На ее лице разливалось непередаваемое блаженство. Она смотрела на своего нового патрона, как на божество, вернувшее ее к жизни. И Дзимвел благосклонно ей улыбнулся. Он, в общем-то, не слишком и нуждался в бухгалтере, потому что свои дела собирался вести сам, но именно поэтому ему и хотелось держать на этом месте тихую и сговорчивую Эину, а не коварного старого Бхульха, который обязательно попытается подмять его под себя.

— Ладно, — проворчал Бхульх. — Мне стоило верить в тебя, да? Дать тебе больше… ладно… ой. Господин Дзимвел, а это… что?..

Он смотрел на пояс Дзимвела. Туда, где висел верный револьвер, который теперь будто налился новой, умноженной мощью. В руках демолорда он обещал стать гораздо более грозным оружием.

— Это мой револьвер, — ответил Дзимвел.

— Какой… знакомый… — скрипнул зубами Бхульх.

— Мне его ваша племянница подарила.

— Арнаха?.. какая щедрая девочка… могла бы спросить…

— Он очень помог мне в моем предприятии. Но если хотите, я верну.

— Что вы, что вы… Считайте подарком… моим… и Арнахи… да?..

Бхульх медленно-медленно повернул голову назад. Там, в тени колонны, стояла переминающаяся с ноги на ногу бушучка в облике крылатой девушки. Она робко, с испугом смотрела на своего супруга, не совсем уверенная, как к нему относиться… теперь.

Он же стал демолордом, ему больше не писаны общие законы и правила. Достаточно сказать: иди на все четыре стороны, Арнаха. И больше их ничего связывать не будет.

— Арнаха, почему ты там стоишь? — спросил Дзимвел. — Ты меня боишься?

— Н-н-нет…

— Прости, что не сказал.

— Н-н-ничего…

— Я знаю, что ты сделала, чтобы выиграть нам время. Спасибо.

— Н-н-не за что…

Она все еще стояла на месте, растерянная и испуганная. Дзимвел понял, что должен подойти сам. Он перенесся к супруге, ласково взял ее за руку и сказал:

— Все хорошо. Ты моя первая жена. Так и будет. Хм… кажется, я наконец-то стану отцом, да?

При этих словах на его лицо набежала тень, но он тут же согнал ее и приветливо улыбнулся жене.

— Да! — впервые улыбнулась и Арнаха. — Это будет первый в Паргороне… эм-м…

— Бхуйли! — подал голос Бхульх.

— Бхуйли?.. — вскинул брови Дзимвел. — О нет. Нет. Ни за что.

— Но…

— Нет. Звучит ужасно. Я бы хотел тебя, конечно, почтить, но твое имя не очень подходит. Хальты — допустимо, если забыть происхождение наименования. Фарго — тоже неплохо. Майниды — очень красиво, и даже жаль, что досталось полудемонам. Но бхуйли?.. звучит как ругательство. Их будут поминать, как храков.

— Ладно, — скрепя сердце, согласился Бхульх. — Фаршуки?..

— Тоже нет. Не звучит. Бухерримы, может?.. нет. Мое имя… м-м-м… нет. Хм!.. Арнарии.

— Правда?.. — зарделась Арнаха.

— Да, это красиво.

— Тогда хотя бы назовите ребенка в мою честь, — заворчал Бхульх.

— Это плохое имя для девочки, — сказал Дзимвел, пронизав взглядом живот Арнахи.

— Все против меня, да? — пнул невидимый камешек Бхульх. — Ну-ну, я понял. Обманул старика, да?

— Ну что вы. У нас будет еще много общих дел и взаимных выгод. Теперь, когда я в новом статусе.

— Но не так много, как со мной, конечно, — подхватила Эина.

Они выходили из дворца вместе, небольшой группой. Дзимвел и три бушука. Там сразу началась Призрачная Тропа, в средоточии которой стоял дворец Корграхадраэда, и Дзимвел избрал путь, ведущий к Урочищу Теней.

— Арнаха, я полагаю, мы поселимся в бывшем пентхаусе Тьянгерии, — сказал он. — Но его нужно обустроить, мы там немного насорили. Уверен, Эина с удовольствием тебе поможет.

Арнаха аж зажмурилась от удовольствия. Обустроить целый пентхаус. Под себя. Новый дом, где она будет полновластной хозяйкой.

