовать. Когда пауза затянулась до совсем уж неприличного размера, Дикки улегся удобнее, выпустил когти и принялся их вылизывать. Зрелище было убийственное, особенно если вспомнить повадки этих магических зверей — дорфы не вылизывают себя подобно домашним мурлыкам. Оставаться чистыми им помогает магия. Но зато в слюне дорфа содержится малая толика яда, который они и наносят на свои когти. Чтобы было проще охотиться.

— Доброе утро, — мужчина прикипел взглядом к Дикки. — Я эйт Торман Ставин, мэр этого города.

— Доброе утро, я дерр Алистер Ферхара, моя супруга мора Грета Ферхара и ее подруга эйта Тирна Краст.

— Кхм, да. Ворону-то здесь все помнят, да, — мэр все так же не мог оторвать взгляд от дорфа, — как она кислые яблоки из чужого сада таскала. А ведь у Крастов свои есть, сладкие до невозможности.

— А я с кислинкой люблю, — не растерялась Тирна.

Мэр грузно опустился в ближайшее свободное кресло и начал занудно расспрашивать Алистера: что в столице, как в столице, будут ли присылать еще магов на практику. Тут некромант встрепенулся и задал встречный вопрос:

— А что им тут делать?

А Грета, увидев как напрягся любимый, постаралась внушить эйту Ставину желание говорить правду, только правду и ничего кроме правды.

— Так как, — растерялся мэр, — у нас две аномалии. Вот они их и исследуют. Да и щиты вокруг города ставят. Вы, дерр Ферхара, сами посудите — стена это хорошо, да только дорого. И материалы, и рабочим заплатить. А тут бесплатные маги. В такую дыру присылают только слабых да нищих, вот они и согласны за тарелку супа возводить защитные барьеры. Им хорошо и мне хорошо, и, самое главное, люди спокойны.

— Но ведь стена призвана еще и отгонять не-мертвых, — нахмурилась Тирна, — а тут они вдоль щита таскаются. То есть, таскались.

Удивленно посмотрев на эйту Краст мэр честно высказался:

— Так это по науке. Нам завезли свежие трактаты, мать твоя и зачитывала всем желающим.

— Что по науке? — поразилась эйта Краст.

— Так это же «естественный отбор» — слабые и глупые должны умереть, чтобы дать жить сильным и умным. Если кто выходит к умертвию, то он сам себе этот отбор и устраивает. Устраивал.

Ставин не чувствовал себя виноватым. И, подогретый магией моры Ферхары, рассказал много интересных вещей. Правда, слушать все его откровения было неприятно. Вдоволь наговорившись, мэр ушел. Пожурил только напоследок, что не к нему первому пришли:

— Мне-то все равно и особо с вами сидеть не интересно, но престиж же! Порядок должен быть во всем, тут главный — я. Не мама и не папа.

Дверь закрылась и в комнате как-то резко стало легче дышать.

«Отвратительный человек», оценил его Дикки и передернулся.

— Боюсь, что после такой беседы он захочет нас убить, — хмыкнула Тирна.

— Скорее подкупить, — покачал головой некромант. — Ничего противозаконного он не делал.

— Как? — ахнула Грета, — а как же эти студенты, отсутствие стены и…

— И? — улыбнулся некромант, — ничего противозаконного. Вот если бы из казны дали денег на стену — вот это было бы хищение. А вот то, на что народ добровольно скидывался отследить почти невозможно.

— Но маги-то! — напомнила мора Ферхара.

— А что маги? Они подрабатывали. Гарри и Лин стараются, очень стараются изменить свою страну. Но Кальдоранн велик и в нем таких вот Ставинов несчесть.

— И поверь, у него в столе еще кипа листочков, где мальчики и девочки сами изъявляют желание работать на благо города, — вздохнула Тирна. — Соседка так работала — мать ей деньги на еду давала, а та ела здесь, в обмен на работу. Потом туфли себе купила.

— Что ж, в любом случае самое главное мы сделали, — подытожил Алистер. — Теперь покрутимся по городу и вернемся в трактир. Пару часов поспим, затем поужинаем и отправимся в местный театр.

— Зачем? — поразилась Тирна. — Клянусь, там нечего делать! Постановки такие, что глазам больно.

— Зато можно выкупить целую ложу и прикрыть ее пологом, — широко улыбнулся Алистер.

— Кто это сказал? Там тридцать мест и все друг у друга на головах сидят, — фыркнула Тирна. — Нет, если уж искать прикрытие, то надо идти в гостиницу. Ту, в которой селиться поначалу хотели. Там и колдовать не придется — никто ни за кем не следит.

Так и решили. До вечера еще погуляли по окрестностям, Алистер подновил щиты вокруг города и, после ужина, вызвал экипаж. Возница ничуть не удивился, только кивнул и неуверенно произнес: (1a3e)

— Поздно уже, может мест не быть.

— У нас заказано, — бросила Тирна и подмигнула подруге, — правда хорошо, что я такая все успевающая и ничего не забывающая?