Ао Дзимвел тоже дал поручение, но ей достался не такой мир, с которым не справились бы другие, а такой, в котором она сама хотела побывать. Там жили простые смертные, люди, но у них у всех были Ме.

У каждого. Они придумали способ, как зарождать Ме в человеке — и делалось это еще в детстве. В одних странах бесплатно, в других за это платили, но так или иначе Ме были у каждого. У большинства — совсем мелкие, пустяковые, но у некоторых, самых выдающихся личностей — великие, не уступающие апостольским.

Правда, у каждого только одно.

К сожалению, они тут не умели ими обмениваться. Ао бы с удовольствием махнулась с кем-нибудь, она обожала меняться Ме, и ее коллекция за последние годы заметно подросла, но увы, туземцы даже не понимали, что их силы — это Ме, называя это каким-то длинным научным термином.

И в этот мир не так давно пришла Грибатика. Как и почти везде, явилась она в холодных краях, на севере крупнейшей здешней страны, и постепенно распространялась во все стороны, заражая животных и людей. Ее уже обнаружили, с ней уже начали бороться, причем не так уж безуспешно. Среди туземцев нашлись те, кто мог противостоять Грибатике.

К сожалению, среди грибных зомби такие тоже уже появились. И постепенно их становилось больше. Кое-кто даже стал Громилой.

— … Это называется Грибатика, — говорила Ао местному владыке. — Колония грибов-покорителей. У нас она тоже есть, и наш… гм… вождь предлагает собрать все силы в кулак и расправиться с общим врагом коллективно.

Владыка выслушал Чародейку очень внимательно. Он не выглядел особо внушительным, он был невысок, усат, наполовину сед и безусловно смертен — но он парил в воздухе и вокруг него искажалось пространство. В могуществе этот старик точно не уступал апостолам, а возможно, что и превосходил.

— Кажется, я понял суть вашего предложения, — спокойно произнес он, раскуривая трубку. — Меня оно устраивает, и мои товарищи, думаю, тоже не станут возражать. Когда вы сможете приступить?

— В ближайшие месяцы, товарищ Сталин, — ответила Ао.

Увы, в некоторых мирах договариваться оказалось просто не с кем. Один из Дзимвелов летел сейчас почти в самой стратосфере, потому что еще ниже спускаться было опасно. Этот мир назывался Клутос, и весь его поглотила серая плесень.

Грибатика проросла до самой мантии, затянула моря и океаны.

Дзимвел летел к последней крепости, которая еще держалась, когда сюда заглядывала Ильтира. Но добравшись туда, он увидел только очередной кусок Грибатики. Каменная громада, когда-то краса и гордость великой державы, стояла пуста и мертва, а вокруг бродили грибные зомби.

Возможно, внутри кто-то жив… хотя маловероятно. Да и нет в этом уже нужды — мир можно считать погибшим, а потому договариваться о его судьбе не с кем и незачем.

Очень жаль, дорога была долгой. Это один из последних миров перед теми, что заражены целиком, что полностью превратились в «ячейки Грибатики»… хотя этот теперь тоже вошел в их число.

Сколько их уже таких? Ильтира затруднилась назвать точное число, так что здесь разведданные очень приблизительные. В каких-то мирах формальностями все же придется пренебречь и надеяться, что спасенные не станут возражать.

Дзимвел все же опустился к крепости. Грибатика его пока не заметила. Затянув весь этот мир, она будто погрузилась в сытую дремоту и пока что не реагировала на наглую букашку. Но это продлится недолго, так что надо просто заглянуть внутрь для очистки совести и исчезать.

Там никого не было, конечно. Дзимвел влетел в окно центральной башни и оказался в личных покоях… кого?.. Кто здесь командовал, кто был главным? Что это вообще за страна? Ильтира упомянула только о крепости, оставила координаты — сказала, что здесь кто-то еще сопротивляется. Что вокруг огненные рвы, а грибных зомби постоянно обстреливают.

Информация, увы, устарела.