Жаль, что она не его бухгалтер. Было бы удобнее…

С другой стороны, у нее сейчас и других забот полно, да и нужного опыта пока нет. Пусть пока Эина возьмет на себя все эти хлопоты, а потом, однажды в будущем…

Арнаха улыбнулась Эине сотней острых зубов.

Перед Башней Боли распахнулся портал. Один за другим из него выходили фархерримы. Их поселение уничтожили почти дочиста, уцелели только ясли, а пространство вокруг настолько перенасытилось скверной, что стало неуютно даже демонам. Проще оказалось переехать в другое место, чем возрождать старое — и такое место у них уже было.

Башня Боли не так уж велика, если смотреть снаружи, но просто громадна изнутри. Она сама как небольшая страна, распределенная между сотнями этажей, и на каждом этаже свой климат, свои ландшафты, своя экосистема.

Это все Дзимвел собирался сохранить. В наследство от Принцессы Тьмы ему достался не только счет и изрядный кусок территории, но и его население — и с ним нужно было что-то решать.

— Значит, ты сын… детеныш Тьянгерии, — сказал он, глядя на тройственных сиамских близнецов, растущих из огромного толстого хвоста.

— Да, — ответили те в унисон. — Мы… жили здесь веками.

Дзимвел поразмыслил. В каком-то смысле именно это существо — наследник Тьянгерии, но оно низший демон и у него непорядок с головой. Такого демолорда совет не утвердит, как никогда бы не утвердил кого-то из тахшуканов Кошленнахтума.

И все же… не убить ли его? На всякий случай.

Нет, это паранойя. Это сделает его жалким. Уподобит Кардашу.

— Ты свободен, — сказал Дзимвел Трем Игрокам. — Оставайся, если хочешь.

— Со мной будут играть? — спросило существо. — Мы знаем очень много игр, но… больше ничего не знаем.

— Думаю, желающие найдутся, — поразмыслив, ответил Дзимвел. — Накормите эту несчастную тварь. Я попозже придумаю ей применение.

— Спасибо, господин, — склонились в поклоне Три Игрока.

Пара Безликих принялась выполнять поручение.

Работа кипела. Кроме роскошного верхнего этажа, Башня плохо подходила именно для жизни. Кассакиджа взялась за создание сквозного портала-лифта и прорубание окон, чтобы обитателям не приходилось бегать туда-сюда по бесконечным лестницам. Каладон занялся строительством и обстановкой домов. Ветцион — сбором и укрощением бесчисленных зверодемонов. Дересса организовала новые ясли, и дети с бесконечным восторгом исследовали те этажи, что были признаны безопасными.

Ао же собрала команду из Марела, Озака, Энеона и еще нескольких самых бравых фархерримов, отправившись на зачистку. Тени Тьянгерии рассеялись с ее смертью, но осталось множество Низших, а также изуродованные Безликие, тахринарии и храки. Они ничем не могут быть полезны, и лучшее, что можно с ними сделать — обратить в условки.

— Вы напрасно отправляете их в Банк Душ, — сказал Агип. — Не лучше ль дать им возможность переродиться?

— Агип, я не настолько щепетильна, — ответила Ао. — Они бы с нами поступили точно так же.

— Очень жаль, — проронил Агип. — Надеюсь, однажды ты прозреешь.

Сам Агип на эту охоту не пошел. У него еще болело бедро, он прихрамывал и наотрез отказывался от помощи Кюрдиги. Рука тоже зажила как-то странно, и Агип все еще не понял, что с ней теперь не так. Он чувствовал себя совершенно иначе — ему было легко и светло.

Друней ходил за отцом по пятам. Он первым делом похвастался, что у него получилось, что он сумел применить благодатный пламень, и отец возрадовался так, что у него засветилось лицо.

Мать и сестра отнеслись к этому спокойнее, но тоже порадовались воссоединению. Хотя мать и не переставала вспоминать, какой у нее был прекрасный дом, и какие там росли прекрасные цветы. Теперь придется обустраивать свою жизнь сначала, а у них даже нет больше Мауры с ее невероятной силой.

Народ поредел, взрослых фархерримов стало заметно меньше. Десятеро погибли в Грибатике, еще полсотни — от рук гохерримов и ларитр, а из Башни Боли не вернулись три апостола. Жена Яноя приняла потерю стоически. А вот муж Мауры не узнал о гибели жены — он и сам пал, защищая ясли.

— Мы можем отвести один этаж под кладбище, — предложила Кюрдига. — Так мы сможем чтить павших. Тут есть этаж-склеп, только надо избавиться от драугов.