Дзимвел уже начал разворачиваться, как вдруг заметил движение. Что, кто-то все-таки выжил?.. а, нет, это…

Она нашла его даже здесь⁈

— Привет, Дзимвел, — спокойно сказала Дорче Лояр.

— Почему?.. — успел выговорить он, прежде чем тончайшее лезвие вонзилось в горло.

Падая на колени, он зажал рану на горле. Этот Дзимвел уже мертв, исчезать его бессмысленно… но может, он успеет услышать ответ?..

— Догадайся, — сказала Охотница, нанося второй удар. — Ты же умный.

Полумрак прорезали колеблющиеся огни свечей. Воздух был сладковато-горьким, пропитавшимся ароматами трав, металлов, серы и старого пергамента. В печи потрескивал огонь, а на нем булькал котел. Дремал в клетке древний слепой ворон. Повсюду валялись книги и свитки, карты звездного неба, чертежи гомункулов. На полках стояли банки с засушенными жабами, какие-то кристаллы, куски метеорита, флаконы с «квинтэссенцией» и «первичной материей».

Хозяин лаборатории сидел за столом. Грубым деревянным столом, покрытым царапинами и пятнами от реактивов. На нем почти не было места — добрую треть занимал дистиллятор, рядом стояли весы с точными гирьками, а за остальное пространство сражались стеклянные колбы, реторты и пробирки всех форм и размеров. Одни с разноцветными жидкостями, другие пустые, третьи тоже пустые, но очень грязные.

И однако алхимик кое-как отвоевал в этом хаосе два пятачка, поставив на них два бокала с вином. Один он крутил в пальцах сам, второй взяла его гостья — хорошенькая темноволосая девушка в очках. Алхимик то смотрел прямо на нее, то отворачивался, бросая взгляд искоса — и тогда гостья вырастала на целую голову, кожа приобретала медный отблеск, а за спиной появлялись перепончатые крылья.

Гостья терпеливо ждала, сидя на колченогом табурете. С этим колдунцом они в каком-то смысле коллеги — демоница по имени Маура тоже носила прозвище Алхимик.

Но могуществом безусловно превосходила.

Без всяких колб и реторт, без атаноров и дистилляторов Маура могла превращать одни вещества в другие. Могла сделать свинец золотом или золото свинцом, металл деревом или дерево металлом. Что угодно во что угодно — просто коснувшись или даже посмотрев.

Эту силу ей давало Ме Превращения Веществ. Второе же ее Ме, Котел Жизни, было и того сильнее, ибо могло отнимать и даровать жизнь. По сути это было все то же самое Превращение Веществ, в каком-то смысле у Мауры всего одно Ме, просто разветвленное. Но Котел Жизни позволял создавать големов и гомункулов, оживлять статуи и поднимать элементалей… или, наоборот, обращать людей и демонов просто мертвыми статуями и комьями грязи.

Сейчас она молча смотрела на алхимика. Тому было неуютно. Когда он в минуту душевной слабости вскричал, что отдаст душу Аду, если ему раскроют сущность жизни, то не думал, что Ад и в самом деле откликнется.

Он не мог знать, что университетский городок Книппердобль давно облюбовала демоница Маура. Она работала в этом мире по заданию Дзимвела, вела тайные переговоры с королями сразу трех держав насчет разрастающихся в их владениях грибов, но у нее нашлось время и для осмотра достопримечательностей.

И на дверь этого алхимика Маура пару недель назад подвесила «ухо», вылавливающее опасные оговорки.

— Я… не это имел в виду… — поерзал он.

Демоница встала и пошла прямо к стене. Она стала пропадать…

— Нет, стой! — вскочил алхимик.

Он был еще совсем не стар. Уже не слишком молод, волосы начинали редеть, но седины в них не было, а кожа не успела испортиться. На носу сидели небывалой толщины очки, а халат был в нескольких местах пропален и залатан, но спина оставалась прямой, а движения — точными.

Это хорошо. Он уже снедаем амбициями возрастных мужчин, но все еще, возможно, подвержен молодецкому азарту. Маура остановилась, повернулась и сказала:

— Ты звал, и я здесь. Чего ты хочешь от меня?